О буржуазной трансформации феодально-сословного европейского государства в XVI-XVII вв.

Капитализм и национальные государства были созданы не великими стратегами, а немногими элитами, которые никогда не намеревались создать новые социальные отношения. Они были капиталистами поневоле
Ричард Лахман,
(американский историк)

Если первые мировоззренческие и социально-экономические условия для капиталистических отношений в передовых странах Западной Европы на рубеже XVI – XVII вв. в основном сложились, то им противостояли довольно мощные пласты традиционализма и феодализма. Переломить их было возможно, при условии отказа от старой феодально-сословной системы государственной власти и аппарата.

Государственность старого феодального типа, с его правом родового наследования, с множеством местных различий и специфических прав, отсутствием централизованной бюрократии и профессиональной армии - все это мешало бесперебойному функционирования рыночной системы и росту капиталов, не говоря уже о защите государственных границ.

Нужны были и твердые гарантии собственности граждан. Чтобы никто – ни аристократ, ни чиновник – не мог отнять чужую собственность, накопленные деньги. Кроме этого требуется взаимное выполнение взятых на себя обязательств, контрактов и т.д. А для этого необходимо взаимное доверие участников сделок. И наконец, главный принцип капитализма – свобода, как в хозяйственной, так и иной деятельности. И важно при этом соблюдение и не нарушение свободы других участников. Кто все это может обеспечить? Кто сможет дать твердые правовые гарантии для собственности бизнесу? Все это может гарантировать и обеспечить государство. Но это должно быть принципиально иное государством по сравнению с тем, которое знала эпоха античности и феодализма.

Всеобщая нужда и потребность на Западе в государстве нового типа, в котором бы соблюдались интересы как можно большего количества граждан, в первую очередь связанных с бизнесом, стала очень актуальной. Ведь именно «…благодаря усилиям и организующей работе государства рынок превращается в систему частного предпринимательства, а частное предпринимательство – в господствующий способ производства» (Непомнин О.Е.).

Появилась потребность в государстве в качестве всеобщего правового регулятора и верховного арбитра между всеми конкурирующими социально-политическими силами, причем в такого рода государстве, которое соблюдало бы всеобщий общественный интерес (это и предрешило социальный заказ на формирование национального государства), а не шло бы по пути подавления его, и не исходило бы лишь из интересов клана, отдельной корпорации, сословия. И такое государство стало формироваться на Западе в XVI – XVII вв.

Его характерной особенностью на западе Европы стал «аристократический абсолютизм, возведенный на социальной основе незакрепощенного крестьянства и растущих городов…» (Тилли Ч.). Возникновение централизованных абсолютистских монархий в Европе стало отражением временного баланса разлагающихся феодальных структур и формирующихся буржуазных отношений.

Это было время, когда традиционализм и возникший буржуазный модернизм (в основном в городах) уравновешивали друг друга. А общая ситуация в Европе была такова, что развитие западного государства-общества могло пойти по любому варианту, причем необязательно по капиталистическому, поскольку в истории нет и не могло быть железной логики линейного прогресса.

Начальным периодом становления абсолютных монархий стал рубеж XV – XVI вв., когда возникли централизованные национальные государства в Англии, Испании, Франции, Португалии, Швеции. В новых централизованных государствах начался процесс постепенного уничтожения феодальной фрагментации децентрализованных средневековых общностей и становление государств-наций. Уходила в прошлое средневековая универсальная политическая идея Священной Римской империи. После Реформации римские папы и католическая церковь потеряли власть над большинством королевских монархий в Европе.

Более того, в 1555 г. Аугсбургский мир установил равновесие в Европе между католиками и протестантами. По этому миру решение о вере подданных принимал каждый европейский правитель самостоятельно, что, безусловно, еще более поднимало политический вес королевской власти в глазах подданных. Фактически это означало установление принципа национально-государственного суверенитета. Впоследствии новые принципы и нормы Аугсбургского мира будут закреплены Вестфальским миром 1648 года.

Самый влиятельный политик того времени кардинал Ришелье- считал, что высший государственный (а не частный и корпоративный) интерес и государственная безопасность - оправдывают применение любых средств для их обеспечения. И такое понимание роли и места государства становилось общепризнанной нормой для европейских стран.

Это неизбежно ударило по авторитету и автономии церкви, причем не только в протестантских странах, но и в католических монархиях. Хотя тот факт, что в католических странах церковь все же пользовалась большей свободой от государства и влиянием на жизнь общества, это как раз и сказалось на более медленной буржуазной трансформации их, по сравнению со странами протестантскими. Хуже того, ситуация здесь сопровождалась большим по времени феодальным «откатом», как в случае с итальянскими микрогосударствами (в XVII в.), так и не объединившими в единое централизованное государство.

Европейский католический Юг (Испания, Италия), все больше отставал от европейского протестантского Севера (Голландия, Англия), причем именно вследствие неразвитости не только рынков и предпринимательства, но и из-за недостаточности строительства государственного централизма, государственного единства, устранения всякого рода феодально-церковных привилегий. Здесь формирование государственности буржуазного типа шло более медленными темпами, чем у протестантских соседей.

Упрочение контроля государства над церковью сопровождалось централизацией всего административного аппарата, постепенной перестройкой сословно-судебной системы и протекционистской политикой государства в области торговли и промышленности. Богатые горожане, страдавшие от частых междоусобных феодальных войн и произвола аристократии, поддерживали королевскую власть в борьбе с феодальным сепаратизмом и охотно давали деньги королям.

Частые войны и необходимость иметь постоянную хорошо вооруженную армию привели к фискальной реформе. По мнению таких исследователей, как Ричард Осборн, именно из этой потребности во всеобщем налогообложении для покрытия все возрастающих расходов на оборону и родилось европейское государство. Милитаристское направление в формировании национальных государств получает подтверждение и у других зарубежных исследователей.

В концепции американского исследователя Чарльза Тилли прогресс в развитии ряда западных государств (Англии, Франции, Голландии), начиная с XVI века, по сравнению с прошлым периодом также шел в направлении более современной милитаризации государственной власти, но при этом развитие капитала в этих странах не только не жертвовалось, а поощрялось. Этот путь состоял в способности создавать более сложные организации и институты, которые позволяли правительствам данных стран аккумулировать капитал через развитую в правовом отношении систему «принуждения» в виде сбора налогов, акцизов и получения кредитов.

Поскольку все государства (вернее, их правители) сталкиваются с острой нехваткой денег (в первую очередь, для ведения войн), то зачастую вынуждены постоянно обращаться либо к займам, либо, как на Востоке и в России (страны интенсивного принуждения по терминологии Тилли), к прямому изъятию денежных средств у богатого населения. Но репрессивный путь по отношению к своему капиталу не эффективен. Это, в общем, и привело к стагнации государств Азии и России.

Последний путь (прямого изъятия денег) для Европы, где сложились институты и нормы защиты частной собственности, был заказан (за исключением случаев гонений по религиозной принадлежности мавров, евреев, протестантов). А это означало, что нужно искать другие пути поисков капитала. Причем пути были разные. Образовались государства, где государственные институты (Венеция, Генуя, Голландия – страны интенсивного капитала) оказывались в руках буржуазии. И в этом был их большой минус, поскольку государственные институты в основном работали не в интересах всего общества, а в интересах одного класса (буржуазии).

Действительно, в этих государствах власть, будучи полностью буржуазной, больше исходила не столько из интересов ближайшего политического пространства (например, для Генуи и Венеции- это территория Италии), а далеких заморских рынков. В этих государствах, преобладающий торгово-ростовщический капитал (особенно в итальянских олигархических республиках), руководствовался краткосрочной корпоративной наживой, а не долговременными интересами государства.

Для буржуазии той же Голландии, также было порой глубоко наплевать, с кем и на чем делать бизнес: с врагом или другом. Здесь коммерция нередко заменяла патриотизм и национальную идеологию. В XVII в. голландские коммерческие компании ради наживы ссужали деньгами врагов республики (например, англичан), с кем Голландия вела войну. И все-таки, Голландия была в большей степени буржуазно-демократическим государством того времени, чем вся тогдашняя Европа. Что на первых порах неизбежно доказывало эффективность голландского капитализма.

В других государствах (Испании, Португалии) властвующая феодально-земледельческая верхушка отличались большим принуждением и репрессиями в отношении капитала. Между двумя «крайностями капиталистического и с использованием принуждения путей развития лежали пути одновременного использования капитала и принуждения, те случаи, когда концентрированный капитал и концентрированное принуждение выступали более или менее наравне и в тесной связи друг с другом» (Тилли Ч.). Британия в большей степени, Франция в меньшей степени, по мнению Тилли, как раз и шли этим путем.

Именно в этих странах в период всего Нового времени возникал компромисс между капиталом и властвующей государственной бюрократией (идеальное соединение капитала и принуждения), и формировалась так называемая коммерциализированная экономика, при которой власти всегда имели доступ к громадным средствам для ведения войны.

Концепция Тилли как раз и объясняет, почему Франция, Англия, Нидерланды вырвались вперед по сравнению с другими странами Европы. Развитая военная мощь, опиравшаяся на всевозрастающие государственные доходы, в итоге и привела к формированию сложного и дифференцированного национального государства. Путь «капитал плюс принуждение», по которому шли Англия и Франция, оказался более эффективным, чем выбранная стратегия пути интенсивного принуждения (Испания и Португалия) или интенсивного капитала (Генуя, Венеция и в меньшей степени Голландия).

Окольный путь через сложную систему милитаризации и аккумуляции финансовых ресурсов в руках абсолютных монархий, к созданию современного западного государства явился своего рода непреднамеренным путем исторического процесса западного общества-государства, который в итоге привел к успеху. Об этом Тилли и пишет, что главный парадокс формирования европейских государств заключался в том что, «преследование военных целей и создание военной мощи, произведя как побочный продукт национальные государства, привело также к созданию гражданского правительства и гражданской внутренней политики».

Трансформация европейского государства проявлялось также в том, что центральная королевская власть отнимала у феодалов право собирать с подвластного населения различные подати, монополизировала налогообложение. Дворянству и аристократии, чтобы не умереть с голоду и соответствовать своему статусу, пришлось наниматься на королевскую военную и гражданскую службу, постепенно превращаясь в «почетных подданных» государства.

Их роль и влияние в армии и государственном аппарате в течение XVII – XVIII вв. во многих европейских монархиях была весьма значительной, но совсем иной, чем при феодализме: теперь они вместе с поднимающейся буржуазией просто служили единому государству.

Купцы, предприниматели-мануфактуристы в наиболее передовых капиталистических странах (Англия, Нидерланды) тяготились своим приниженным положением в государственном аппарате по сравнению с дворянами и отсутствием многих свобод в сфере предпринимательства. К тому же дальнейшее развитие абсолютизма в Европе, особенно во Франции, Испании, создавало опасный крен в сторону все большего усиления централизма, вплоть до возможности установления политического деспотизма (чего стоит одна фраза Людовика XIV «Государство – это я!»).

Но на пути превращения европейского королевского абсолютизма в аналог азиатского деспотизма стоял мощный заслон в виде таких ограничителей, как церковь, свободный город, частновладельческое дворянство и частная собственность, защищаемая законом, в том числе и от самого государства. Тот же Людовик XIV не мог отнять у дворянина родовой замок и феод, а на Востоке и в России правители это делали легко.

И все потому, что на Востоке подобных противовесов государственной власти не было вовсе. Или, как в России такие противовесы (Боярская дума, Земские соборы, церковь) были много слабее царской власти. Вот почему там государственная власть никем, или почти не контролируемая, подминала все под себя- и общество и бизнес. Препятствуя тем самым формированию капиталистических отношений.

На европейском же Западе, абсолютистская, но отнюдь не деспотическая, королевская власть в XVI – XVII вв., являлась верховным балансом между соперничающими за политическое и экономическое доминирование в государстве и обществе феодальным дворянским сословием и классом буржуазии. Причем не только балансом, но и даже верховным арбитром, который многие политические силы в государстве готовы были признавать. Хотя это далеко не всегда было так. Достаточно вспомнить во многом кровавую антиправительственную деятельность Фронды (1648-1653) во Франции, которая в силу разных причин объединила против королевского абсолютизма весьма разнородные силы: парижский парламент (судебную палату), часть высшей знати, особенно «принцев крови» (родственников короля), и простых парижан. И если во Франции Фронда лишь укрепила абсолютизм, то сепаратисты- фрондерствующие князья в Германии (во время Крестьянской войны 1524-1525), польская шляхта в Речи Посполитой (в XVII в.) сделали все, чтобы такое государство не состоялось.

Там корыстные узкосословные интересы феодальной знати оказались намного сильнее, чем интересы всех сословий и общественных групп, которых представлял сильный монарх. Неудивительно, что судьба этих государств в Новое время складывалась не лучшим образом.

Сущность нового государства в противоположность феодальному впервые теоретически обосновал итальянский гуманист Н. Макиавелли в своей работе «Государь». Макиавелли считал, что правитель должен руководствоваться не своими личными, а общегосударственными интересами, которые в свою очередь отражают интересы всех подданных в государстве. Это была совершенно новая политическая философия, в которой отдавался приоритет национально-государственному единству в противоположность сословно-корпоративной разобщенности и иерархичности феодального государства-общества.

При этом новое государство стало остро нуждаться в едином культурно-языковом стандарте, поскольку ни армия, ни чиновничество не могли разговаривать на разных языках. Отсюда неизбежно возникал запрос на единый язык и единую культуру во всех централизованных государствах Европы. Вот почему местные диалекты, практически не изживаемые в феодальный период, теперь постепенно сменяются единым литературным языком. Культурно-языковая стандартизация проводившееся правительством, «…ускоряла формирование единого внутреннего рынка, находясь в тесной связи с другими усилиями по интеграции общества - переходу к единой системе мер и весов, налогов, единой денежной системе». (Кагарлицкий Б.Ю.)

Становление и развитие национальных государств в Европе, таким образом, не только облегчало, а значительно ускоряло процесс капиталистической модернизации. Заметим также, что подобного государства ни Восток, ни Россия (с рядом оговорок), не знали и не создавали.

Но главное, что следует помнить, что капитализм в Западной Европе строился во многом стихийно, а не по плану каких-то государственных стратегов, и отнюдь не исходя из сознательной цели,- построить капиталистическое общество со всеми его атрибутами, известными нашему современнику.

Как остроумно заметил Р. Лахман, «капитализм и национальные государства были созданы не визионерами, не великими стратегами, не навязчиво-маниакальными протестантами. …Новые социальные отношения и политические институты Европы раннего Нового времени развивались шаг за шагом, когда осторожные элиты пытались сохранить те привилегии и полномочии, которыми они уже пользовались. Те немногие элиты, чьи серии по большей части оборонительных маневров произвели гигантские и непредсказуемые изменения в обществах, никогда не намеревались создать новые социальные отношения или новые способы производства. Они в действительности были КАПИТАЛИСТАМИ ПОНЕВОЛЕ».

Удачная и многое объясняющая формулировка – «капиталисты поневоле». Она объясняет как раз суть трансформации западного феодального общества в буржуазное, когда действующие агенты новых, более прогрессивных производственных отношений и социальных порядков оказываются людьми, по сущности своей таковыми (то есть деятелями буржуазного государства) не являющимися. Яркий пример – абсолютные монархи, прогрессивные администраторы из дворян (француз Жан Батист Кольбер, швед Аксель Оксеншерна) и аристократическая знать, занимающаяся коммерцией. Вот странные «герои» раннекапиталистических отношений в Европе того времени. Но без их результирующей деятельности трудно себе представить, как бы сложилась судьба капитализма в Европе.

Действительно, «чистых» капиталистов (особенно из числа высокородной бюрократии) в природе не бывает и мутация бывших «чистых» феодалов и чиновников в агентов капиталистической формации происходит постепенно путем длительных трансформаций, за которыми стоят десятилетия острой социальной и политической борьбы за власть и ресурсы. Яркий пример- Англия, пережившая за четыре десятилетия XVII в. гражданскую войну 1640-1649 гг., затем военную диктатуру О. Кромвеля, вновь кратковременную реставрацию династии Стюартов и, наконец, «Славную революцию» 1689 года. Конечно английский пример- случай особый.

Но и в континентальной Европе, каждый раз, в зависимости от результатов социальной и политической борьбы складывается та или другая конфигурация политических сил, которая либо ускоряет, либо замедляет процесс трансформации феодальных и предбуржуазных институтов и отношений в буржуазные.

Таким образом, в процессе эволюции государственных институтов и формирования абсолютистских режимов в период становления новых капиталистических отношений прослеживаются две тенденции. Во-первых, укрепление центральных органов власти с опорой на дворянство и буржуазию. Во-вторых, подавление центральным государственным аппаратом сепаратистских тенденций феодальной аристократии и церкви. Государство, постоянно нуждаясь в финансах, было заинтересовано в защите прав собственности, и оно стало гарантом этой защиты, оказывало прямую поддержку развитию частного предпринимательства, торговли и промышленности. Это особенно проявлялось в поддержке своих купцов и торговых компаний, ведущих торговлю с дальними странами, в том числе и с Востоком.

Власти Голландии, Англии, Франции готовы были в любой момент поддержать интересы предпринимательства силой оружия и административным принуждением (Кагарлицкий Б.Ю.). Именно с помощью поддержки своего отечества европейские купцы осваивали рынки Востока, России, Африки и навязывали там свои правила игры. В то время как государственные власти Востока такой поддержки своему капиталу зачастую не думали оказывать.

Это и обеспечивало превосходство европейцев в торговой экспансии во всех незападных регионах. Однако оговоримся, такая поддержка своему бизнесу в Европе также была неодинаковой. Так, в протестантских странах Голландии и Англии политико-правовые условия для частного предпринимательства были лучше, чем в католических странах, особенно в Испании и Италии, где вмешательство церкви и феодальной аристократии существенно сдерживало буржуазные отношения и любую экспансию собственного предпринимательства.

Так или иначе, но Западная Европа в XVI-XVII вв. первая из всех регионов планеты вступила на путь формирования капиталистической формации, что впервые привело здесь и к становлению здесь наиболее унифицированных в политическом, социально-экономическом и культурно-языковом аспектах – национальных государств.

Однако в то же время не стоит и преувеличивать и достижения Запада в движении в сторону капиталистической модернизации в XVII веке. Это было время в целом переходное от феодализма к капитализму, а во многих странах Европы феодальная знать и католическая церковь занимали господствующее положение в государстве. Да и сама абсолютная монархия далеко не была идеалом для национальной буржуазии, она не была «ее властью».

Но, тем не менее «процесс пошел», светское начало со времен эпохи Возрождения и постоянно расширяющаяся рационализация (М. Вебер) всех сторон западной жизни неуклонно подрывали традиционные структуры. Третье сословие (в первую очередь буржуа) все больше ощущало свое классовое сознание и его не могло удовлетворить феодально-абсолютистские порядки в рамках половинчатых абсолютистских монархий.

Стихийная, берущая начало со свободных европейских городов экономическая модернизация неизбежно поставила запрос на политическую модернизацию в странах Запада и на появление полноценного буржуазного государства. Вот поэтому и потребовались буржуазные революции в Англии, Франции как более радикальные меры расчистки для новых буржуазных отношений от феодальных «завалов» средневековья.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2017-07-12     Просмотров: 2005    

Можно также почитать из рубрики: Традиции и Модерн

Автор: Андрей
Дата: 2017-07-14

Вячеслав, один вопрос - согласны ли вы с тем, что другие конфессии, кроме протестантизма, в целом мешают рыночно-либеральным отношениям? Имею в виду и наши дни.Пришел в гоову пример Южной Кореи, где американский протестантизм пустил глубокие корни и которая уверенно выстрелили последние четверть века.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2017-07-14

Андрею: Конечно нет. Все зависит от цепей и пут традиционализма в той или иной стране. Если их меньше, неважно страна может быть мусульманской, или православной, то больше благоприятных возможностей для развития динамики капитализма. Я бы на эту проблему посмотрел по-другому. Макс Вебер конечно прав, указывая на связь протестантизма (в нем больше всего рационализма) и капитализма, но решающую роль в торжестве капитализма сыграла не сама Реформация, а поддержка становления капиталистического строя государственной властью. Яркий пример, в основном католическая Франция, которая вырвалась вперед в Новое время, по сравнению с другими католическими странами. Мало благоприятного для развития предпринимательства мировоззрения. Больше всего остро необходима соответствующая для развития бизнеса государственная политика и госинституты.

Автор: Иван Иванович Иванов
Дата: 2017-07-15

Да-да... только упорным протестантским трудом они и заработали капиталы...Только еще негров поэксплуатировали немного впридачу. Но те же французы после отмены Нантского эдикта много потеряли бизнесменов с большими капиталами.

Автор: Григорий
Дата: 2017-07-16

Первая буржуазная революция произошла в Голландии-Нидерландах.

Автор: О.К.
Дата: 2017-08-02

Все как всегда во многом зависит от правителей. Если король умный и образованный, то реформы ведут страну к подъему. Или реформы проводит умный администратор. Типа французского Кольбера. Ну а дальше следует учитывать экономическую и военную мощь страны.

Автор: Леон
Дата: 2017-09-13

В науке давно существовали споры- считать ли абсолютные монархии Европы по прежнему феодальными или уже буржуазными наполовину?

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2017-09-13

Леону. Проблема сущности абсолютизма всегда была сложной. Тот факт, что высшая бюрократия и офицерский корпус в абсолютистских государствах формировались из феодальных дворян, еще не делает абсолютистское государство феодальным. Абсолютистское государство не было узкоклассовым и служило интересам других сословий и классов. В первую очередь все более уверенно себя чувствующей буржуазии. И в этом была сила и мощь таких абсолютных монархий. Где этого не было (как в Испании), то такие абсолютные монархии деградировали.

Автор: Сергей
Дата: 2018-03-22

А какие вопросы и проблемы, вы ставите и пытаетесь раскрыть?

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх