О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Античный колониализм на Древнем Востоке.

Бог создал белого, Бог создал черного, дьявол создал метиса
Не известен
(арабская поговорка)

Эллинско-восточный синтез

Завоевательные походы Александра Македонского на Восток были первой цивилизаторской экспансией юного (в античной форме) Запада встретившего там совершенно иные политические и культурные традиции и отношения. Именно поэтому, не по годам мудрый Александр, пошел не по пути жесткого подавления Востока, а попытался сблизиться с ним с целью более мягкого вытеснения, как он считал, варварских общественных и культурных отношений и заменой их прогрессивными-эллинскими.

Чего только стоит один яркий пример, устроенная Александром Македонским грандиозная «свадьба Запада и Востока» (считается, что поженили сразу 10 тысяч пар). Или, другой пример, когда по приказу Александра было отобрано 30 тысяч мальчиков местного населения, которых принялись сразу же обучать греческой грамоте и македонским военным обычаям. В конце этих походов возникла первая в истории человечества универсальная империя, которую исходя из регионального масштаба, можно назвать средиземноморско-восточной империей. В какой-то степени это была самой первой колониальной империей европейского типа. Впрочем, политически единой она была лишь при жизни Александра, зато сохраняла свое культурно-цивилизационное пространство долгие века и только благодаря культуре завоевателей-эллинов. Впоследствии аналогичную политику по созданию универсальных империй объединявших в себе Запад и Восток проводили и римляне- ученики и приемники греков.

До сих пор, центральным вопросом и в зарубежном, и в отечественном антиковедении и востоковедении является вопрос, о сущности самого синтеза. Следует сразу оговориться, что этот вопрос до сих пор является дискуссионным. Представленные варианты антично-восточного синтеза в научной литературе довольно разнообразны. Среди представленных вариантов этого синтеза встречаются -заимствования, подражания, односторонние влияния (античности на Восток), взаимопроникновение эллинистических и местных начал с преобладанием одного из них.

Кроме этого есть точки зрения что самого синтеза и не было, а по словам выдающегося востоковеда Леонида Васильева, «появилось и просуществовало, постепенно трансформируясь, лишь первое в истории общество смешанного типа». В то время как американский исследователь Андерсон называет эллинистические государства гибридными образованиями.

Зато менее оспариваемой и дискуссионной является идея того что в этом синтезе, или смешении, античная культура и общественная традиция была явно активной и доминирующей силой, пытающейся навязать Востоку свои правила жизни, но в тоже время приспособив их под местные условия.

Однако на мой взгляд (В.Б.) очевидно другое, как показала история, этот синтез не был прочным, во- первых, в силу разницы синтезирующихся культур и типов хозяйства. Античная (западная) система с разделением государства и общества, правовой защищенностью частной собственности, была в целом чужда господствующей на всем необъятном Востоке азиатской вотчинно-государственной системе (см. мою статью «О вотчинно-государственной системе» http://historick.ru/view_post.php?id=10&cat=8), где не было четкого разделения интересов государства и общества, а собственность даже частных лиц была в целом подконтрольна государственной бюрократии.

Это во многом определило их конфликтность и соревновательность друг с другом. По сути в течении длительного времени эпохи эллинизма на Ближнем Востоке сосуществовали, где-то сочленялись при этом (в городах) и одновременно соревновались между собой, две противоположные структуры античная (западная-частнособственническая) и восточная (вотчинно-государственная-Авт.). Соревнование-сосуществование двух столь противоположных систем обязательно должно было рано или поздно закончиться победой одной из двух систем, что и произошло впоследствии.

Во-вторых, синтез с самого начала носил неравноправный характер между народами и культурами и по существу был колониальным. В нем, одно общество-эллинское (греко-македонское), являлось доминирующим и эксплуатирующим местные колониальные общества. По сути политика эллинизации это была, хотя и не первая в истории, но самая масштабная до этого колониальная политика имперской метрополии. Она же, на мой взгляд, открывала первую страницу в истории будущих европейских колониальных империй. По словам французского историка Пьера Левека, эллинистические общества являлись колониальными обществами и власть и богатство в них были сосредоточены в руках македонян и греков.

Частично такой точки зрения придерживаются и авторы отечественной 6-ти томной Всеобщей истории. В частности, в первом томе которой указывается, что государство Селевкидов являлось одним из вариантов «общества колониального типа, где была четкая грань между завоевателями и завоеванными». Но в отношении государства Птолемеев и Понтийского царства, такого определения-«колониальное общество», у приведенных выше авторов, мы не находим. Что позволяет предположить что, другие эллинские государства (Египет при Птолемееях, Бактрия и Понт), авторы фундаментальной коллективной монографии, колониальными не считали. Однако, с моей точки зрения, все эллинские государства имперского типа следует считать колониальными. И вот почему.

Сначала следует определить, что являлось колониальной метрополией в этих государствах? Вовсе не обязательным считать за метрополию удаленный от эксплуатируемых колоний имперский центр, по аналогии с колониальными империями европейских стран XIX- XX вв. В качестве имперской метрополии вполне может выступать и господствующее этническая верхушка государственного аппарата, и некий правящий слой (сословие) в государстве, который-(-ое) использует государство в своих интересах и обрекает другие слои населения на эксплуатацию а не на равноправие с собой.

Достаточно вспомнить, что и российская и османская правящие верхушки в своих государствах вполне совпадали с ролью колонизаторов (господствующая метрополия) по отношении к колонизуемому и эксплуатируемому большинству населения страны. В колониальных обществах колонизаторы (другой этнокультурной группы) в отличие от господствующих сословий практически не смешиваются с колонизуемыми жителями и проживают от них отдельно, образуя замкнутые анклавы. Кроме этого колонизаторы, используя государственное насилие, являются высшей доминирующей социо-этнической группой, стоящей над всеми социальными группами колоний включая и имущие слои. Это как раз мы и наблюдаем во всех эллинистических государствах, в большей (государство Селевкидов) или, чуть меньшей степени (государство Птолемеев, Боспоро-Понтийское царство).

Так во всех эллинских государствах, дорога в высшие органы власти для представителей местной знати, за небольшим исключением была закрыта. Завоеватели-греки и македонцы, проживали своими общинами-анклавами, преимущественно в новых городах-полисах образуемых по греческому типу. И, получали от колониальной (эллинской) государственной власти привилегии и льготы, которые были недоступны местному населению, проживаемому в так называемой хоре- селениях и городах с господствующим туземным населением. То есть, здесь все общество независимо от социального статуса четко делилось на две неравноправные категории.

Получалась классическая картина колониальных обществ и стран, с абсолютно, неравным правовым статусом населения колонизаторов (эллинов) и колонизуемых (коренного населения азиатских территорий). Эти отношения не могли быть беспроблемными и неизбежно порождали конфликт между двумя группами населения этих государств. А это в свою очередь, крайне осложняло синтез двух культур, двух обществ и двух традиций.

Таким образом, колонизаторский тип всех без исключения эллинских государств и составлял их характерную особенность и во многом определил развитие этих государств и их дальнейшую судьбу на Востоке.

В политической сфере эллинистические государства представляли собой удивительный гибрид полудеспотичных политических режимов с демократическими элементами, привнесенными самими завоевателями. Собственно сами эллинистические государства как свидетельствуют многочисленные исследователи, во многом носили черты государства смешанного типа-антично-восточного. Например, по словам Т. Момзена самое крупное эллинистическое государство Селевкидов было «ни чем иным как поверхностно преобразованной и эллинизированной Персией».

Действительно цари из династии Селевкидов, окружали себя двором, нравы которого удивительным образом напоминали нравы македонской и персидской монархии одновременно (Пьер Левек). Хотя царь считался самодержцем и являлся главой законодательной, исполнительной и судебной власти, тем не менее законодательный процесс осуществлялся не единолично, а с помощью постоянных коллегиальных органов, следующих по старшинству и значимости в таком порядке-«первые друзья» царя, затем «почетные друзья», затем «просто друзья» (Бикерман Элиас).

На практике получалось, не полностью абсолютная монархия, во всяком случае не имевшая характер классической азиатской деспотии. В то же время все эллинистические цари в соответствии с восточной традицией обожествлялись и окружали себя пышным церемониалом и двором. Главными опорами эллинистических монархий являлись армия и бюрократический аппарат. Причем, в верхние и средние эшелоны этих институтов допускались только представители эллинской верхушки, что подчеркивало колониальный характер государственности. И даже впоследствии когда смешанные браки существенно изменили этнический облик эллинов, неизменными сохранялись язык, традиции, военное устройство.

По словам историка Олега Климова, все эллинистические государства представляли собой политические образования унитарного типа, где все государства делились на административно-территориальные области-номы в Египте, сатрапии и позже стратегии в Селевкидах, стратегии в Понтийском царстве. При этом все стратеги обладали всей полнотой гражданской и военной власти и непосредственно подчинялись царю. Сохранение традиционных названий в административно-территориальных образований, явно указывало на существенную уступку со стороны завоевателей колонизуемому населению. Но при этом, уровень централизации эллинистических государств (особенно в птолемеевском Египте) был значительно выше, чем в древневосточных империях. А, наиболее бюрократическим и централизованным государством являлся птолемеевский Египет, в котором еще со времен фараонов была развита иерархия государственных служащих. Там, чтобы усилить контроль за ними, каждого чиновника обязывали приносить царю клятву верности. И, тем не менее, это не спасало население Египта от злоупотреблений чиновников. Подданные эллинской династии в своих донесениях жаловались на служащих царя, указывая на их мздоимство и произвольные поборы (Пьер Левек).

При беглом анализе на государственное устройство и форму политического режима эллинистических государств оказывается много схожего с древневосточными монархиями, однако прежде чем делать скоропалительные выводы, следует остановиться на синтезе, или сочленении двух структур в ключевом вопросе собственности, который, как известно, является определяющим в различии античного и восточного типа структур. Исследователями прошлого времени так и современными исследователями довольно хорошо изучен институт собственности в эллинистических государствах (династий Селевкидов, Птолемеев, Понтийском царстве и т.д.). Если суммировать выводы отечественных исследователей по этому вопросу то можно заключить что, институт собственности и устройство городов в эллинистических государствах носил смешанный характер, имеющий в себе как чисто античные, так и восточные черты.

Так все новые города основанные греками и македонцами, а их было немало (только Селевк I построил около 60 городов), имели, как и в Греции, полисное управление, а горожане получали гражданские права и привилегии. Цари сами, даровали таким городам «право убежища и неприкосновенности имущества». Эти города имели широкую автономию: свои городские органы власти (магистраты), свой бюджет, ополчение, собственные культы. Более того некоторые города даже получали от царей право чеканить свою монету (Климов О.Ю.).

В то же время многочисленные источники и исследователи отмечают отличия в статусе эллинских городов от городов Древней Греции. Так в отличие от древнегреческих городов, эллинский полис с самого начала не обладал политическим суверенитетом, а лишь автономией и контролировался центральными властями. Как правило, именно эллинские цари даровали городами их автономию, или так называемые хартии и «конституции». Особенно в очень сильной степени полис зависел от царской власти в государстве Селевкидов. Здесь, цари, определяли место, где должен быть создан город, выделял земли собственно для поселения города, так и для его сельскохозяйственной территории (хоры). Причем, зачастую территория выделяемая правительством городской общине, выдавалась на правах условного владения, а не частной собственности, выдавалась, взамен чего полис был обязан царю военной службой.

По словам Бикермана правительство Селевкидов осуществляло достаточно мелочную опеку над администрацией греческих городов. «Так царь направлял в них своих эмиссаров для контроля над тем, как города управляют своими делами». В то же время царская щедрость могла даже даровать некоторым городам (как это было в случае со Смирной) иммунитеты на полное или частичное освобождение от налогов. Храмовые земли в городах объявлялись «священной и неприкосновенной». Именно такие права получали от царей в Селевкидском государстве ряд городов (Аскалон, Алабанда), только «священными»-Библ, Дамаск, Газа, Сидон, Теос, Тир (Климов О.Ю.).

Но при этом цари были вольны и отбирать ранее данные исключительные права, привилегии, земли городам и храмам, используя в качестве обвинения, такой повод, как государственная измена, или подозрения на нее. По словам Элиаса Бикермана, неоднократно Селевк IV, затем и его преемник Антиох IV конфисковали храмовые сокровища Элама, Иерусалима, Сиона. А сама селевкидская традиция объясняла это просто финансовыми затруднениями правителей.

Итак, что мы видим: эллинские города, разумеется, были намного свободнее своих древневосточных собратьев, но менее свободные, чем греческие полисы. Налицо половинчатость, или, промежуточный вариант между двумя моделями общественно-экономического развития. В том же в государстве Селевкидов эта половинчатость проявлялась в некой двойственной стратегии, когда правители и диадохи в своей законодательной деятельности, с одной стороны, практиковали раздачу полисных свобод и привилегий отдельным городам, с другой стороны, сидевшие в городах царские наместники в значительной мере ограничивали самостоятельность этих городов.

Отсюда, вполне можно согласиться с выводом историка Е.С. Голубцовой, что «у нас нет оснований говорить ни о неограниченной власти монарха, ни о подчиненном положении полисов в эпоху Селевкидов…». То есть мы наблюдаем некий промежуточный вариант между античным городом (который, как известно, имел полное самоуправление) и восточным городом, всецело зависящим от власти монарха.

Действительно, отличительной особенностью эллинистического города в отличие от греческого, было опосредование полисного землевладения царским и, как следствие, ограничение полисной самостоятельности со стороны царских властей. На практике это означало, что граждане эллинских полисов могли владеть собственной землей, но это право, в конечном счете, зависело от царя как верховного собственника земли в государстве. И хотя эллинистические города в отличие от городов восточных деспотий обладали известной долей самостоятельности, тем не менее, при желании монарх имел право отобрать часть полисной земли или, напротив, приписать ее дополнительно. Так было в государстве Селевкидов, так было и в Понтийском царстве при Митридатах, где цари, основываясь на древневосточной традиции, ограничивали свободу полисов (Сапрыкин С.Ю.) То же самое мы видим и в Египте при Птолемеях, где государство являлось хотя и далеко не абсолютным (как на деспотичном Востоке), но главным монополистом в экономике (Павловская А.И.).

Сущность эллинского колониализма на Востоке

Возникает вопрос, почему эллинистическое государство, имея огромные властные полномочия, так или иначе вынуждены были считаться с полисной системой, казалось бы, прямо противоречащей их почти абсолютной власти?

Подчеркнем, подобные городские свободы представлялись эллинскими правителями исключительно греческим городам с греко-македонскими общинами, которые в условиях численного превосходства местного населения сохраняли свою общинную замкнутость анклавного типа. Ответ будет простым. Столь широкие права и привилегии таким городам являлось признаком колониального характера всех эллинских государств.

Более того, полисное устройство греческих колонистов на земле Востока свидетельствовало еще и о том, что они (города) наряду с государственным аппаратом и армией, являлись еще одной скрепой и важной опорой эллинских колонизаторов среди моря чуждого и эксплуатируемого ими населения этих государств. Причем стратегический союз между колониальным оккупационным режимом и эллинскими городами был взаимным. Поскольку сами греческие города, также, крайне нуждались в близких им по крови, языку и культуре, эллинских монархий.

Практически оторванные от своей исторической родины (Греции) греческо-македонские городские общины только в лице полудеспотичных и военизированных, но «своих» монархий, могли найти защиту и покровительство в случае резкого изменения внешнеполитической и внутриполитической ситуации в своих странах. Вот поэтому они (эллинские полисы) легко мирились с царским вмешательством и контролем в их дела и городскую жизнь. Отсюда эллинские города наряду с правящим режимом также выступали в качестве колониального эксплуататора колонизуемых восточных провинций.

Если города полисного типа представляли собой пусть и ограниченный античный частнособственнический уклад, то полной противоположностью были города с господствующим туземным населением и сельской местностью, так называемой хорой. Здесь, несмотря на колониальное влияние, почти неизменном виде, существовала традиционная азиатская структура жизневоспроизводства. Традиционным и привычным для существования азиатской структуры было и то греческие колонизаторы объявили все земли во всех эллинских государствах государственными, принадлежащей верховной собственности царских династий. Однако на самом деле все было значительно сложнее.

Из общего земельного фонда страны сразу выделялись земли греческих полисов и прилегающей к ним территории хоры. Кроме этого существовали земли, принадлежащие эллинской знати и местной родовой знати. Условно суверенитет над этими землями имели цари, но фактически распоряжались крупные частные землевладельцы, подчинявшие верховной власти. Существовали так называемые «царские земли». Эти земли составляли собственно царский домен, или царскую вотчину, на которой работали «царские люди», как рабы, так и свободные крестьяне-общинники.

Одна часть царских земель в Птолемеевском Египте, обрабатывались «царскими людьми» (лаой) за арендную плату (до половины урожая). Все сельскохозяйственные работы контролировала и регулировала царская администрация. Она указывала, чем и когда крестьянин должен засевать участок и следила за выполнением работ. Другую часть этого земельного фонда царь мог жаловать общинам и частным лицам (жречеству). В селевкидском государстве цари, по словам Левека, либо продавали часть своих владений за деньги, либо давали земли (обычно непригодные земли) в так называемую эмфитевтическую аренду. При этом арендатор (эмфитевт), пользовался большой хозяйственной самостоятельностью- мог продать, закладывать, завещать по наследству эти земли. Но если земля пустовала и не обрабатывалась, она отнималась у арендатора-эмфитевта.

С греческой колонизацией было связано и более широкое применение (чем знал до этого Восток) рабского труда и института рабовладения. Особенно широко рабский труд применялся в государственном секторе, царских доменах эллинских правителей (Бадак А.Н., Войнич И.Е., Волчек Н.М.). Но распространить рабовладение в более широком масштабе и сделать его в качестве господствующего способа хозяйствования в экономике, по примеру античной Греции, не удалось.

На Востоке в целом господствовала совершенно иная социально-экономическая формация, которая упорно сопротивлялась как политическим, так и социально-экономическим экспериментам античных колонизаторов. К тому традиция азиатского долгового и кабального рабства вовсе не походили на классический тип античного рабства. В результате, на эллинском Востоке труд рабов не получил широкого распространения и продолжал господствовать труд полусвободных и подневольных крестьян-общинников.

Особой статьей государственных доходов была монополия царей на природные богатства. Например, в царском хозяйстве Селевкидов была монопольная собственность на рудники в горах Малой Азии, леса в Сирии, каменоломни. Подобные монополии на рудники существовали и в Египте. Здесь, царских земледельцев-общинников (лаой), в принудительном порядке привлекали к ежегодным работам по ремонту каналов, плотин, дорог. В эллинских государствах было свое производство. Работали царские мастерские, и даже крупные мануфактуры (в Александрии) с ремесленниками в качестве работников. Положение царских ремесленников напоминало положение царских земледельцев. Они подлежали административной юрисдикции и были прикреплены к мастерским (Бадак А.Н., Войнич И.Е., Волчек Н.М).

Эллинистические государства (в первую очередь Египет) успешно занимались и банковскими операциями. Птолемеи даже создали государственные банки, монополия на которые сдавалась в аренду. У этих банков была двойная роль: с одной стороны, они выполняли для частных лиц те же операции, что и частные банки, а с «другой стороны, имели регулярные поступления от налога на общественные кассы с обязательством для арендатора умножать царские богатства и осуществляли общественные платежи» (Пьер Левек).

Папирусные источники свидетельствуют о глубоком проникновении, как частных, так и государственных банков в экономическую жизнь Египта Птолемеев, к которым прибегало население. По свидетельству французского историка Франсуа Шаму в эллинистических государствах Востока, государственные банки, давали займы, обменивали деньги, давали взаймы, держали счета своих клиентов. Причем предоставлялись ссуды под 24% установленные государством. Этот процент был в 2 раза выше (принятой ставки) чем во всем греческим мире.

Анализ многочисленных источников и исследований рисует нам картину довольно эффективного хозяйствования государственной власти в эллинских державах. Благодаря патронируемой верховной властью политике урбанизации, настоящий расцвет в эллинских государствах получает международная торговля, которая сопровождается довольно интенсивным и потрясающим для времен античности ростом товарооборота и коммерческих сделок. Наиболее развитыми в экономическом и торговом отношении выступали три крупнейших города эллинского мира- Александрия, Антиохия и Селевкия-которые по словам П. Андерсона могли насчитывать каждый по 500000 жителей.

Из них наиболее развитым была Александрия, настоящий космополитический мегаполис древности. По свидетельству Страбона, в ней проживало более миллиона человек. Она была крупным политическим и экономическим центром. На александрийских мануфактурах производились вазы из глины и металла, тончайшие ткани, папирус, благовония и различные предметы роскоши. Все это показывает что в экономическом смысле греческие колонизаторы были довольно эффективными. Можно сказать, что эллинское государство (особенно птолемеевский Египет) выступало в качестве успешного менеджера, умело распоряжавшегося всеми ресурсами общества, контролировавшего весь производственно-сбытовой и коммерческий процесс и зарабатывавшего при этом солидный капитал.

Получается что-то вроде первичного госкапитализма, хотя последнего (самого капитализма), разумеется, не было. Зато появилась довольно значительная прослойка протокапиталистов, к которым принадлежали частные и государственные «банкиры», арендаторы монополий, откупщики, различные коммерсанты. Все они умели наслаждаться предоставленными возможностями своих капиталов. По словам французского исследователя, «новая буржуазия» любила «радости жизни»: куртизанок, удобные дома, философию, поэзию» (Пьер Левек).

При этом тон во всей этой предпринимательской лихорадке задавали разумеется греки, как наиболее динамичная часть населения, накапливающие огромные богатства. От них старались не отстать и местная торговая и родовая знать, которые в совокупности представляли собой что-то вроде азиатских компрадоров античности. Собственно они, вместе с другими эллинизированными представителями местной верхушки представляли третий промежуточный слой населения эллинских монархий и являлись своего рода связующим звеном между колонизаторским Центром и традиционной колонизуемой Периферией.

В то же время, экономическая эффективность в условиях колониального господства в стадиальном плане чуть более продвинутого меньшинства над отстававшим от него большинством, продолжавшего жить традиционно, далеко не все проблемы решало. Колонизаторы были в меньшинстве, и они не могли даже за несколько веков перебороть многовековое наследие азиатской, пустившее свои корни, вотчинно-государственной системы, сохранившей свое преобладание в сельской местности и городах с коренным населением.

Да и сама форма эллинской ближневосточной монархии военного типа живо напоминала предшествующие азиатские деспотические монархии. Взяв за основу своей государственности восточный абсолютизм власти, со временем и в том числе благодаря эллинской ассимиляции туземцев, правители-диадохи все больше напоминали собой своих предшественников-азиатских деспотов. По словам Андерсона, «эллинистические империи, эклектично сочетавшие в себе греческие и восточные формы, расширили пространство городской цивилизации, выхолостив ее содержание».

В то же время, длительное сосуществование античной и демократичной по сути, общественной, городской культуры с имперской государственно-центричной культурой Востока, безусловно, привело к культурному взаимообогащению двух систем. Запад и Восток прорастали друг в друга. Причем первоначально греческая культура как культура победителей и сильнейших в военном отношении явно доминировала. Дети местных элит платили деньги за то, чтобы их сыновья обучались поэзии Гомера и Еврипида, музыке и арифметике, философии Платона и Аристотеля, а также получали физическое воспитание. Со временем они все больше воспринимали греческую культуру, давали своим детям греческие имена и превращались если не в эллинов, то в полуэллинов (Р.Осборн).

Вместе с античной культурой на Восток приходили античные институты выборной демократии, права граждан и даже частнособственнические отношения, правда, в урезанном виде и носили преимущественно анклавный характер, в местах проживания эллинских общин. Причем тон античному влиянию на Востоке задавали новые города, построенные как при Александре Македонском, а затем и после его смерти. Да и сами правители потомки бывших полководцев Александра Македонского стремились воссоздать на Востоке эталонный для них мир Эллады (Поляков А.Н.).

Столкновение с Востоком и его непостижимой в рамках античной логики культурой, религиозно-философскими учениями и иной социальной реальностью привели к трансформации самого античного мировоззрения. Раздвигаются узкие горизонты античного культуроцентризма. Антично-восточный политический и культурный синтез способствовал формированию новой невиданной ни на античном Западе, ни на Востоке идеологии- космополитизма (причем задолго до современной глобализации). Смысл ее состоял в том, что родиной человека является не отдельный полис, а мир (подразумевалось: эллинистический мир) в целом.

Эта универсалистская идеология ломала привычную политическую культуру подданства и прививала чувства гражданственности, патриотизма и гражданской лояльности людям, которые должны были выражать их не к своему полису, а к миру («космосу») целиком. Отсюда за много столетий до современного этапа глобализации формировалась концепция «гражданина мира», индивидуализм и другие составляющие космополитической идеологии. Ощущение единой ойкумены и космополитизма получила свое развитие в ряде философских систем эллинистического периода, главным образом, в стоицизме и, отчасти учении киников (О.Н. Барабанов).

За всеми этими мировоззренческими трансформациями стояли и экономические причины. Начинавшийся клониться к упадку и разложению рабовладельческий способ производства, который и был до этого причиной расцвета античной культуры, теперь же становился причиной ее упадка. Во всяком случае, той ее мировоззренческой формы и ее базовых ценностей сложившихся в эпоху классической античности. Сам колониальный характер эллинских государств исключал масштабное перенесение эллинской модели на колонизуемую восточную периферию. Особенностью эллинских государств как колониальных империй было в том, что здесь колониальная метрополия (властный Центр) и собственно колонии (туземная Периферия) совпадали в границах единого государства, что отнюдь не отменяло колонизаторской и эксплуататорской сущности этих государств.

Именно в этом и заключалась разгадка двойственности или гибридности этих государств, когда явно недемократические и военно-абсолютистские режимы мирились с допущением демократических полисов с частично частнособственническими отношениями. Причем эти монархии не могли стать ни полностью классическими восточными деспотиями, ни полностью демократическими по аналогии с античными полисами Греции, без утраты их колониальной сущности, а значит и господства эллинских колонизаторов. Поскольку и в случае полной победы вотчинно-государственной системы с ее политической надстройкой-деспотизмом, но также и в случае с полной победой антично-полисно-частнособственнического способа производства, власть колонизаторов над местным населением была бы утеряна. Они просто растворились бы и без остатка ассимилировались бы в море коренного населения и при этом утратили свой господствующий статус в азиатском обществе. Просто такова неизбежная логика уравнения в правах и способе хозяйствования завоевателей и завоеванного населения.

Зато гибридность эллинского государства, в котором военный абсолютизм монархий ограничивался анклавами частнособственнического уклада полусвободных греческих колонистов живущих в полисах, была одновременно и основой удержания власти над завоеванными народами, и в то же время эффективным механизмом более прогрессивного развития этих государств по сравнению с большинством азиатских империй.

Именно благодаря анклавно-колониальному характеру античного частнособственнического уклада в городах полисного типа, где оформлялась почти чуждая для обществ Востока правовая культура горожан-собственников, эти государства, опираясь на «внутренние» колонии туземного большинства смогли добиться выдающихся по тем временам успехов в экономике и культуре.

В то же время усеченный колониальным характером государства античный уклад не мог победить в масштабах всей страны господствующую в туземных городах и в сельской местности традиционную систему азиатского способа производства. Здесь, несмотря на все эллинское влияние и деятельность местных компрадоров восточный вотчинно-государственный уклад продолжал сохраняться почти в неизменном виде.

Автор: Бакланов В.И.     Дата: 2014-01-23     Просмотров: 1637    

Можно также почитать из рубрики: Восток и Запад

Япония в средневековье.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Автор: Антиквар
Дата: 2019-10-14

Именно благодаря анклавно-колониальному характеру античного частнособственнического уклада в городах полисного типа, где оформлялась почти чуждая для обществ Востока правовая культура горожан-собственников, эти государства, опираясь на «внутренние» колонии туземного большинства смогли добиться выдающихся по тем временам успехов в экономике и культуре....Ну да, получается без греков ничего бы и не было. А откуда-то тогда взялись великие империи и культуры Древнего Востока??

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх