К Столетнему юбилею Октября 1917.

Автор: Вячеслав Бакланов

О феодализме и «феодализмах» в Европе.

Автор: Вячеслав Бакланов

Гуннская держава-первая кочевая империя Востока.

Убивший невинного получит невзгоды.
Мо-цзы,
(древнекитайский мыслитель)

В истории первых мировых империй гунны явились не только безжалостными разрушителями земледельческо-городских цивилизаций Востока и Запада, но и создателями первой в истории могущественной кочевой империи.

Кто такие гунны, о которых сохранилось множество противоречивых свидетельств, больше легендарных и мифических, чем достоверных? Проблема усугубляется тем, что о гуннах мы узнаем от их геополитических противников (китайцев, римлян, византийцев, готов), а сами гунны о себе не писали, в силу отсутствия у них какой-либо письменности.

Итак, от китайских авторов мы узнаем что гунны, (по-китайски хунну, или сюнну) кочевой народ занимавшийся скотоводством и создавший в III–II вв. до н.э. первую азиатскую кочевую империю во главе с ее первым и легендарным правителем Модэ, которая объединила многие народы и племена Центральной Азии, Южной Сибири и Дальнего Востока.

Эта своеобразная империя номадов (кочевников) находилась на варварской ступени своего развития, которая не имела своих городов, культурных центров, не имела своего бюрократического аппарата управления и даже налогообложения своих подданных. Короче это было примитивное милитаризованное (где все мужчины являлись воинами) государственное объединение на стадии перехода от родоплеменного к классовому обществу во главе с верховным правителем - шаньюем (по китайской терминологии).

Из китайских древних источников (Сыма Цяня, Фань Е) мы узнаем о трехвековом (с III в. до н.э. по I в. н.э.) геополитическом противостоянии между державой хунну и цивилизацией могущественного Китая, чье население в десятки раз превосходило народ хунну, однако, китайцы чтобы уменьшить набеги кочевников исправно платили им щедрые «подарки» в виде шелка, продовольствия, вина, ремесленных изделий и даже золота и серебра хуннской знати.

Гордая ханьская династия Китая не считала эти «подарки» «данью», но сам размер этих «подарков» был огромным. Например, в I веке до н.э. в размер разового «подарка» от китайцев гуннам входило: 10 тыс. кусков золотых и шелковых тканей, 10 тыс. цзиней шелковой ваты, а также дополнительно для оказания помощи голодающим кочевникам 25 тыс. ху сушеного риса и 36 тыс. голов крупного рогатого скота и овец.

Однако даже такая завуалированная под подарки дань со стороны Китая была выбором в пользу наименьшего зла, ведь набеги гуннов для экономики этой страны были поистине катастрофическими. Вот как один из высокопоставленных китайских чиновников подчеркивал в своем докладе императору в I в. до н.э.: «Стоимость захваченного грабежами исчислялась миллионами монет в год, в то время как подарки по договору о мире, основанном на родстве, не превышали 1000 цзиней золота» (по Н. Крадину).

Ясно, что набеги и грабежи богатого Китая для гуннов были более привлекательны, чем подарки-дань уплачиваемая Китаем. Поэтому набеги следовали один за другим. За время с 209 г. до н.э. по 48 г. н.э. гунны по разным подсчетам вторгались на территорию Китая от 40 до 70 раз. Конница хуннов и подвластным им кочевникам на низкорослых лошадях с воинами вооруженными луками со свистящими стрелами (психологический эффект) являлись грозной силой неоднократно громивших превосходящих их по численности императорские войска ханьцев.

Но Китай являлся для гуннов империей-колоссом явно не по зубам малочисленным кочевникам. Собственно завоевать Китай гунны и не пытались. Их явно устраивала набеговая тактика грабежей приграничных областей и выплата ханьскими императорами откупной дани. Впоследствии такую типично кочевническую тактику против оседлых земледельческо-городских цивилизаций будут использовать и другие номады, в том числе и крымские татары против России.

Китайцы отдавали себе отчет в пагубности для развития Китая в сосуществовании с паразитической и хищной империей гуннов. Ханьцы как народ цивилизованный проводили в отношении своих разбойных соседей более тонкую военно-политическую стратегию, направленную на подрыв и раскол гуннской державы. В ход шло все: спаивание мужского населения рисовым вином, которого в больших количествах китайцы доставляли гуннам; подкуп родственников шаньюя и племенной знати гуннов с сепаратистскими целями. И наконец, открытые военные действия.

При экспансивном императоре У-ди (с 141 г. до н. э. до 87 года до н.), китайская армия впервые вооруженная конницей переходит в контрнаступление. Военные походы китайцев на север в кочевья хунну следует один за другим, в среднем один поход в 2-3 года. С одной стороны эти походы имели положительный результат. Были уничтожены и взяты в плен несколько сотен тысяч кочевников и их семей.

Однако эти походы в свою очередь сильно расстроили финансы Китая, к тому же сильно пострадали приграничные с гуннами ханьские области. Такова была неизбежная плата за великодержавную политику воинственного императора У-ди. Именно при У-ди, Китайская империя, непрерывно воюющая расширилась до Ферганской долины на западе, северной Кореи на северо-востоке, северного Вьетнама. При этом императоре был впервые проложен на запад (до Римской империи) Великий шелковый путь.

Вот только цена заплаченная за такую экспансию, подточила мощь Китайской империи, а победы достигнутые над гуннами, Л. Гумилев справедливо называет пирровыми. Зато последние походы в хуннскую степь (в 103, 99-м и 97-м гг. до н.э.) при императоре У-ди и вовсе оказались провальными и завершились полным разгромом китайских войск. В плену у гуннов осталось в общей сложности более 220 тысяч ханьских солдат.

Победить в степи гуннов мастерски использовавших изнурительную «скифскую» тактику войны, оказалось для китайцев невозможным. Император так и не смог ликвидировать угрозу с севера. Но обе стороны были сильно истощены и обескровлены. И хотя гунны были ослаблены, но не сокрушены и вскоре опять принялись за набеги.

Для кочевника-воина не мирная жизнь скотовода, а война, грабеж и военная добыча составляли модус вивенди его жизни, героизированная в устных преданиях его народа и являвшаяся намного более прибыльным занятием, чем пасторальная жизнь скотовода. Если во время мира кочевники в силу сложных климатических условий (постоянной засухи и падежа скота) едва сводили концы с концами, то во время боевых походов, постоянные пиршества и дележ военной добычи с плененными рабами поднимал жизненный настрой номадов. Сила кочевников проявлялась в их мобильности их конницы совершавшей огромные переходы за короткое время.

Кочевники до того затерроризировали приграничное население, что по словам китайского хрониста Фань Е, в провинции Хэси ворота городов держались закрытыми даже в дневное время. И только страшная неоднократная засуха в Центральной Азии в 70-60-х гг. до н.э. когда по китайским данным погибло до 70 % (возможно преувеличение) всего населения и скота, крайне ослабил военный и экономический потенциал державы хунну.

В некогда грозной для китайцев империи хунну началась междоусобная война, чем и воспользовались китайцы. Более того им удалось немыслимое ранее, а именно признание от хунну вассальной зависимости от императора Китая. «Дань» шаньюя гуннов ханьскому императору имела только номинальное значение. Это наряду с формальным вассалитетом выражалось в посылке в Китай 2 верблюдов и десяти гуннских лошадей!

Зато в ответ Китай вынужден в разы увеличить для гуннов размер ежегодных «подарков», как для гуннской знати, так и для простых номадов. С современной точки зрения получилось, что в выигрыше оказались гунны, а не китайцы. Однако следует взглянуть на эти отношения с точки зрения тогдашних китайцев.

Вот как это объясняет известный отечественный номадолог Н. Крадин. «С точки зрения ханьцев, здесь было важно не количество преподнесенных императору даров и даже не их качество (впрочем, чего можно было ожидать от диких неотесанных, не чтящих заповеди Конфуция варваров?!), а сам факт. Раз приносят «подарки», значит, признают Поднебесную центром Мироздания, готовы принять вассалитет и покровительство Сына Неба. С другой стороны, давая «варварам» дары, китайский император выступал в роли Сына Неба, центра Вселенной, тем самым он как бы повышал свой статус в глазах подданных».

Вот такая вот великодержавная политическая традиция ханьской империи, престиж которой стоил простым ее подданным очень дорого. По факту китайцев гунны эксплуатировали и паразитировали на их щедрых подарках, однако в сознании китайцев все было в точности наоборот. Это дикие варвары-гунны признавали над собой власть китайского императора и ему «служили».

Для самих же северных кочевников признание ими китайского сюзеренитета ровным счетом ничего не значило. Они продолжали вымогать все больше и больше подарков и как всегда снова продолжали совершать грабительские набеги на Северный Китай. Что поделать, варвары же! Набеги продолжались до 45 г. н.э. включительно. И, казалось бы, ничего не грозило могуществу Хуннской кочевой империи. Однако вновь беда, пришла, от матушки-природы. Вновь всю степь поразила чудовищная засуха и нашествие саранчи.

Для скотоводческого хозяйства хунну это означало борьба за выживание в результате массовой гибели скота и людей. Набеги на китайцев в этих условиях были невозможны и они прекратились. Но, отсутствие постоянной военной добычи означало политическую смерть для гуннских правителей. Империя хунну раскололась на две части - Северную и Южную конфедерации (48 г. н.э.), враждебные друг другу. Китай, воспользовавшись ослаблением гуннов, установил над ними еще больший контроль, постоянно стравливая их между собой.

Отныне в ставке шаньюя южных гуннов постоянно находились китайские чиновники, а один из сыновей гуннского правителя должен был проживать в качестве почетного заложника в императорском дворце. Южные гунны с этого времени находятся под китайским протекторатом. Северные гунны хотя и признали формальную зависимость от Китая, но при этом проводили более независимую от него политику и частенько совершали набеги.

Однако теперь гунны не представляли серьезной опасности для Китая. Китайская армия, объединившись с южными гуннами, успешно атаковала кочевья северных гуннов. К тому же против последних выступили другие степняки - сяньбинцы. Вскоре племена сяньби заменят гуннов в опустошительных набегах на Китай. Не выдержав двойного натиска, северные гунны откочевывают на запад, на территорию современного Казахстана.

Для некогда могущественной империи кочевых гуннов эти события фактически означали конец ее существованию в Центральной Азии. Зато такой поворот событий как это неудивительно дал толчок возрождению новой гуннской державы далеко на западе, в Европе. И связано это было в первую очередь с кратковременным, но смерчу подобным действием человека по имени Аттила.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2014-05-31     Просмотров: 4374    

Можно также почитать из рубрики: Конфликт Цивилизаций

Гунны в Европе - Аттила.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Автор: Александр
Дата: 2014-06-23

Вопрос к автору: были цивилизации которым удавалось избежать многолетних изнурительных войн с варварами, или варварская периферия присутствовали всегда как некая данность и альтернатива цивилизованному миру?

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-06-23

Цивилизация и варвары это неизбежные и постоянные спутники во все времена. Подобное можно наблюдать и в современном мире.

Автор: вероника
Дата: 2015-09-30

это ужастно,мне за это 2 поставили

Автор: Сергей
Дата: 2016-10-08

Вероника, правильно писать "ужасно". Тогда земледельческие народы нее могли оказать достойный отпор кочевникам.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх