К Столетнему юбилею Октября 1917.

Автор: Вячеслав Бакланов

О феодализме и «феодализмах» в Европе.

Автор: Вячеслав Бакланов

Антибуржуазные настроения у крестьян и их борьба за «черный передел» в России в 1900-1917 гг.

В сознании русских крестьян до сих пор сохранился своего рода «сельский коммунизм
Макс Вебер,
немецкий мыслитель

Российское крестьянство, будучи абсолютно доминирующим и главным податным сословием России, на котором собственно и держалась вся мощь империи, оставалась в тоже время самым обиженным в правах сословием, влачило полунищенское существование от малоземелья, а потому жаждало получить и разделить поровну землю дворян.

Земельный «голод» крестьянства

Несмотря на быстрый рост промышленности, земледелие вплоть до начала XX века оставалось ведущей отраслью экономики страны, а крестьянин оставался главным кормильцем страны и производителем ее экспорта. По данным переписи 1897 г., 93,7 млн человек, или 76,3 % населения страны, были заняты в сельском хозяйстве. На рубеже веков (XIX-XX вв.) Россия только-только превращалась из всецело аграрной страны в аграрно-индустриальную.

Веками Российская держава сохраняла и преумножала свою мощь за счет своего жертвенного крестьянства, воспитанного на ценностях общинного коллективизма, по прежнему сохранявшего свою верность к базовым политическим устоям самодержавия и православной веры. Но при этом самое многочисленное являлись самым эксплуатируемым и неравноправным сословием империи, даже после отмены крепостного права.

Сохранялось привилегированное положение дворянства по отношению к крестьянству и фактический контроль над ним. Поскольку уездами фактически управлял представитель местных дворян - уездный предводитель дворянства, а волостные органы крестьянского самоуправления находились под контролем уездной администрации. Крестьян, в отличие от других подданных могли пороть за различные провинности. Крестьяне выплачивали государству очень большие выкупные платежи (за полученную землю). Сохранялась и крепостническая отработочная система (своим трудом за долги) в пользу помещика. Крестьянин был не свободен в выборе места жительства. Его во всем контролировала община.

В тоже время, несмотря на революционную активность в стране различных организаций и движений (особенно народников), делающих свою ставку на крестьянство, сами крестьяне с не пониманием и даже презрением относились к идеям политических прав и свобод и были инертны к различным революционным лозунгам. Как подчеркивает историк А. Аврех, «несмотря на жестокий гнет со стороны государства, отличалось повышенным чувством патриотизма, воплощенным в идее преданности православному царю».

Главной проблемой для пореформенных крестьян был земельный голод. По реформе 1861 г. крестьян лишили в пользу помещиков даже того объема земли, которой они по факту распоряжались в дореформенное время. Малоземелье усугублялось тем, что в 80-90-е года XIX века крестьянское население росло, а наделы оставались прежними. Так, если в 1860 г. на каждого крестьянина приходилось 4,8 десятин (1 десятина =1, 9 га) земли, то в 1900 г. - 3 десятины. На один крестьянский двор в 1860 г. приходилось в среднем более 14 десятин, а в 1905 г.- 11 десятин (по Тюкавкину В.Г.). Отсюда постоянная жизнь впроголодь. Чтобы спастись от голодной смерти крестьяне были вынуждены брать у крупных землевладельцев (дворян или кулаков) хлеб- в долг, землю- в аренду. А также заниматься различными промыслами и сезонными заработками в городах.

Главным мерилом благополучия на селе оставалась земля- вернее площадь самого надела. По данным на 1905 г. в европейской России 82, 3% крестьянских дворов, имевших надельную землю до 15 десятин на двор, относились к беднейшим и полупролетарским слоям; 12, 7%, имевших от 15 до 30 десятин земли,- к среднему крестьянству; 5% - к зажиточным хозяйствам (по Тюкавкину В.Г.). В неурожайные годы многие районы центральной России постоянно переживали вспышки огромного голода (особенно в начале 90-х гг. XIX в.).

Но и в спокойные годы многие крестьяне влачили полуголодное существование. Зачастую в деревне ели хлеб изо ржи смешанной с соломой, сором. А пшеничная булка была для многих недостижимой мечтой. Об «оскудении Центра» и подрыве исторического ядра Великороссии в конце XIX века писал Л.Н. Толстой: «Если под голодом разуметь недоедание, не такое, от которого тотчас умирают люди, а такое, при котором люди живут, но живут плохо, преждевременно умирая, уродуясь и вырождаясь, то такой голод уже двадцать лет существует для большинства нечерноземного центра». Наибольшей смертностью отличались в то время центральный и черноземный районы, т.е. губернии «оскудевшего великороссийского центра». Эти выводы подтверждали результаты одного советского еще исследователя М. Птухи «Смертность 11 народностей Европейской России в конце XIXв.», согласно которым самая короткая средняя продолжительность жизни была у русских- 27, 5 года у мужчин и 29, 4 года у женщин, а самая длинная- у латышей- 43, 1 и 46,9 года соответственно.

К началу века ситуация только ухудшилась. По мнению русского дореволюционного просветителя и статиста Н. Рубакина: «К 1905 г. крестьянское малоземелье обострилось еще больше, и число безземельных хозяйств достигло огромного процента (14, 9%), число же с недостаточными наделами превысило и это последнее (19,7). Таким образом, земледельческий класс, несущий на себе все прочие классы, находится в самых неблагоприятных условиях по отношению к главному источнику своего дохода…».

При этом происходило «раскрестьянивание» и расслоение крестьян на зажиточных, средних и бедных. Одна часть крестьян лишившихся земли или вовсе безлошадные- уезжали в города и пополняли ряды рабочего класса. Другая часть- из числа зажиточных крестьян- усиленно скупала помещичьи земли. Кто-то из них бросал крестьянство и переходили в другие более статусные и престижные сословия и социальные группы.

В целом, российское крестьянство в массе своей нищее и неравноправное, слабо втянутое в рыночные отношения, практически не использовавшее технические новшества (сохой пользовались половина крестьян) деградировало. Аграрный сектор был ахиллесовой пятой российской экономики. Настоящим бичом российского общества стало аграрное перенаселение, число лишних рук на селе оценивалось в половину от общего количества занятых в сельском хозяйстве (по Петрову Ю.А.).

Выход из такого тягостного положения был только один- переезд в город и устройство на завод. Но для этого надо было разрушить общину (которую власть тогда всячески опекала). Тут было еще одно препятствие. К сожалению, российская промышленность, хотя и динамично развивалась, но все равно, она не могла тогда быстро поглотить огромное крестьянское море- лишних людей в деревне.

Нет- частной собственности! Да- разделу помещичьей земли!

Испокон века в России отношение к частной собственности было иным, чем в Западной Европе. Исторически собственность всего населения страны, включая даже высших слоев принадлежала государству, а монопольным правом ее распоряжения было у царя- олицетворявшего собой всю Россию. Еще Николай Бердяев отмечал, что в России, «русский народ не знал римских понятий о собственности». Важнейшей чертой, отличавшей Россию начала XX века от всех западных держав и даже от Японии, являлось неукорененность в деревне частнособственнических отношений, господство средневековой коллективной организации труда и землепользования в виде общины. Особое отношение к земельной собственности в России на землю отмечалось всеми. «В то время, как за границей национализация земли имеет характер радикальной реформы,- отмечал в 1897 г. «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Эфрона,- в России она придерживается не только либеральными органами печати, но и самыми консервативными…».

Вопрос о земле, вернее о разделе помещичьей земле между крестьянами стал подниматься сразу после отмены крепостного права в России. В середине 70-х годов XIX века известный смоленский помещик А. Энгельгард писал, «в настоящее время, - вопрос о крестьянской земле, о крестьянских наделах сделался вопросом дня». Далее: «Мужики ждут только милости насчет земли…Все ждут милости, все уверены- весь мужик уверен, что милость насчет земли будет». Он отмечал удивительную надежду крестьян на царя, по справедливому разделу земли поровну. «Каждому отрежут столько, сколько кто сможет обработать. Царь никого не выкинет, каждому даст соответствующую долю в общей земле…». «Каждый мужик был в душе глубоко уверен, что рано или поздно, так или иначе помещичья земля перейдет к нему,- замечал будущий глава Временного правительства князь Львов.- Он глядел на барскую усадьбу как на занозу в своем теле». Однако шло время, были страшные голодовки 1891-1892 гг., но передачи земли крестьянам не последовало. Почувствовав себя обманутыми, крестьяне стали прибегать к насилию, что ярко продемонстрировали революционные события 1905 г.

Крестьянский вопрос и крестьянская «жакерия» в 1905-1907 гг.

Революционные события 1905-1907 гг. показали огромный социально-экономический и политический разрыв между народными массами и властью, особенно в деревне. По словам самого главного государственного деятеля России того времени С.Ю. Витте, именно крестьянство стало движущей силой революции: «Самая серьезная часть русской революции 1905 года, конечно, заключалась не в фабричных, железнодорожных забастовках, а в крестьянском лозунге: «Дайте нам землю, она должна быть нашей, ибо мы ее работники»- лозунг, осуществления которого стали добиваться силою» (Витте С.Ю.).

По замечанию современного историка Смирнова А.С.,- «В революции 1905 г. крестьянство боролось против дворянского землевладения, а также против своего положения как низшего сословия в сословной социальной иерархии России, поддерживаемой самодержавием». При этом идеи крестьян вписывались в программу уравнительного аграрного коммунизма. Об этом свидетельствует современник тех событий- социолог и философ Макс Вебер. Он отмечал в 1905 г.- «В сознании крестьян до сих пор сохранился своего рода «сельский коммунизм»- т.е. такой правовой порядок, согласно которому земля принадлежит совместно всей деревне».

Уже летом 1905 г. революционное движение со всей силой охватило крестьянство. В мае- июне было зарегистрировано 721 крестьянское выступление. По всей стране происходили разгромы помещичьих усадеб и самовольная запашка помещичьих земель. При этом крестьяне не щадили своих собратьев- зажиточных крестьян-индивидуалистов. Общинники люто ненавидели единоличников. Именно во время 1905-1906 гг. их многих поубивали (по Левандовскому А.). Крестьянское движение было настолько широким, что у власти просто не хватало сил для наведения порядка. Казачьи сотни и драгунские отряды постоянно совершали карательные набеги на бунтующие села, но утихомирить крестьян не могли.

Наконец, крестьянство даже попыталось создать свою политическую организацию. В конце июля- начале августа 1905 г. образовался Всероссийский крестьянский союз (ВКС). ВКС как сословная организация крестьянства превратилась в важнейшую и вполне самостоятельную силу первой русской революции, и распался с ее окончанием (в 1907 г.). Аграрная программа ВКС предусматривала общенародную собственность на землю и передачу ее крестьянам по трудовой норме. Наряду с этим допускался и частичный выкуп помещичьей и кулацкой земли. Все левые фракции в Госдуме поддержали это требование.

Весной 1906 г. была создана крестьянская фракция I Государственной думы, получившей название Трудовой группы (трудовики). Аграрная программа трудовиков включала в себя полную ликвидацию помещичьего землевладения и передачу всех земель в общенародный фонд для уравнительного землепользования. Впоследствии это будет реализовано большевиками. Зато один из ближайших сотрудников главы правительства Витте- Н.Н. Кутлер разработал план проект частичной конфискации помещичьих земель в пользу крестьян с выплатой помещикам «справедливого вознаграждения». Но как только страх перед крестьянскими волнениями прошел, а власть устояла, то помещики стали давить на правительство, чтобы оно даже перестало думать об этом. Николай II целиком разделял их точку зрения.

На полях кутлеровского проекта российский самодержец написал: «Частная собственность должна оставаться неприкосновенной». И тем самым похоронил проект. Чуть позже, принимая 18 января 1906 г. депутацию крестьян из Курской губернии, Николай II подтвердил факт неотчуждаемости помещичьей земли: Помните всегда, что право собственности свято и должно быть неприкасаемо» (цит. по Левандовскому А.). Подавив революцию, власть попыталась всячески изъять из общественного сознания мысль о «черном переделе». Но этого, оказалось, сделать было не просто. Идея буквально захватила все общество.

Даже либерально-буржуазная партия кадетов была вынуждена подчиниться мощному хору голосов выступающих за отчуждение частновладельческой земли. Кадеты выступили в Госдуме с программой, в которой предполагалось платное, принудительное отчуждение помещичьих земель. Более того, один из ее видных деятелей - А. Мануйлов даже заявлял, что «земля не должна быть объектом частной собственности» (по Семину В.П.). Поразительно, как все-таки левые идеи тогда охватили общество. Если даже либерально-буржуазная партия России стала разделять идеи, прямо противоречащие ее классовому буржуазному сознанию!

Но подавленная войсками крестьянская «жакерия» была не напрасной. Власти срочно пошли крестьянам на уступки. 5 октября 1906 г.- вышел указ об отмене всех сохранявшихся ограничений для крестьянского сословия. Отныне крестьяне уравнивались в правах со всеми гражданами, как в государственной и военной службе, так и в обучении в учебных заведениях. В 1907 году, были, наконец отменены для крестьян обременительные выкупные платежи, что для казны было большой потерей. Учитывая полное расстройство финансов вызванных войной с Японией и революцией. Однако мир с крестьянами для правительства был важнее.

Провал столыпинской аграрной реформы

Уже после прихода к власти большевиков, известный общественный деятель П.Б. Струве написал, что «теперь уже совершенно очевидно, что крушение государственности и глубокое повреждение культуры, принесенные революцией, произошли не от того, что у нас было слишком много промышленного и вообще городского пролетариата в точном смысле, а оттого, что наш крестьянин не стал собственником- буржуа, каким должен быть всякий культурный мелкий землевладелец, сидящий на своей земле и ведущий свое хозяйство. У нас боялись развести сельский пролетариат, и из-за этого страха не сумели создать сельской буржуазии». Струве, таким образом, ухватил главный нерв той России: противоречие между буржуазной эпохой и преобладающей антибуржуазностью абсолютного большинства населения страны-крестьянства.

Однако власти отдавали себе отчет, какой пороховой погреб для империи лежит в виде до конца неразрешенного крестьянского вопроса. При этом сохранялась еще задача, как сделать русское крестьянство надежной опорой режима в дальнейшем процессе модернизации по капиталистическому пути. Этими задачами был озабочен самый выдающийся государственный деятель Российской империи после Витте - Петр Столыпин, который в отличие от Витте обладал еще большей волей и решительностью.

Его политические и экономические замыслы были грандиозными. Но основным вопросом для судеб страны он считал аграрный. Как то Столыпин даже заявил, «революционеры играют в маленькую революцию, а я аграрной реформой сделаю большую революцию». (см. «Три века. Россия от смуты до нашего времени».). В задачу Столыпина входило слом средневековой тысячелетней общины и ввод индивидуальной собственности на землю. В идеале была попытка создать высокоэффективное фермерское хозяйство американского типа. В своем докладе царю Столыпин писал: «у русского крестьянина- страсть всех уравнять, все привести к одному уровню, а так как массу нельзя поднять до уровня самого способного, самого деятельного и умного, то лучшие элементы должны быть принижены к пониманию, к устремлению худшего, инертного большинства».

Характерно, что съезд объединенного дворянства поддержал реформу Столыпина. Но зато многие политические фракции Госдумы, включая и кадетов выступили против. Бывший обер-прокурор К. Победоносцев выступил против аграрной реформы Столыпина, считая сохранение общины, есть надежный гарант лояльности крестьян к политическому режиму. Не поддержали столыпинскую реформу и крайне правые консерваторы - черносотенцы. Например, газета «Русское знамя», главный орган Союза русского народа, писала: «Хуторская реформа есть огромная фабрика пролетариата» (по Семину В.П.). Встречая сопротивление, справа и слева Столыпин настойчиво проводил реформу в жизнь. Он был убежден, что частная земельная собственность и создание массового слоя крестьян-единоличников призвана стать еще и лучшим противоядием революционным настроением. Потенциальную важность столыпинской реформы для капиталистической трансформации русского сельского хозяйства сознавал, в частности, и такой его абсолютный оппонент - Владимир Ульянов-Ленин.

Он в апреле 1908 г. писал о вполне возможном успехе такой политики власти: «Тогда аграрный строй России станет себе вполне буржуазным, крупные крестьяне заберут себе почти всю надельную землю, земледелие станет капиталистическим и никакое, ни радикальное, ни нерадикальное «решение» аграрного вопроса при капитализме станет невозможным». На практике это означало, то, что русские революционеры могли бы лишиться в революционной борьбе за власть- самого многочисленного класса и возможного союзника- крестьянства. Ленин еще определил столыпинскую реформу как «последний клапан, который можно было открыт, не экспроприируя помещичьего землевладения».

Ленинские оценки до сих пор верны. У потомственного дворянина Столыпина была еще одна задача: сохранить в целом помещичье землевладение и перестроить его на буржуазный лад. Единственное на что решился Столыпин, это стимулировать помещиков к продаже их земли через Крестьянский банк по выгодной для них цене. Продажа поместий объяснялась тем, что «создавшееся отношение крестьян к помещикам делало невозможным не только жизнь в имении и ведение сельского хозяйства, но даже и арендное пользование имением» (цит. по Бородину А.П.). В итоге за короткий срок помещиками было продано около 10, 5 млн десятин земли (Там же).

Реформы Столыпина смогли лишь чуть продлить агонию дворянского землевладения- социальной опоры самодержавия. Но спасти шедший ко дну феодальный класс- нет. Но самое большое разочарование для власти было в крестьянстве. Крестьяне фактически просаботировали реформы Столыпина, защищая свой привычный деревенский мир. Землю крестьяне продолжали рассматривать как дар божий, который принадлежал всем, кто ее обрабатывал, а потому идеи частной собственности пробивали себе дорогу в патриархальном крестьянском мире с огромным трудом. Из общины вышло всего 2,5 млн домохозяйств, или 22% от их общего числа, которые укрепили в личную собственность 14% общинной земли. (по Дубровский С.М.).

К началу 1 мировой войны ? крестьян продолжали жить в общине и отвергали любые нововведения. Хотя число крестьянских заявок о выходе из общины росло все годы войны. Можно конечно посетовать, вслед за консервативными и либеральными историками и публицистами, что, мол, России не хватило 10-15 мирных лет, для успешного завершения аграрной реформы. И тогда бы Россия избежала бы «великих потрясений», которых так опасался Петр Столыпин. Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения. Да и собственно в самой идее реформы были структурные изъяны. Какие же? Во-первых, одна из причин провала столыпинской реформы (если ее рассчитывать на 10-летний срок) заключалось в том, что крестьяне категорические не хотели смириться с существованием помещичьего землевладения, на что рассчитывал Столыпин и Николай II. И опять же из-за малоземелья. Тут даже кулаки не стали верной опорой режиму, а нацеливались на раздел помещичьей земли.

Во-вторых, внутренне противоречие реформы состояло в том, что, разрушая общину, правительство способствовало не только обуржуазиванию одной части сельского населения, но и пролетаризации другой. Другими словами, «столыпинская реформа не только не решала проблем режима, но и готовила новый, еще более мощный, социальный взрыв, который произошел в 1917 году» (Кагарлицкий Б.Ю.). Действительно, число безземельных крестьян, часто уже вышедших из общины росло как снежный ком. Многие крестьяне не став хуторянами (фермерами), превратились в батраков, сельских пролетариев. Они пополняли ряды городского люмпен-пролетариата. Вот только город их всех переварить не мог. По сути, становление узкого слоя сельских хуторян (фермеров) шло за счет ущемления интересов большинства крестьянства.

Это и было причиной массового социального недовольства, которое на первых порах сгладила Первая мировая война. Но крестьяне не стали надежной опорой режима во время этой войны. О чем справедливо указывает американский историк Ричард Пайпс. Их сознание так и не стало вполне буржуазным, их не оставляла идея «черного передела», захвата земель, оставшихся в собственности помещиков (по Пайпсу Р.). С затягиванием войны и порожденными ею проблемами, те массы крестьян-бедняков лишившихся земли и ставших пауперами в результате реформы Столыпина, уже стали массовой опорой всех революционных сил, причем не только большевиков, но и эсеров и анархистов.

По мнению Смирнова А.С., Столыпин пытался совместить несовместимое. С одной стороны, сохранить экономические и политические основы господства в России дворянства и самодержавной власти царя. С другой- проводить реформы, следствием которых должно было стать более быстрое разложение сословного строя. Но противоречия главных русских сословий не преодолевались реформой. Дворянство стремилось сохранить свои сословные привилегия и землевладение, а крестьянство- захватить земельные владения дворян. Поэтому можно заключить, что реформы Столыпина лишь притупляли одни противоречия и вызывали к жизни другие- еще более масштабные.

Экзаменовала реформу и сама жизнь, по самому привычному и суровому русскому критерию - неурожаю. И здесь реформа показала свою очевидную слабость. Неурожай в 1911 г., вновь повлек за собой голод. Вновь голодали земледельцы государства, тогда самого крупнейшего в мире экспортера зерновых! Провал очевиден. Но его уже не увидел убитый эсером Богровым, агентом царской охранки 1 сентября 1911 г. Петр Аркадьевич Столыпин. Злая ирония истории.

Справедливости стоит добавить, что чуть позже (1911-1913 гг.) урожайность зерновых выросла по сравнению с началом века: от традиционных 4, 5-5 центнеров с гектара до 8,6 гектар (по Пушкареву Б.С.). Отсюда и невиданный объем экспорта российских хлебов в 1913 году. Все-таки положительные стороны у реформы были. На этот счет, у историков консервативного и либерального направлений есть еще одно замечание: если бы Столыпин остался жить, то он реформу завершил бы успешно. Но это из серии - «если бы».

А община тогда несмотря ни на что - устояла. «К 1915-1916 гг. только 10-15 % крестьянских хозяев в российских губерниях сделались частными собственниками. Но и среди них далеко не все смогли перевести свое хозяйство на товарную основу» (по Смирнову А.С.). Россия, за исключением узкого круга благоденствующих кулаков, так не стала страной фермеров. Зато оставалась страной полунищих и нищих общинных крестьян нацеленных поделить между собой господскую землю. Крестьяне лишь ждали своего удобного часа.

Как состоялся «черный передел»

Во время Первой мировой войны крестьянство, одетые в серые солдатские шинели повели на фронт, где они привычно и безропотно умирали во славу «царя и отечества». Но даже крестьяне стали вдруг роптать (в том числе и под влиянием большевиков), когда война затянулась, когда миллионы голов скота было мобилизовано для нужд фронта, а миллионы крестьян став солдатами (в общей сложности было призвано 15,8 млн человек, из них 12,8 призывались из деревни) годами были оторваны от земледелия, при этом бессмысленно погибая за непонятно «какие-то Дарданеллы»! Ропоту крестьян добавило то, что власти, чтобы обеспечить фронт продовольствием стали вводить закупочные цены на хлеб ниже рыночной стоимости. При этом промтовары резко поднялись в цене (из-за обвала торговли с Западом) и практически стали недоступными для селян. Этот вызвало недовольство у крестьян, которые стали припрятывать продовольствие от государства, реализуя его на рынке по более выгодному курсу. Производство зерновых стремительно сокращалось, ухудшая общее продовольственное положение в стране.

Но крестьяне упорно не желали продавать хлеб по установленным правительством ценам, о чем с тревогой сообщало петроградское жандармское отделение осенью 1916 г. Более того, в крестьянской массе вновь стали популярными идеи «черного передела». Появились фантастические слухи о наделении крестьян после войны землей в связи с тем, что «помещики изменили отечеству» (по В. Никонову). Свержение царизма и установление власти «безвластного» Временного правительства, вывело вопрос о разделе помещичьей земли на небывалую высоту. Находясь под мощным давлением крестьян 2 апреля 1917 г. Временное правительство опубликовало проект аграрной реформы, предусматривающей передачу всей обрабатываемой земли тем, кто ее обрабатывает. Для этого был создан Главный временный комитет, но решение земельного вопроса было отложено до созыва Учредительного собрания (по Галину В.).

Когда в новый состав Временного правительства в качестве министра земледелия был назначен лидер партии эсеров Виктор Чернов (5 мая 1917 г.), то вопрос о передаче крестьянам помещичьих и казенных земель встал более решительно. Но все попытки эсеров передать земли в общее народное достояние для «уравнительного пользования без выкупа» Временным правительством были блокированы. Зато крестьяне, не дождавшись благоприятного решения свыше, взяли решение этого вопроса в свои руки. Летом-осенью 1917 г., еще до того, как большевики взяли власть и утвердили знаменитый Декрет о земле (эсеровский по сути), земля дворян-помещиков уже была фактически полностью поделена между местными крестьянскими обществами. Произошел насильственный и массовый раздел земли крестьянами, которые устали ждать «справедливого» решения от «демократической власти». Большевики лишь узаконили этот раздел и закончили. Аграрная революция в России, таким образом, свершилась. Осталось лишь ее защитить в годы гражданской войны.

Однако все это не дает основания утверждать, что российский крестьянин был социалистом и революционером по призванию. Он был консерватором. Но консерватором особого типа. По словам Вячеслава Никонова, «наличие специфических, стихийно социалистических черт русского национального сознания, как индивидуализм, приверженность коллективным формам организации жизни и круговой поруке, внутреннее бунтарство и постоянные искания заветного града Китежа- все это делало его невольным революционером и невольным союзником революционных сил».

Веками затвердевшая антибуржуазность, античастнособственнические установки и устремления российских крестьян, при отсутствии развитого аграрного капитализма в стране, на крутом вираже социально-экономической катастрофы 1917 года и превратили их в бессознательных попутчиков радикальных социалистов- большевиков. Причем таких попутчиков и кратковременных союзников, без которых большевики не смогли бы удержать свою власть в крестьянской преимущественно России.

Автор: Вячеслав Бакланов     Дата: 2017-09-27     Просмотров: 279    

Можно также почитать из рубрики: Петербургская Россия

Автор: Claudius
Дата: 2017-09-29

В. Бакланов в своей статье, на мой взгляд, сознательно сгущает краски, выставляя реформу Столыпина как «провальную». Это только потому, чтобы доказать неизбежность революции 1917 г. Хотя не будь войны, реформа Столыпина вывела бы страну в развитую капиталистическую державу. И потом, надо помнить, что даже раздел помещичьей земли не мог удовлетворить всех крестьян по настоящему. Все равно земли не хватало.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2017-09-29

Claudius По поводу «если бы» и «не будь бы»- много раз говорено и не стоит даже продолжать. Что касается того, что раздел помещичьей земли между крестьянами все равно не решал коренным образом проблему малоземелья- я с вами согласен. Хотя для крестьян это все равно было выигрышем. Решение этой проблемы заключалось в масштабной индустриализации- что тогда так и не смогла провести царская власть. Но поскольку тема моей статьи была о «черном переделе» и желании крестьян поделить между собой господские земли , то я счел излишнем эту проблему касаться.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх