Брежневский «закат» СССР в 1976-1982 гг.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Российская империя в правлении Анны Иоанновны и Иоанна VI.

Немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка - облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении
В.О. Ключевский,
(русский историк)

Одиннадцатилетнее правление Анны Иоанновны и Иоанна Антоновича (1730- 1741 гг.) часто и незаслуженно демонизируют в исторической литературе, указывая в качестве главного негативного фактора господство иноземцев в стране, хотя все это лишь стало логическим следствием во многом вненациональной империи Петра Великого, в которой и сами русские дворяне и чиновники должны были отказаться от многих русских традиций, выбрав тотальную европеизацию.

Суровое время Анны Иоанновны.

В день смерти царя Петра II собрался Верховный Тайный совет, на котором тогда господствовали семейства Долгоруких и Голицыных (5 мест из 8). На нем Долгорукие пытались пустить в дело подложное завещание Петра II (князь Иван Долгорукий подписал от имени царя) в пользу своей невесты Екатерины Долгорукой, но эта фальшивка была сразу же разоблачена. Недолго думая, Верховный тайный совет по предложению Д. Голицына остановил выбор на племяннице Петра I, дочери его старшего брата Ивана - вдовствующей курляндской герцогине Анне Иоанновне (1730-1740 гг.).

Вот только трон Анне «верховники» предложили на определённых условиях – «кондициях», согласно которым императрица фактически становилась безвластной марионеткой в руках членов Верховного Тайного совета. Без него императрица не имела права назначать наследника, начинать войну и заключать мир, вводить новые подати, жаловать в знатные чины выше полковничьего ранга, раздавать и отнимать вотчины и имения и т.д. Затем кондиции дополнили еще двумя пунктами: подчинением гвардии Совету и обязательством императрицы: «…Буде чего по сему обещанию не исполню, то лишена буду короны Российской».

В исторической литературе много писалось по поводу того, что кондиции 1730 г. по ограничения самодержавия могли бы направить Россию на путь конституционной монархии. Однако следует помнить, что все инициативы по такому ограничению шли от феодальной верхушки, стремящейся «прибавить себе волю» (по выражению главного идеолога кондиций Дмитрия Голицына), а значит, по определению не могли быть прогрессивными.

Анна Иоанновна легко подписала эти условия, мечтая любой ценой получить корону огромной империи, но, приехав в Россию, получила от дворян и гвардии «челобитную», в которой они высказывали недовольство кондициями. Рядовое дворяне сразу воспротивилось ограничению самодержавия в пользу аристократического Тайного совета, полагая, что при такой олигархической системе интересы дворянства не будут соблюдены. Поэтому они дружно выступили за неограниченное самодержавие.

Получив от дворян и гвардии мощную поддержку Анна разорвала кондиции и упразднив Верховный Тайный совет стала править так как и все до нее самодержавно, но знаково более жестко. Казнены и жестоко наказаны были все «верховники» пытавшиеся ограничить власть Анны. Другой особенностью ее правления стало то, что и в окружении императрицы и в правительственных кругах, в отличие от предыдущих российских правителей стало больше иностранцев, особенно прибалтийских немцев, что слишком задевало национальные чувства русских аристократов. Неслучайно в XIX веке в российской дворянской историографии ее правление стало рисоваться в черных тонах как засилье немцев - «бироновщина».

Знаменитые российские историки (дореволюционной эпохи) рисовали довольно неприглядный политический портрет новой государыни. Н.И. Костомаров: «Ленивая, неряшливая, с неповоротливым умом и вместе с тем надменная, чванливая, злобная, не прощающая другим ни малейшего шага, который почему-либо ей был противен». Не менее ядовитую характеристику дал и В.О. Ключевский: «Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очерствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней и придворных приключений в Курляндии, где ею помыкали, как русско-прусско-польской игрушкой, она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений».

Испанский дипломат и ее современник герцог де Лириа более деликатен в оценках русской императрицы: «В обхождении она приятна, ласкова и чрезвычайно внимательно. Щедра до расточительности, любит пышность чрезмерно, отчего ее двор великолепием превосходит все прочие европейские. Она строго требует повиновения себе и желает знать все, что делается в ее государстве, не забывает услуг, ей оказанных, но вместе с тем хорошо помнит и нанесенные ей оскорбления».

Анна была человеком своего времени, еще далекого от плодов настоящего Просвещения. По характеру она была типичной барыней-помещицей, которую рисует русская классическая литература. Для Анны, судя по всему, доставляло удовольствие унижать гордых и родовитых людей. Так, она завела шутов из знатнейших аристократических фамилий (князь М.А. Голицын, князь Н.Ф. Волконский, граф А.П. Апраксин), низведенных до этого положения за какие-то проступки.

Среди наиболее известных развлечений, в которых императрица Анна любила участвовать значились: стрельба по птицам (прямо из окон дворца), всевозможные дворцовые увеселения, безумные кривляния шутов (среди которых были и князья) и шутих, карточная игра, бильярд, верховая езда…

Светская жизнь и всевозможные развлечения при Анне достигли своего максимума. Бал и маскарад мог порой продлиться до 10 дней. На содержание царского двора, с праздничными различными мероприятиями, включая и свадьбы шутов, многочисленной псарней, и т.д., из казны уходило огромные суммы денег. Испанский посланник де Лирия отмечал, что петербургский двор «богаче, чем даже в Париже». Английский дипломат Клавдий Рондо писал своему начальству: «Ваше превосходительство, не можете вообразить себе до какого великолепия русский двор дошел в настоящее царствование, несмотря на то, что в казне нет ни гроша, а потому никому не платят».

Все объясняла смета некоторых расходов при Анне Иоанновне. Так, на содержание царского двора ежегодно уходило- 260000 р.; на содержание конюшни для Бирона- 100000 р.; на мелкие нужды императрицы- 42622 р.; на две Академии (наук и Адмиралтейскую) - 47371 р.; на народное образование- 4500 р. (по Заичкин А.И., Почкаев И. Н. Русская история). Нельзя сказать, что императрица вовсе не уделяла внимание государственным делам, однако, с каждым годом, все более старея, ей становилось все более тягостно вникать в государственные проблемы. Она все больше была поглощена бытовыми мелочами придворной жизни, передоверив все нити управления Кабинету министров и своему любимцу Бирону.

Мрачную известность в правлении Анны получил орган политического сыска- Канцелярия тайных розыскных дел, которую тогда возглавлял А.И. Ушаков. Именно эта канцелярия, которая следила за всеми кто был нелоялен императрицы и ее любимцу Бирону и стала зловещим символом эпохи Анны Иоанновны. Ведь за любое неосторожное слово в адрес самой императрицы и Бирона следовали застенок, каторга, мучительная казнь. Донос в виде возгласа «слово и дело» тогда вызывал у многих ужас, ведь за возможным и часто легковесным обвинением в государственной измене начинался страшный судебный процесс, сопровождаемый пытками, конфискацией имущества и казнями обвиняемых. По некоторым данным, за все правление Анны только в Сибирь было сослано свыше 20 тысяч человек, 37000 человек было замучены в застенках, около 5000 было казнено (по М. Евгеньевой).

Особенный резонанс в дворянском обществе произвели расправы с высокородными вельможами: князьями Долгорукими и кабинет- министром Волынским. Бывшего фаворита Петра II Ивана Долгорукого колесовали, а Артемия Волынского за дурные отзывы об императрице, приговорили в 1740 г. к посажению на кол, но потом отрубили голову, предварительно вырезав язык. Мучительной смерти были подвергнуты и другие сановники, включая и представителей духовенства.

Тот факт, что ряд казненных (особенно Волынский) были открытыми противниками самого Бирона и ряда высокопоставленных немцев в правительстве Анны, породило позже устойчивую в дореволюционной историографии «патриотическую» концепцию о борьбе «русской партии» против иноземной партии. Сегодня историки располагая многими архивными материалами о той эпохе, не склонны преувеличивать роль иностранцев, особенно Бирона в расхищении казны и других злоупотреблениях, по простой причине, что среди лиц творящих подобный произвол было немало самих и русских вельмож. Известно также, что казненный Артемий Волынский сам был уличен во многих хищениях, взятках и других должностных злоупотреблениях.

Анна Иоанновна, покончила с коротким московским периодом и снова переехала со своим двором в Петербург (1732). При ней произошли некоторые перемены в системе государственного управления. Вместо ликвидированного Верховного Тайного совета при ней был создан Кабинет министров (1731), сосредоточивший в себе все функции внутреннего управления и поставленный выше Сената. Главными политическими фигурами в нем стали А. Остерман, Р. Левенвольде, Г. Головкин, но первенствовал именно Андрей Остерман.

Анна Иоанновна, также не смогла стать самодержавной правительницей, все более передоверяя решение многих дел Кабинету министров. С 1735 г. подпись 3-х кабинет министров по ее же указу приравнивалась к подписи императрицы. По образному выражению фельдмаршала графа Эрнста Миниха, Андрей Остерман, Рейнгольд Левенвольде, Эрнст Бирон стали «триумвирами» начала царствования императрицы Анны (по Петрухинцеву Н.Н). Впрочем, сам фельдмаршал Миних, возглавлявший тогда Военную коллегию, играл также значительную роль. Необходимо также отметить, что все важные сановники Анны, что русские, что и иностранцы усиленно интриговали друг против друга в борьбе за власть, что негативно влияло на государственную политику.

Бирон во многом знаковая фигура всего правления Анны Иоанновны. Неслучайно все правление императрицы будет связано с его (Бироном) именем, причем в зловещем формате – «бироновщина». Любопытно, что Бирон, будучи бессменным фаворитом императрицы Анны, не обладал крупными государственными должностями. У Бирона была придворная должность обер-камергера, что не позволяла ему формально принимать важные государственные решения.

Но фактом является то, что Бирон (с 1737 г. получивший титул герцога Курляндского) оказывал на Анну Иоанновну огромное неформальное влияние. Последняя буквально была порабощена личностью Бирона и выполняла все его требования и капризы. Можно сказать, что он фактически выступал в качестве теневого соправителя российской императрицы, которая еще к тому же вынуждена была делить свою власть с Кабинетом министров. Все современники наделяли Бирона самыми негативными характеристиками, подчеркивая его корыстолюбие, властолюбие, мстительность и жестокость, особенно по отношению к русским вельможам.

«Полтавский победитель был принижен,- писал дореволюционный историк С. М. Соловьев,- рабствовал Бирону, который говорил: «Вы, русские». Однако даже его противники отмечали в Бироне ум, энергию и волю. Впрочем, Бирона излишне демонизировала вся дореволюционная историография. Характерно, что Александр Пушкин, лишенный субъективной пристрастности по поводу Бирона сказал следующее: «Он (Бирон) имел несчастие быть немцем; на него свалили весь ужас царствования Анны, которое было в духе его времени и в нравах народа». Касаясь иноземного, «немецкого» фактора на развитие российской государственности того времени, следует заметить, что здесь любая абсолютизация этого фактора, как «за», так и «против» будет неверной. Иностранный фактор в развитие российской государственности стал неизбежным его спутником петровских реформ, так и постпетровского времени, который стал его логическим продолжением.

Иностранцы оказались важным модернизационным ресурсом для российского абсолютизма, стремившегося построить образцовую европейскую монархию. Но жить в такой монархии мечтали и европеизированные русские дворяне, бесконечно далекие от нужд миллионов своих крестьян. Но мечта русских дворян состояла лишь в одном, они как можно скорее хотели занять высокие места в государственном управлении, которые занимали более ловкие и предприимчивые иностранцы, пользовавшие покровительством царского двора.

Правительственная политика в царствование Анны Иоанновны.

Императрица Анна помнила, кому она была обязана своей самодержавной властью. Российское дворянство при ней получило невиданные доселе права и привилегии. В марте 1731 г. были отменены положения петровского Указа о единонаследии 1714 г., запрещавшего раздел имения между несколькими наследниками, что ограничивало права дворянства по распоряжению земельной собственностью. В этом указе императрица дала свободу дворянам завещать как вотчины, так и поместья, причем законом уничтожила всякое различие между поместьями и вотчинами. Фактически это означало, что дворянство получило в наследственную собственность массу земель, которые закон считал до тех пор государственными.

С Анны вошло «в моду» практика раздача государственных земель дворянам, прекращенную Петром, причем земля уже давалась в полную собственность. В том же году императрица для детей дворян учредила так называемый Сухопутный шляхетский кадетский корпус. Одним из прав, какими пользовались воспитанники шляхетского корпуса, было право производства в офицеры, «не быв в солдатах, матросах и других нижних чинах». В 1736 г., срок службы дворян был ограничен 25 годами, а возраст поступления на службу определен в 20 лет. До этого возраста дворянин был обязан получать домашнее или казенное образование, причем для качества его проверки была создана строгая система, в виде дворянских смотров, на которые должны были являться юноши, начиная с 13 лет. Именно в правление Анны Иоанновны установилась монополия дворянства на владение землей и крестьянами.

В то же время на само дворянство постепенно перекладывается роль ответственного опекуна крестьянских имений, с которых правительство получало подати. Здесь государство стремилось соблюсти свой интерес, который не всегда совпадал с узкосословными интересами дворянства. Со второй половины царствования Анна Иоанновны появляется ряд указов, в которых главными виновниками хронических недоимок были названы помещики, причем в первую очередь крупные. Правительство грозило им всевозможными карами вплоть до конфискации имений и смертной казни (по А. Каменскому).

В царствование Анны Иоанновны происходил постепенный рост промышленности. Утвержденный Анной Иоанновной в 1739 г. Берг-регламент позволил приступить к приватизации казенных заводов и мануфактур. Нехватку рабочих на предприятиях велено было пополнять с помощью покупки крестьян для работы на заводах, но без земли и «не полными деревнями» (указ 1736 г.). Это дало новый промышленный импульс. Так, по некоторым подсчетам, вывоз из России железа в 1730-е гг. вырос в 5, а хлеба- в 22 раза (по Анисимову Е.В.). Развитию торговли способствовало и успешное развитие промышленного производства, прежде всего железоделательного, и к концу 1730-х гг. Россия вышла на первое место в мире по производству чугуна.

В условиях все дальнейшей феодализации российского государства и роста помещичьего землевладения ориентированного на рынок, буржуазия в России развивалась и срасталась с государством и феодальным сектором производства. По свидетельству историка, все старейшие купеческие фамилии в Москве были тесно связаны с абсолютистским и государством и феодализмом: пользуясь привилегиями и ссудами правительства, освобождаясь от налогов, служб и постоев, получая монополию на продажу товаров и использование крепостного принудительного труда (по Аксенову А.И.). Буржуазный уклад в России, таким образом, в отличие от Западной Европы не стремился к освобождению от диктата абсолютистского государства и феодализма, а органично срастался с ними.

Ключевым торговым партнером России в это время становится капиталистическая Англия, на долю которой приходилось свыше половина российского экспорта. Особенно железа, меди, леса, пеньки, поташа, ворвани. Собственно постепенно Россия превращается в главного сырьевого партнера Лондона, который всячески стремится для себя добиться от Петербурга привилегий. В 1731 г. в соответствии с новым торговым соглашением, для английских товаров были существенно снижены тарифы.

В 1734 г. Лондон, не без помощи прямых взяток ряду высоким российским чиновникам добился заключения нового англо-русского договора, по которому англичанам разрешалась транзитная торговля с Персией. Единственным выгодным для России условием этой транзитной торговли для англичан было то, что английские товары в Персию через Россию должны были перевозиться на русских судах. С этой целью в Казани с помощью английских коммерсантов была создана судоверфь.

Англичанам удалось уговорить Петербург в том, что спущенные для каспийской торговли корабли будут ходить под британским флагом, но с русскими матросами. На территории Азербайджана, не без помощи самих русских были созданы даже британские фактории. Там английские сукна обменивались на персидский шелк- и приносили английским купцам до 80% прибыли! (см. Юхт. А.И.). Получалось, что российские власти сами себе создавали торговых конкурентов! Такую политику трудно назвать национальной.

Зато правительство Анны впервые после Петра I обратило внимание на почти бедственное положение армии и флот, оказавшиеся в сиротском положении после смерти Петра Великого. На Балтике началось строительство новых боевых судов. Было утверждено новое штатное расписание и были возобновлены регулярные учения и плавания. В армии благодаря стараниям Президента Военной коллегии генерал-фельдмаршала Миниха, удалось провести некоторые реформы (по прусскому образцу), которые подняли упавшую боеспособность русской армии. В частности был увеличен артиллерийский парк, введено новое обмундирование, появились и новые ружья. Однако эти меры не носили комплексный характер и так и не могли поднять боеспособность армии и флота на уровень петровского времени. Это в целом и повлияло на довольно скромные внешнеполитические достижения.

Во внешней политике правительственный курс отличался большей активностью, благодаря чему Россия еще более укрепила свое мировое положение. Так в ходе успешной войны за польское наследство (1733-1735 гг.), России удалось посадить на престол Речи Посполитой своего ставленника- Августа III и тем самым предотвратить появления на польском престоле антироссийской кандидатуры Франции в виде Станислава Лещинского. Французская дипломатия ответила тем, что ей удалось вовлечь в войну с Россией Османскую империю. Российская дипломатия с целью заручиться поддержкой Ирана в войне против Стамбула передала в 1735 г. бывшие персидские земли вдоль западного и южного берегов Каспийского моря, отвоеванные Петром I. Кроме этого, в русско-турецкой войне (1735-1739) союзником России выступила Австрийская монархия. И, тем не менее вся тяжесть войны пала на русскую армию, которая в этой войне одержала победы над турками и крымскими татарами, но заплатила при этом огромную цену- до 120 тысяч человек!

Поразительно, что из общего числа лишь небольшая часть (8-9%) погибших было убито в бою (по Н. Петрухинцеву). Главный урон армия понесла от жажды, болезней, эпидемий. Война высветила низкое качество провианта, снабжения и уровня медицины. Белградский мир принес России постыдно скромные результаты: Россия получала Азов, без права держать в нем гарнизон и возводить укрепления. Для защиты от степняков, на южных и юго-восточных границах империи при Анне Иоанновне возводились укрепления, Россия через Оренбургскую экспедицию (1734-1744 гг.), медленно, но неуклонно проникала вглубь Великой степи. Неслучайно, в 1731 г., бии и старшины Младшего Казахского жуза присягнули на верность императрицы Анны.

Зато в самой империи в национальной окраине Башкирии все 30-е годы время от времени вспыхивали восстания (1735-1736 гг., 1737-1738 гг., 1739-1740 гг.). Восставшие были недовольны захватом властей общинных земель башкир для строительства там крепостей и передачи части земли российским помещикам. Эти восстания жестоко подавлялись. Причем на их подавление отправляли не только части регулярной армии, но и «верных» башкир и мишарей (служилых татар). Проблемы с интеграцией восточных окраин Нижнего Поволжья и Южного Урала происходили и в последующий период.

Царское время Иоанна Антоновича и Анны Леопольдовны.

5 октября 1740 за обедом императрица неожиданно потеряла сознание и, проболев двенадцать дней, умерла, но успела назначить преемника. Им стал сын ее племянницы Анны Леопольдовны и герцога Брауншвейгского- Иоанн Антонович, которому стукнуло всего лишь 5 недель. При наследнике-младенце императрица Анна успела назначить в качестве регента И. Бирона, в руках которого сосредотачивалась вся полнота государственной власти в империи. Но ненавистный всему двору, включая и для многих иностранцев Бирон правил страной всего лишь 1 месяц.

В результате очередного ночного дворцового переворота устроенного фельдмаршалом Минихом, Бирон был арестован, лишен всех должностей и отправлен в ссылку. Весть об аресте Бирона с радостью облетела Петербург и всю империю. Однако это мало что изменило в системе политического режима, где все оставалось в руках иностранцев и людей, бесконечно далеких от насущных потребностей страны. После падения Бирона мать Иоанна принцесса Брауншвейгская Анна Леопольдовна была провозглашена правительницей России, ее супруг Антон Ульрих был объявлен генералиссимусом всех российских сухопутных и морских сил, а граф Миних- первым министром. Могущественный Миних стал следующей жертвой дворцовых интриг. Его сняли по доносу ловкого политического интригана Остермана. Теперь Остерман стал во главе Кабинета министров, при этом он умудрился пережить 5 царствований и всех до него временщиков.

Новая правительница Анна Леопольдовна оказалась политически намного более слабой, абсолютно беспечной, чем ее тетка Анна. Она еще больше тяготилась заниматься государственными делами, проводя все время за карточной игрой со своими доверенными друзьями, чтением романов и обсуждением новых нарядов. Чтобы как-то закрепить свое шаткое положение в государстве Анна Леопольдовна в массовом порядке и незаслуженно раздавала награды направо и налево, обесценивая звания и чины. Прусский посланник Мардефельд в июле 1741 г. отмечал «плоды» такой щедрой политики правительства Анны Леопольдовны: «Нынешнее правительство самое мягкое из всех, бывших в этом государстве. Русские злоупотребляют этим. Они крадут и грабят со всех сторон и все-таки крайне недовольны, отчасти потому, что регентша не разговаривает с ними…»

Высший петербургский свет был недоволен засильем немцев Остермана, Левенвольде, герцога Антона Ульриха, саксонского посла Морица Линара- фаворита Анны Леопольдовны. Муж Анны Леопольдовны, Антон Ульрих в свою очередь пытался взять в свои руки бразды правления, особенно в военном ведомстве, но встречал отпор со стороны своей жены, открыто пренебрегавшей им. В государственных делах царил хаос. Все привычно друг против друга интриговали. «Брожение во внутренних делах»,- так охарактеризовал ситуацию при российском дворе английский посол Финч.

А тут еще появились планы условно называемой «немецкой партии» - объявить Анна Леопольдовну императрицей в случае смерти ее годовалого сына. Младенец-император Иоанн Антонович, находясь в колыбели, даже не подозревал, какие политические страсти кипят возле его колыбели. По словам историка А. Сахарова, именно «власть брауншвейгцев пробудила русское национальное самосознание, которое противилось засилью иноземцев, пренебрежением национальных интересов страны». Здесь трудно возразить, хотя бы потому, что все царствующие во главе России люди даже не разговаривали на русском языке.

Шаткость положения «Брауншвейгской фамилии» состояла еще и в том, что у всех была на виду дочь Петра Великого Елизавета, которую обожали гвардейцы. Дом ее в Петербурге был открыт для гвардейских солдат, она делал им подарки, крестила их детей. «Ты кровь Петра Великого!»- говорили ей.- «Ты- искра Петра!» По словам одного исследователя, ее считали предводительницей «русской партии», противостоящей «немецкой партии» (по М. Евгеньевой).

Любопытно, что движущей силой в борьбе против «немецкой партии» в Петербурге стал французский дипломатический двор (посол маркиз Ла Шетарди связанный с личным врачом царевны Елизаветы- Лестоком) в тесном контакте со шведским двором. Шведы в условиях политической нестабильности попытались вернуть потерянные в Северной войне земли в Прибалтике, развязав войну с Россией (1741-1743). Вот только предлог для войны шведский двор выбрал оригинальный, донеся до Петербурга, что якобы шведы намерены воевать за избавление России от «ига иноземцев». Какие шведы могли бы стать освободителями России, хорошо помнится из событий Смутного времени. Так или иначе, но воюющее со шведами правительство Анны Леопольдовны в таком случае выступало в качестве единственного суверена государственных интересов России. Возникла ситуация, когда более русскую (по матери она была нерусской) претендентку на престол- Елизавету, чем немецко-говорящую Анну Леопольдовну поддерживали геополитические противники России- французы и шведы. Такой поворот событий указывает, на во многом условный характер противостояния-деления «русских против немцев» - в борьбе за власть. К тому и саму цесаревну Елизавету внутри страны поддерживало много иностранцев на русской службе, осознававших непрочность положения Брауншвейгской фамилии.

В свою очередь Анна Леопольдовна беспечно относилась к многочисленным сведениям, поступавшим к ней, о готовящемся против нее перевороте в пользу Елизаветы. Эта беспечность стоила ей не только потери власти, но и свободы всей ее семьи с мужем. А ее царственному сыну Иоанну Антоновичу судьба уготовила, наверное, самую трагическую судьбу из всех коронованных российских императоров. Совершенный с помощью гвардейцев Елизаветой Петровной очередной дворцовый переворот, в ночь на 25 ноября 1741 г., привел не просто к смене очередного императора, но и надолго стабилизировал и упрочил политический режим абсолютной монархии и государственности в целом, смягчив в ней раздражающий многих русских вельмож фактор иностранного «засилья».

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2017-02-25     Просмотров: 1209    

Можно также почитать из рубрики: Петербургская Россия

Автор: Сергей Сергеевич
Дата: 2017-02-26

То что англичане с помощью русских создавали уже тогда торговые фактории на территории Азербайджана, факт интересный. Но он еще раз показывает, кто правил страной. Для тех императриц важней всего была их личная жизнь, а не интересы государства. Роль немцев показана неоднозначно. И это верно. Многие были способные и служили России. Тот же Миних, хотя его роль в войне с Турцией раньше оценивалась негативно.

Автор: Андрей
Дата: 2017-02-27

Собственно, именно с Анны Иоанновны можно проследить зарождение общественного диалога в России, как раз на примере кондиций. Вячеслав, а почему она опять вернула столицу на Неву? В пику партии "кондиций"? Или сыграли роль торгово-экономические интересы?

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2017-02-27

Андрею. Нет, здесь никаких торгово-экономических интересов не прослеживается. Анна считала себя политической наследницей Петра Великого, к тому же она была его родной племянницей. Другое дело как она ее проводила.

Автор: Не-историк
Дата: 2017-02-28

Зря недооценивают кондиции. Все ведь начинается с малого. Как в той же Англии. Сначала ограничение самодержавия, потом появления парламента, свобод и т.д. У нас ведь тоже такое могло быть.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх