Брежневский «закат» СССР в 1976-1982 гг.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Церковная реформа Никона и великий раскол в XVII веке.

Я телом русский, а душой грек.
Никон,
(русский патриарх XVII в.)

Вызванная многими нужными обстоятельствами, но поспешно и крайне топорно осуществленная реформа Русской Церкви в середине XVII века породила вторую по масштабам после Смутного времени национальную трагедию- великий религиозно-социальный Раскол, который по своим последствиям вышел далеко за пределы семнадцатого столетия. Религиозно-гражданский Раскол в условиях колоссального влияния церкви и религии на сознание людей в то время буквально разломил все слои и сословия русского общества буквально надвое. По подсчетам ряда историков, от 1/4 до 1/3 русского общества того времени, независимо от социально-классовой принадлежности ушло в Раскол, ушло то в глухое и скрытое, то напротив открытое и вооруженное сопротивление проведенным в стране реформам церкви и религиозным обрядам.

Как и почему возникла необходимость в реформах церкви?

Россия в то время была религиозно идеократическим государством, где православная вера и церковь объединяли все общество без остатка, не разделяя их на сословия, имущественные перегородки, политические убеждения и культурные предпочтения и вкусы. Образ Святой Руси, постулируемый церковнослужителями, со всех сторон окруженной вражескими и чуждыми религиями и вероучениями, особенно после падения главного центра православия- Константинополя в 1453 г., наполнял души русских московитов сознанием необходимости стойко держать русскую православную оборону по всем азимутам, не поддаваясь соблазнам и искушениям что-либо изменить в сложившихся религиозных обрядах.

Неудивительно, что русская церковь за долгий период обособленного существования от византийской (после Флорентийской унии, начиная в 1448 г.), прониклась множеством всевозможных обрядов, которые разобщали ее не только с греческими образцами, но и с другими православными церквями (в том числе и с киевской патриархией) в мире. А тут еще и очевидные недостатки, в русской церковной традиции богослужения, бросающиеся в глаза всем христианам, в том числе православным.

Например, службу в церкви тогда стремились сократить за счет так называемого многогласия. Суть его: одновременно священник читал молитву, чтец- псалом, дьякон послание и т.д. Читали в 3-4 и даже 5-6 голосов сразу. Так достигалась необходимая скорость службы, но конечно понять и уловить смысл читаемого, при таком одновременном многогласии было невозможно. Существовал также обычай, согласно которому каждый присутствующий на службе молился своей иконе. Причем, как часто подчеркивали современники, многие в церквях начинали браниться между собой, когда замечали, что кто-то другой перед ней молится и бьет поклоны. Распространенным было крайнее невежество и пьянство священнослужителей…Необходимость покончить с многими недостатками в церковной жизни вынуждало некоторых пастырей объединять свои усилия в борьбе с ними.

В 1636 году девять нижегородских священников во главе с протопопом Иваном Нероновым подали патриарху Иоасафу челобитную с перечислением церковных беспорядков и нестроений и способами исправить дело. Так появился своеобразный манифест будущих боголюбцев-ревнителей. Челобитчики обличали своих собратьев-священников в небрежении, невежестве и пьянстве и других пороках. В челобитной указывались такие конкретные факты, что время литургии священники, «омраченные пьянством… вскочут безобразно в церковь» и служат без соблюдения правил и устава. Заканчивается послание призывом к исправлению нестроения. «Исправи, государь, хромое, да не како до конца совратится, но да исцелеет…».

Подобные челобитные стали все чаще направлять в Москву к патриарху, в правлении нового царя Алексея Михайловича (1645-1676). При нем и возник в Москве кружок «ревнителей благочестия», как называли себя его участники. Во главе них встал духовник царя благовещенский протопоп Стефан Вонифатьев, имевший большое влияние на юного царя. В числе этого кружка были Никон, бывший тогда архимандритом, протопопы И. Неронов, Аввакум, Даниил, Логгин, Лазарь и др. Кроме священнослужителей в кружок входило также несколько представителей светской придворной знати (например, боярин Федор Ртищев). Кружок Стефана Вонифатьева занимался просветительством и развернул активную издательскую деятельность церковно-просветительских книг рассчитанных на широкую публику. Только за 40-е годы XVII века этот кружок издал 78 разных книг, что по тем временам был настоящий рекорд (Киселев Н.П.).

Но при этом ревнители не ставили перед собой задачу коренной реформы церкви, богослужения и обрядов. Для них важным было лишь чуть подновить архаичные службы, устранить недостойных священников и заменить их нравственно достойными, сохраняя при этом вековые устои благочестия. Для ревнителей было важно строго следовать церковным уставам и постановлениям Стоглавого Собора 1551 г. Но затем в деятельности кружка наметились раздоры и он распался. Причем одну из главных причин его распада стал приезд в Москву ученых киевских иеромонахов Арсения (Сатановского) и Епифания (Славинецкого). Киевляне свысока относились к московским ревнителям, критикуя их за дремучую отсталость, невежество и начетничество. Они внесли определенную смуту в кружок ревнителей.

Часть ревнителей («грекофилов»- преимущественно из столицы) считало, что российские церковные книги и обряды испорчены, и их надо править по греческим образцам, другая часть (выходцы из провинции), наоборот, признавали отечественные (Никольский Н.М.). Это часть (можно условно их назвать религиозными «националистами») с недоверием относились к иноземным ученым - грекам и киевлянам, оно считало, что падение благочестия наблюдается как раз у греков после унии 1439 г.

Воспитанный в почитании ученой греческой книжной премудрости и богослужения, царь Алексей Михайлович отдавал свое явное предпочтение русским сторонникам реформ по греческому образцу, что стало впоследствии ключевым фактором в проведение реформы Никона. Именно грекофилу Алексею Михайловичу, как считают многие авторитетные историки и богословы (Н.Ф. Каптерев, А.В. Карташев, прот. Георгий Флоровский), принадлежала идея реформа Церкви. Но патриарх Никон был ее ревностным и инициативным исполнителем, без которого эта реформа не смогла бы вероятно иметь таких судьбоносных последствий.

За решением царя и ряда русских грекофилов-ревнителей (среди них был сам Вонифатьев) привести Русскую Церковь к единению с Греческой, последовало желание сверить русские церковно-богословские книги с греческими. С этой целью в 1649 г. на православный Восток был отправлен иеромонах Арсений (Суханов). Он в итоге привез оттуда около 700 богослужебных рукописей. А сверку этих книг с русскими поручили приезжим киевским ученым- Арсению (Сатановскому) и Епифанию (Славинецкому). Киевские ученые монахи выявили в русских книгах целый ряд несоответствий с греческими образцами, причем не древними, а более поздними.

В самом кружке ревнителей произошел настоящий раскол: большая часть из них, включая и самого Вонифатьева, архимандрита Никона и других стояли за то, чтобы исправить русские книги и обряды по греческому образцу. На их стороне был царь и приезжие киевляне. Другая часть ревнителей (И. Неронов, Аввакум и другие) выступили резко против этого. Они наоборот считали, что нужно все книги править по русской старине, по древним славянским и греческим рукописям до Флорентийской унии 1439 г. Таким образом, уже в расколе и распаде (это произошло в 1652 г.) кружка ревнителей наметились корни всего последующего раскола всей церкви и общества.

К доминирующему влиянию при царском дворе грекофилов и киевлян прибавился и политический малороссийский фактор- борьба за Малороссию (Украину) против польского католического владычества. В борьбе за «киевское наследство» царя поддерживали не только киевляне, но и все восточные православные патриархи. Более того, некоторые из них подталкивали молодого Алексея Михайловича к овладению всем наследством византийских императоров. Например, Иерусалимский патриарх Паисий, который подталкивал Богдана Хмельницкого «на войну с ляхами», сопровождая первое посольство гетмана в Москву в начале 1649 г., внушал Алексею Михайловичу, что тот должен стать царем в самом Константинополе, освободив при этом всех православных от власти чужеверных турок.

Такие космические идеи наверняка тешили честолюбие царя Алексея Михайловича. Он все более проникался «православно-космополитичной» мыслью (Е. Холмогоров), что он прямой наследник римских и византийских императоров, причем не столько в сакральном, сколько именно в политическом понимании их роли. Поэтому самодержец Алексей мечтал стать настоящим правителем для всех людей греческого исповедания: от Соловков до Иерусалима, считал, ради этого и следует исправить русский обряд, разошедшийся с греческим. Если Церковь до этого ориентировалась на более древнюю русскую обрядовую традицию, то теперь российский царь полагал, что ради всеправославного объединения русским национальным уставом можно пожертвовать.

Таким образом, идея реформы шла от самого царя, но непосредственной ее реализацией занялся царский «собинный друг» - Никон, возведенный на патриарший престол в июне 1652 г., после смерти патриарха Иоасафа. Характерно что многие бывшие его кружковцы-ревнители, включая и главного его противника- Аввакума просили царя выдвинуть Никона на патриаршее место. Потом они не раз об этом пожалеют. Харизматичный и властный Никон имел устойчивое представление о превосходстве церковной власти над государственной (папацезаризм), ставил своей целью победу над светским мировоззрением, мечтал превратить Московское государство из провинции христианского мира в центр, равный бывшему Царьграду.

Никон грезил о том, как Москва, точнее построенный им Новоиерусалимский монастырь, превратится в своеобразный «русский Ватикан» — центр всего мирового православия, а русский патриарх — в первенствующего предстоятеля. Обрядовое единство с греками виделось ему как необходимое средство на пути к вселенскому признанию русской Церкви.

По-гречески обрядовые цели реформы патриарха Никона и царя совпали. Для Никона главным было в реформе унификация русских церковных обрядов с греческими, более правильными и единообразными, а для Алексея Михайловича, помимо первого варианта было еще желание воссоединить все православные народы под своей царской державой. Однако у патриарха оказались еще и другие цели, далеко не совпадающие с царскими целями, которых он намеревался достичь на посту патриарха. Он мечтал о своей лидирующей власти в государстве подобно той, что имел ранее патриарх Филарет при своем сыне- царе Михаиле. Только эту первенствующую власть патриарха над царской и государственной властью он намеревался еще, и узаконить.

Р

еализацию идеи примата церкви над государством Никон начал с наступления на Уложение 1649 г., ограничившего рост монастырского землевладения. Вопреки запрету Никон расширял патриаршие владения за счет царских пожертвований и приобретения новых земель. На небывалую высоту он вознес патриаршее достоинство и церемонии выхода к людям. За малейшую провинность патриарх сурово наказывал подчиненных церковнослужителей. Никон, будучи непомерно властным при нерешительном и мягком царе Алексее, часто и бесцеремонно вторгался в светские дела, чем вызывал недовольства бояр жаловавшихся на это царю. И надо сказать, что царь, находящийся под влиянием патриарха первое время сам способствовал непомерному честолюбию Никона.

Так Никону было разрешено пользоваться титулом «великий государь» наряду с царским. Точно также как ранее писалось имя патриарха Филарета. В изданном Служебнике 1655 г. встречаем: «Да даст же Господь им государя (т.е. царю Алексею Михайловичу и патриарху Никону)…желание сердец их; да возрадуются все, живущие под державой их…». А в 1654 г. отправляясь на войну с Речью Посполитой, царь и вовсе поручил управление столицей и страной патриарху, а Боярская дума слушала его как царя. Однако все это основывалось не на законе, а на личном расположении царя Алексея к Никону.

Была ли в этом только природная мягкость царя по отношению к харизматичному властному Никону? Не только. Царь Алексей, хотя сам разделял представления о самодержавном характере царской власти и готов был считать себя «самодержцем» всего «православного Востока», стремился усилить авторитет нового патриарха ввиду чрезвычайной важности предстоявших церковных нововведений. К тому же, как глубоко религиозный, Алексей Михайлович считал грехом вмешательство во внутренние дела Православной церкви. Хотя исторически цари такими полномочиями обладали. Но сам Никон, оставляя за собой право на широкое участие в политических делах, в тоже время требовал полного невмешательства светской власти в дела церковные и религиозные. Он крайне отрицательно отзывался об Уложении 1649 г., называя его «проклятой книгой».

Дело в том, что по Уложению отныне было запрещено церкви и монастырям приобретать вотчины и учреждался Монастырский приказ которому были теперь подсудны в общем порядке духовное сословие. Никон, отстаивая имущественные интересы церкви и ее иммунитет по отношению к государству, не раз просил царя Уложение «отставить», то есть отменить. Но Алексей здесь ему не уступил.

Суть реформы и начало раскола.

Сама реформа, начавшаяся в 50-е гг. XVII века, свела под запрет старорусское двоеперстное сложение крестного знамения (в 1653 г.), двукратное («сугубое») исполнение «Аллилуии», хождение крестным ходом «посолонь» и многое другое. Но столкнувшись с неприятием своих нововведений в русской церковной среде, Никон обратился за помощью к восточно-православным патриархам, как главным арбитрам. Константинопольский, антиохийский патриархи поддержали реформаторский пыл Никона, рассчитывая укрепить свои позиции в далекой России. А убежденный грекофил патриарх Никон принародно даже клялся в том, что он «телом русский, но душою грек» (Голубинский Е.Е.).

Любопытно отметить, что двуперстие, с которым яростно боролся Никон, было заимствовано русскими ранее из Византии, которая позже от него и отказалась. Поэтому русские староверы даже защищали не только старые русские обряды богослужения, но и древнегреческие, в противовес новогреческим. Однако Никоным все эти вековые и благочестивые обряды были не просто отвергнуты, но анафематствованы как «еретические». Единственно истинными признавались обряды современной греческой церкви, введенные в русскую практику им же.

Проводя реформы, Никон вложил в это свою железную волю, фанатизм и нетерпимость к инакомыслящим. Но тут столкнулся с противниками, равным себе. Протопоп Аввакум, бывший его соратник по кружку ревнителей, во многом был похожий на Никона. Аввакум был человеком несгибаемой воли, к тому страстный и неуживчивый, фанатичный и крайне нетерпимый. Свои проповеди и призывы староверы обращали к широким слоям верующих столицы, а потом и других уездов. Сторону русских ревнителей принимали многие знатные и богатые бояре, церковные иерархи, крестьяне и посадские люди. Первые опасались крайнего усиления власти царя и патриарха, ущемления своих сословных прав и привилегий. Вторые- видели в ревнителях людей, протестующих против власть имущих, от которых шло угнетение простого народа.

Силовые методы ее проведения вызвали широкое недовольство. Введение новых обрядов и богослужения по исправленным книгам многие восприняли как введение новой религиозной веры, отличной от предыдущей, «истинно православной». Возникло движение сторонников старой веры – раскол, родоначальниками которого были провинциальные ревнители благочестия– протопопы Иван Неронов, Аввакум Петров, Даниил Логгин.

Даже представители высшего общества оказались восприимчивы к проповедям знаменитых проповедников- Аввакума и Неронова. Это, во-первых боярыня Федосья Морозова и ее сестра княгиня Прасковья Урусова. Любопытно, что и никониане и староверы друг друга называли еретиками. Но при этом староверы выступали как убежденные контрреформаторы- противники реформ церкви и богослужения.

В движении староверов явно просматривалось желание «национализировать» христианскую веру. Реформы Никона, целиком поддержанные царской властью и чужеземными православными церквями, осуждались ими за то, что в качестве их образца был выбран «неистинный» греческий канон. Тот факт, что по греческому обряду, к которому стремился патриарх Никон, проводя церковную реформу, веровали и совершали богослужение, почти все православные народы Восточной и Юго-Восточной Европы включая и малороссов, вовсе не смущал староверов. Они по-прежнему считали, что только православная вера на Руси есть самая истинная, а всякая другая нет. Изоляционистский характер старообрядчества был налицо.

Отстаивание своих убеждений у староверов выразилось в неприятии и активном сопротивлении государственной власти, которая с их точки зрения стала «антихристовой». Это и вызвало жестокое преследование их властями. Раскольников начали жечь в срубах, резали им языки. Так наступило время русской инквизиции. Борьба со сторонниками старой веры шла по нарастающей. А ее открытая фаза началась после собора 1666-67 гг. Причем раскольников не спасло падение с высокого патриаршего сана самого Никона.

Опираясь на принцип «священство выше царства», Никон попытался полностью выйти из подчинения светской власти, а власть царскую принизить по отношению к церковной. Такая политика патриарха входила в полное противоречие с установкой Алексея Михайловича на формирование «божественной» и абсолютно самодержавной власти царя. К тому же уже зрелому и более самостоятельному царю надоело бесконечное самоуправство Никона и его безграничное властолюбие. Драматический разрыв царя и патриарха произошел в июле 1658 г. Никон в знак протеста самовольно удалился из Москвы в подмосковный Новоиерусалимский монастырь. Возникла любопытная ситуация, когда вплоть до 1666 г. Церковь фактически оставалась без патриарха. Формально патриархом числился непокорный Никон и его долго не могли лишь этого сана.

И только в декабре 1666 г. царю удалось при поддержке зарубежных греческих патриархов осудить Никона и лишить его высшего церковного сана. А затем Никон и вовсе был отправлен в ссылку. Крушение Никона стало важным этапом на пути утверждения более светской государственности и абсолютизма в России, практически неконтролируемого церковью.

Зато тот же собор уже в следующем 1667 г., по настоянию греческих патриархов признал истинно православными только греческие книги и все нововведенные Никоном правила богослужения, а всех старообрядцев осудил. Получается, что энергичный Никон был использован самодержавием, русскими грекофилами и иноземными православными иерархами в качестве тарана против русского староверия и церковного предания. По образному выражению А.В. Карташева греческие патриархи и русские отцы собора 1667 г. «посадили на скамью подсудимых всю русскую московскую церковную историю». Ранее униженные иноверными оккупантами- мусульманами турками греки компенсировали свое поражение тем, что победили русских у них же дома! Возможно, здесь и кроится будущая болезненная страсть российских царей, начиная с Петра, переделывать всю страну на иноземный манер.

Старообрядчество как альтернативная социальная модель российскому государству и обществу.

Собор 1667 г. стал важнейшей вехой по борьбе с расколоучителями и староверами. Собор постановил протопопа Аввакума и Никиту Добрынина (Пустосвята), попа Лазаря и диакона Федора отлучить от церкви и предать анафеме. Видных и отлученных собором раскольников сначала предали тяжелому 14-летнему заключению в земляной яме, где они даже оттуда умудрялись вести свои проповеди: устно и письменно расходившиеся по всей стране. По словам историка Н. Ускова, Аввакум и другие староверы «создали первое в русской истории настоящее подполье – разветвленную, законспирированную сеть обмена оперативной информацией и распространения своих взглядов».

При новом царе- Федоре Алексеевиче все религиозные диссиденты были казнены. 14 апреля 1681 г. знаменитый на всю страну нераскаявшейся Аввакум, вместе с Лазарем, Федором и Епифанием был сожжен. В ответ запылали по всему русскому Северу массовые костры самосожжений, в которых люди воспитанные своими проповедниками пытались очистить свою душу от злой скверны царства антихристова, которая, по мнению расколоучителей захватило ранее святую Русь. Многие из приверженцев старой веры бежали в лесные пустыни Севера, Урала, Сибири. «Вне лесов ныне царство антихристово», - говорили бежавшие. Более состоятельные и энергичные двигались даже на чужбину- в Швецию, Польшу, Пруссию, Турцию и Закавказье (Никольский Н.М.). Апофеозом сопротивления староверов станет восстание монахов на Соловецком монастыре 1668-1676 гг.

Власти еще больше усилили нажим на староверов. Всех раскольников по стране будут бить кнутом, морить голодом, лишать языка, сжигать и прочее. Указ царевны Софьи 1685 г. предписывал пытать раскольников, заставляя отречься от своих заблуждений. Если они «в том стоять упорно же, а покорении святой церкви не принесут», то «по троекратному у казни вопросу, будет не покорится, сжечь». Однако русских раскольников это никак не остановит. Они в условиях постоянных гонений властей и посланных ими военных команд создадут на необжитых и суровых окраинах государства свои альтернативные никонианской самодержавно-церковной монархии религиозные демократические общины-скиты, которые станут феноменальным протестным вызовом против слепого государственного принуждения.

Итак, что мы видим? В отличие, от западноевропейского церковного раскола XVI в., когда зародился протестантизм, русский церковный раскол происходил под знаком возвращения не к новому, а к старому -«к дедам и прадедам». Ориентация на прошлое, а не на будущее сближало Россию с Востоком, но не как не с Западом, выбравшим «разумное и справедливое будущее». В расколе проявилась отличительная черта русского массового сознания - ориентация на обычаи и сопротивление всему, что нарушает их, даже если эти нарушения не принципиальны. Старообрядцы в отходе от старины видели богоотступничество и наступление царства «Кривды» (любопытно, что суть любой реформы рассматривалась как «Кривда»).

Но нельзя и упрощать старообрядческое движение. Оно во многом носило характер демократического движения низов, против социальной несправедливости и против огосударствления русского общества. Поэтому, старообрядчество было не только традиционалистским, но и социальным вызовом против всеобщей бюрократизации и давления государства и церкви на массы. По словам Глинчиковой и Федоровой, в старообрядчестве четко прослеживалась линия на возрождение не обрядового, а сознательного и добровольного, инициативного характера веры. Согласно их выводам, срыв индивидуализации веры в ходе раскола затормозил процесс трансформации общества из патерналистского в гражданское.

Приблизительно такую же точку зрения, имеет Борис Кагарлицкий, считая, что русское старообрядчество не только оказалось во многом аналогом западноевропейской реформации, но и сближалось с его наиболее радикальными, «низовыми вариантами, которые были выдвинуты угнетенными классами Германии и Англии в ходе революционной борьбы XVI-XVII веков». Но при этом следует отметить, что в отличие от западноевропейских религиозных движений русское старообрядческое движение сформировалось хронологически очень быстро и под влиянием крайне жесткой правительственной политики. Оно фактически откололось от общегосударственной жизни, и стала своего рода оппозиционной антиреформистской альтернативой российскому государству и обществу, принявшему церковную реформу Никона-Алексея Михайловича.

Принимая во внимание, что впоследствии именно раскольники-старообрядцы породили многочисленные промышленные и торговые династии в России, в то же время укажем следующее: староверы так или иначе выступали противниками секуляризации государства и общества, противниками любого западного влияния, что в итоге делает их вольными или невольными противниками прогресса. Поэтому, утверждение Кагарлицкого о том, что в лице старообрядческого движения Россия получала бы возможность создать основы демократического буржуазного порядка, опираясь на собственные силы, а не на западные инновационные технологии, культуру и международную торговлю, выглядит спорно.

Если бы представить что старообрядцы победили бы, и государство выбрало бы их позицию, то очевидным представляется, что Россия, выбрала бы, тупиковую изоляционистскую политику и это ставило крест, на саму возможность, пусть во многом верхушечных, но, безусловно, прогрессивных, петровских реформ. Пример многих азиатских государств того времени и более позднего периода свидетельствует, что выбор в пользу Традиции, а не Модернизации, способствует лишь большему отставанию этих обществ от передовых стран, выбравших в свое время реформы ломающие традиционное общество.

Другое дело, что верхушечно-дворянская модернизация, начавшаяся с Петра, не могла удовлетворить насущные потребности самых широких слоев населения и всей страны в целом. И была более медленным и более мучительным движением в сторону модернизации всей страны и общества. В какой-то степени даже своеобразным тормозом для развития капитализма «вглубь».

А вот само непрерывное давление государства и никонианской церкви на раскольников и их общины, в какой-то мере оказалось даже положительным явлением (безусловно осуждая случаи варварских гонений) для социальной организации демократического «староверческого капитализма», с его сильными, инициативными, изобретательными предпринимателями, с развитым общинным кредитование староверов, основанных на вере и «честном купеческом слове». Лучшим вариантом для страны было бы конечно соединение модернизационных инициатив государства- «сверху», с демократическим и низовым движением русского староверческого и иного другого капитализма- «снизу». Но так, как известно, не произошло.

Важно отметить, что даже послереформенная (после реформ Никона) православная церковь почти ничем не отличалась от ее дореформенного состояния и по-прежнему была настроена враждебно к любым чужеземным (кроме единоверных православных стран) заимствованиям. Русская православная церковь, в большей степени, чем государство, сопротивляясь идущим с Запада процессам секуляризации и светского просвещения, всячески культивировала традиционную средневековую систему ценностей, что и являлось одной из главных причин торможения модернизационных процессов в России.

В то же время, усиливающееся весь XVII век давление Запада (в военно-политической, экономической и культурной сферах) на традиционную Россию послужило тем толчком, который в итоге «разбудил» от «изоляционистской спячки» российское самодержавие и оно стало проводить реформы по изменению традиционного государства, общества и мировоззрения Московской России. Россия уже тогда стояла на пороге Просвещения, и жаждала новой правды, правды мирской.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2016-10-09     Просмотров: 2359    

Можно также почитать из рубрики: Московская Русь - Россия

О посадской (городской) России XVII в.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Автор: Николай
Дата: 2016-10-11

Церковники всегда стремились держать народ в слепом невежестве и всякой там вере в загробную жизнь. Сегодня мы опять видим засилье церкви везде. Все повторяется. Скоро начнут закон божий учить в школах)))

Автор: Сергей
Дата: 2016-10-11

Все время нас учили что старообрядцы это фанатики и т.д. Получается что нет? Но если они не были фанатиками, то как же объяснить их стремление к самосожжению? Это же фанатизм в чистом виде!

Автор: Алексей
Дата: 2016-10-13

Как всегда во всем виновата наше стремление подражать чужим. Нет пророка в своем Отечестве, как верно было замечено.

Автор: Алексей
Дата: 2016-10-13

Еще-взаимопомощь у староверов объяснима тем, что, только помогая друг другу, они могли выжить в условиях постоянных преследований.

Автор: Юрий
Дата: 2016-10-16

Если бы староверы победили тогда, то история страны пошла бы по самому демократическому пути, а мы сейчас жили бы лучше американцев.

Автор: Squire
Дата: 2016-11-23

Реформа Никона это национальное унижение перед заезжими греками и малороссами.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2016-12-01

С церковного раскола середины XVII века берет свое начало историческая болезнь нашей власти: творить историю страны вопреки национальным интересам ее русского большинства ради каких-то вселенских химер. Сначала великой православной империи (как при Алексее Михайловиче), затем преимущественно антинародной петербургской европеизированной империи, затем коммунистической химеры большевизма и наконец, либерального «всечеловечества» в 90-е годы XX века.

Автор: марк
Дата: 2017-03-29

О чем вы пишите??))))Тогда не было России!!Петр еще был мал!!!!И языка Русского не было!!Пушкин еще не родился!!!!Был Славянский(Или вернее Болгарский)Была Московия!!!! Московский кагалат. Было двоеверие!!! Языческое Православие и Христианское Правоверие(ортодоксия)и Спаситель Иисус именовался Исус!! У Греков не было буквы "Ш" вот и нарекли Исус, а не Иешуа!!!

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх