Брежневский «закат» СССР в 1976-1982 гг.

Автор: Вячеслав Бакланов.

1953 год: СССР- жизнь после смерти «бога»- Сталина.

Лаврентий Пылыч Берия
Не оправдал доверия.
Осталися от Берии
Только пух и перия.

(народная частушка 1953 г.)


Как страна прощалась со Сталиным.

Сталин при своей жизни являлся в советском государстве, где атеизм отрицал любую религию- «земным богом». Отсюда его «внезапная» кончина воспринималась миллионами людей как трагедия вселенского масштаба. Или уж во всяком случае, крушением всей жизни до этого Судного дня- 5 марта 1953 г.

«Я хотел задуматься: что теперь будет со всеми нами?- вспоминал свои ощущения того дня писатель-фронтовик И. Эренбург.- Но думать я не мог. Я испытывал то, что тогда, наверное, переживали многие мои соотечественники: оцепенение». Затем были всенародные похороны, общенациональная скорбь миллионов советских граждан, невиданные по своему масштабу в мировой истории. Как переживала страна эту смерть? Об этом лучше всего поведала в стихах поэтесса О. Берггольц, потерявшего во время репрессий своего мужа, отсидевшая по ложному обвинению:

«Обливается сердце кровью…
Наш любимый, наш дорогой!
Обхватив твое изголовье,
Плачет Родина над Тобой».

В стране был объявлен 4-дневный траур. Гроб с телом Сталина внесли в Мавзолей, над входом в который были начертаны два имени: ЛЕНИН и СТАЛИН. Окончание похорон Сталина возвестили протяжные гудки на заводах по всей стране- от Бреста до Владивостока и Чукотки. Позднее поэт Евгений Евтушенко по этому поводу сказал: «Говорят, что этот многотрубный вой, от которого кровь стыла в жилах, напоминал адский вопль умирающего мифического чудовища…». Атмосфера всеобщего шока, ожидание, что жизнь в одночасье может измениться к худшему, так и витало в общественной атмосфере.

Впрочем, были и другие настроения вызванные смертью, казалось бы, бессмертного Вождя. «- Ну что, сдох этот…-обратился безногий инвалид-орденоносец дядя Ваня к 13-летней соседке, принесшей починить свои валенки и потом два дня серьезно размышлявшей: пойти ей в милицию или нет» (Цит. по Алексеевичу. С. Зачарованные смертью.).

Миллионы заключенных и ссыльных, томившихся в лагерях и проживавших на поселениях, восприняли эту новость радостно. «О радость и торжество!- описывал позже свои тогдашние чувства ссыльный Олег Волков.- Наконец-то рассеется долгая ночь над Россией. Только- Боже оборони! Обнаружить свои чувства: кто знает, как еще обернется?...Ссыльные, встречаясь, не смеют высказать свои надежды, но уже не таят повеселевшего взгляда. Трижды ура!».

Палитра общественных настроений в замороженной сталинской диктатурой стране была разнообразной, но в целом господствовала атмосфера всеобщего шока, ожидание, что жизнь в одночасье может измениться к худшему. Однако становилось ясно, что со смертью того, кого считали сверхчеловеком и «земным богом», власть отныне лишалась своего божественного ореола. Поскольку все преемники Сталина наверху, выглядели как «простые смертные» (по Е.Ю. Зубковой).

Новое коллективное руководство во главе с Г. Маленковым

Еще не успел умереть Сталин, лежа в бессознательном положении, как его самые ближайшие соратники начали открытую и подковерную борьбу за власть на самом верху. В какой-то степени повторилась ситуация начала 20-х годов в партийной верхушке, когда был безнадежно больной Ленин. Но на этот раз счет шел на дни и часы.

Когда утром 4 марта 1953 года, по московскому радио было передано «правительственное сообщение о болезни Председателя Совета Министров СССР… товарища Иосифа Виссарионовича Сталина», то там, в частности, сообщалось, что «...тяжелая болезнь товарища Сталина повлечет за собою более или менее длительное неучастие его в руководящей деятельности...». И как далее сообщалось, что правительственные круги (партия и правительство) «…со всей серьезностью учитывают все обстоятельства, связанные с временным уходом товарища Сталина от руководящей государственной и партийной деятельности». Так партийно-государственная верхушка объяснила населению созыв срочного Пленума ЦК, по распределению властных полномочий в стране и партии в момент недееспособности пребывающего в коме вождя.

По мнению большого специалиста в этом вопросе историка Юрия Жукова, уже вечером 3 марта среди сталинских соратников была достигнута некая договоренность, по поводу занятия ключевых постов в партии и правительстве страны. Причем соратники Сталина стали делить между собой власть, тогда когда сам Сталин был еще жив, но никак не мог им в этом помешать. Получив от врачей вести о безнадежности больного вождя, соратники принялись делить портфели так, как будто его уже не было в живых.

Совместное заседание пленума ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Президиума Верховного Совета начал свою работу вечером 5 марта, опять же когда Сталин был еще жив. Там же властные роли были перераспределены следующим образом: должность Председателя Совета Министров СССР, которую ранее занимал Сталин, была передана Г. М. Маленкову, который по факту отныне выступал фигурой №1 в стране и представлял ее за рубежом.

Первыми заместителями Маленкова стали Л. П. Берия, В.М. Молотов, Н.И Булганин, Л.М. Каганович. Однако Маленков в силу ряда причин не стал новым единственным вождем партии и государства. Политически «ловкий» и наиболее образованный Маленков, в силу личных качеств не был способен стать новым диктатором, чего не скажешь о его политическом «союзнике»- Берия.

А вот сама властная пирамида, сложившаяся при Сталине, теперь подверглась решительным изменениям его соратниками, которые, уже не считались с волей вождя отошедшего в мир иной поздно вечером (в 21.50 по московскому времени) 5 марта. Распределение ключевых ролей во властных структурах было произведено келейно, причем главную роль в этом сыграли Берия и Маленков. По мнению историка Р. Пихоя (хорошо проработавшего архивные документы), еще 4 марта Берия отправил Маленкову записку, в которой были заранее распределены важнейшие государственные посты, которые и были утверждены на заседании следующего дня 5 марта.

Был упразднен сталинский секретариат, избранный на съезде XIX съезде. Президиум ЦК КПСС в составе 25 членов и 10 кандидатов сокращен до 10 членов (в составе Маленкова, Берии, Ворошилова, Хрущева, Булганина, Кагановича, Сабурова, Первухина, Молотова и Микояна) и 4 кандидатов; большинство из них вошло в правительство.

Более молодые сталинские выдвиженцы были сразу же оттеснены на второй план. Это, как и сам факт возвращения, ранее опального, при Сталине Молотова на политический олимп (ему было возвращена должность министра иностранных дел СССР) являлось своего рода знаком начавшегося отказа от последних политических перестановок Сталина. По мнению Юрия Жукова, включение Молотова потребовало разрастания нового узкого руководства до «пятерки»- Маленков, Берия, Молотов, Булганин, Каганович. Такая организация власти была впоследствии представлена как «коллективное руководство», носившая во многом временный характер, сложившаяся на основе баланса противоречивых взглядов и интересов высшего тогдашнего руководства.

Огромную власть получил Л. Берия, который возглавил объединенное после слияния МВД и МГБ министерство внутренних дел, ставшее своеобразным суперминистерством выполнявшим к тому же целый ряд народнохозяйственных задач. Известный политический деятель советской эпохи О. Трояновский в своих воспоминаниях дает такую характеристику: «Хотя непосредственно после смерти Сталина фигурой номер один считался Маленков как председатель Совета Министров, фактически ведущую роль играл Берия. Я с ним непосредственно никогда не сталкивался, но знал по рассказам очевидцев, что это был человек безнравственный, не брезговавший никакими средствами для достижения своих целей, но обладавший незаурядным умом и большими организаторскими способностями. Опираясь на Маленкова, а иногда и на некоторых других членов президиума ЦК, он последовательно вел дело к закреплению своего лидерства».

Третьей ключевой фигурой в коллективном руководстве, после Маленкова и Берии стал играть Н.С. Хрущев, который уже в последние годы сталинского правления обладал большим политическим влиянием.

По сути уже в марте 1953 г. в высших эшелонах партии сложились 3 главных центра, возглавляемых сталинскими сподвижниками- Маленковым, Берией, Хрущевым. В этой борьбе каждый опирался и эксплуатировал свои собственные номенклатурные возможности, связанные с особенностями положения в партийно-государственной системе. Базой Маленкова являлось правительство страны, опорой Берии- силовые ведомства, Хрущева- партийный аппарат (Пыжиков А.В.).

В сложившемся триумвирате (Маленков, Берия и Хрущев), Берия становился вторым лицом в государстве. Берия отныне возглавляя все всесильные карательные органы в стране, обладал при этом всей необходимой информацией- досье на всех своих сподвижников, которую можно было использовать в борьбе со своими политическими конкурентами (Жиленков М.). Триумвираторы с самого начала принялись осторожно пересматривать сталинскую политику, начав с отказа единоличного принятия ключевых решений. Причем ключевую роль в этом сыграли Маленков и Берия, а не Хрущев как принято считать.

Уже в траурной речи Маленкова на похоронах Сталина 9 марта 1953 года, где говорилось о внешнеполитических проблемах, появилась «нетрадиционная» для сталинской эпохи мысль о «возможности длительного сосуществования и мирного соревнования двух различных систем - капиталистической и социалистической». Во внутренней политике главная задача виделась Маленкову в том, чтобы «неуклонно добиваться дальнейшего улучшения материального благосостояния рабочих, колхозников, интеллигенции, всех советских людей» (цит. по Аксютин Ю.В.).

На следующий после похорон Сталина день (10 марта), Маленков пригласил на внеочередное закрытое заседание Президиума ЦК идеологических секретарей ЦК М. А.Суслова и П. Н. Поспелова, а также главного редактора «Правды» Д.Т. Шепилова. Маленков на этом заседании всем присутствовавшим заявил, о необходимости «прекратить политику культа личности и перейти к коллективному руководству страной», напоминая членам ЦК, как Сталин сам сильно критиковал их за насаждаемый вокруг него культ (цит. по Опенкин Л.А.). Это был самый первый камень брошенный Маленковым по развенчанию культа личности Сталина, за которым последовали и другие. Уже с 20 марта 1953 года имя Сталина перестает упоминаться в заголовках газетных статей, а его цитирование резко сокращается.

Сам Маленков добровольно снял часть своих полномочий, когда 14 марта 1953 г. отказался от должности секретаря ЦК, передав этот пост Хрущеву. Это в какой-то степени разделило партийную и государственную власти, и, безусловно, укрепило позиции Хрущева получившего контроль над партаппаратом. Однако на тот момент центр тяжести был больше в правительственном аппарате Совета Министров, чем в партийном ЦК, что конечно не радовало Хрущева.

Социально-экономическая программа триумвирата получила в первом официальном докладе Г.М. Маленкова на заседании четвертой сессии Верховного Совета СССР 15 марта 1953 г. Из речи Маленкова: «Законом для нашего правительства является обязанность неослабно заботиться о благе народа, о максимальном удовлетворении его материальных и культурных потребностей…» («Известия» 1953 г.).

Это была пока первая проба сил в дальнейшей коррекции сталинской модели экономического развития, с ее традиционным приоритетом в пользу тяжелой и военной промышленности. В 1953 г. отменили обязательный минимум выработки трудодней в колхозах, введенный в мае 1939 г.

Берия- загадочный реформатор

Еще больший реформаторский пыл стал проявлять Лаврентий Берия. Он, будучи человеком властолюбивым и циничным, в тоже время, безусловно, обладал крупным организаторским талантом, вероятно одним из лучших в послевоенном СССР. 27 марта сего года, по его инициативе (Берия написал записку об амнистии в Президиум ЦК КПСС 26 марта) объявили амнистию заключенным, чей срок не превышал 5 лет, а также несовершеннолетним, женщинам с детьми и беременным. Всего на свободу отпустили 1,2 млн заключенных (кроме политзаключенных осужденных за «контрреволюционные преступления»), хотя это сразу же негативно сказалось на уровне преступности, которая буквально подскочила в городах.

Из-за участившихся преступлений в Москву были введены части внутренних войск, появились конные патрули (Геллер М.Я. Некрич А.М.).2 апреля Берия подал в Президиум ЦК КПСС записку, в которой явствовало, что обвинения против С. Михоэлса были сфальсифицированы, а сам он убит. В записке фактически организаторами его убийства назывались Сталин, Абакумов, заместитель Абакумова Огольцов и бывший министр МГБ Белоруссии Цанава. Это было первое серьезное обвинение в адрес божественного кумира- Сталина.

4 апреля было прекращено «дело врачей- отравителей», а еще через неделю ЦК КПСС приняло постановление «О нарушении законов органами государственной безопасности», открыв тем самым возможность пересмотра множества дел. 10 апреля 1953 г. опять же по инициативе Берия ЦК КПСС отменяет принятые ранее решения по оправдывает репрессированных и полностью закрывает так называемое «мингрельское дело» (Постановления ЦК ВКП(б) от 9 ноября 1951 г., и 27 марта 1952 г.). Именно по инициативе Берия начался демонтаж сталинского ГУЛАГа. Были заброшены самые масштабные возводившиеся руками заключенных «великие стройки», такие как железная дорога Салехард-Игарка в тундре, Каракумский канал и подводный тоннель (13 км) на Сахалин. Были ликвидированы Особое совещание при министре внутренних дел и прокуратуре войск МВД, Верховный суд получил право пересматривать постановления по делам спецподсудности («троек», Особого совещания и коллегий ОГПУ).

4 апреля Берия подписал приказ, в котором запрещалось применять, как писалось в этом документе, «изуверские «методы допроса» - жестокие избиения арестованных, круглосуточное применение наручников на вывернутые за спину руки, длительное лишение сна, заключение арестованных в раздетом виде в холодный карцер». В результате этих пыток подследственные доводились до моральной депрессии, а «иногда и до потери человеческого облика». «Пользуясь таким состоянием арестованных, — говорилось в приказе, — следователи-фальсификаторы подсовывали им заблаговременно сфабрикованные «признания» об антисоветской и шпионско-террористической деятельности» (цит. по Р. Пихоя).

Еще одной частью политики массовой амнистии Берии стало постановление от 20 мая 1953 года, которое снимало паспортные ограничения для граждан, освободившихся из заключения, что позволяло им находить работу в крупных городах. Эти ограничения, по разным оценкам, касались трех миллионов человек (Жиленков М.).

Апрельские разоблачения незаконных приемов госбезопасности, помноженные на смерть главного архитектора репрессий- Сталина вызвали живой протестный отклик в лагерях и ссылках, а также среди родственников заключенных. В редакции газет, прокуратуру и партийные органы буквально посыпались со всей страны жалобы и прошения о пересмотре дел. Неспокойно было в самих лагерях. 26 мая 1953 г. вспыхнуло восстание в норильском Горлаге, жестоко подавленном войсками, причем число убитых исчислялось несколькими сотнями людей.

Берия не понаслышке знал о националистическом подполье в западных республиках СССР, поскольку он долгие годы его беспощадно подавлял. Теперь он предлагал более гибкие методы в национальной политике, такие как: коренизация, частичная децентрализация союзных республик, некоторое допущение национальных и культурных особенностей. Здесь его новаторство выразилось в предложениях более широкой замены русских на руководящих постах в союзных республиках национальными кадрами; учреждении национальных орденов и даже возможности создавать национальные воинские формирования. В обстановке острой политической борьбы за власть в Кремле Берия, таким образом, также рассчитывал получить поддержку и опору в лице национальных элит в союзных республиках СССР. Впоследствии подобные бериевские начинания в национальном вопросе были расценены как «буржуазно-националистические», как разжигание «вражды и розни» между народами СССР.

Вездесущий Берия пытался провести преобразования и во внешней политике. Он явно пытался прекратить начавшуюся «холодную войну» с Западом, вина в развязывании которой, по его мнению, лежала на непреклонном Сталине. Самым смелым было его предложение - объединить Германию из двух ее частей- восточной (под контролем советских войск) и западной- контролируемой англо-американцами, разрешив единому германскому государству быть несоциалистическим! Такое радикальное предложение Берия лишь у Молотова встретило возражение. Берия также считал, что и в других странах Восточной Европы не следует ускоренно насаждать социализм по советскому образцу.

Также он пытался восстановить отношения с Югославией испорченной при Сталине. Берия полагал, что разрыв с Тито был ошибкой, и намечал ее исправить. «Пусть югославы строят, что хотят» (по Кремлеву С.).

То, что частичный демонтаж карательной системы начал активно проводить Берия при поддержке Маленкова и других высокопоставленных членов партийного и советского руководства, сегодня не вызывает ни у кого никакого сомнения. Споры ведутся по мотивам бериевского «либерального» реформаторства. Почему именно главный «каратель страны» последних десятилетий оказался самым «либеральным» из всех сподвижников Сталина? Традиционно многие авторы и биографы (в основном либерального лагеря) Берия склонны были считать его реформаторские начинания исключительно как желание изначально «порочного злодея и интригана» смыть с себя образ главного «сталинского палача».

Такие мотивы у реального, а не «мифологически-демонического» Берия (каким его представляли в 90-е годы), разумеется, присутствовали. Однако этим мотивами объяснить все бериевское реформаторство короткого периода 1953 г. было бы неправильно. Он еще при жизни Сталина, не раз высказывал огромную опасность для страны в продолжении курса «закручивания гаек» и особенно сверхэксплуатации колхозного крестьянства. Однако будучи человеком осторожным и исполнительным Берия выполнял все поручения Сталина максимально энергично и деловито, чем и заслужил уважение «хозяина».

Но с уходом из жизни харизматичного Сталина, Берия, будучи человеком, наиболее осведомленным о настроениях советских граждан хорошо понимал, необходимость отказа от многих наиболее одиозных репрессивных черт сталинской системы. Страна сжатая как пружина, длительное время живущая по законам военного времени остро нуждалась в передышке и наконец, в облегчении жизни.

В тоже время, он как сильная властолюбивая личность, безусловно, претендовал на роль главного преемника Сталина. Но для этого ему надо было обойти своих многочисленных соперников в коллективном руководстве, особенно таких политических тяжеловесов как Маленков (которому формально он был подчинен). А обойти их можно было, только лишь перехватив инициативу реформаторских преобразований в стране. И у Берии это вначале хорошо получилось.

Фактически Берия при слабовольном Маленкове стал теневым правителем страны, что конечно не могло не вызывать глухого недовольства у многих его «соратников». Сама логика борьбы, развернувшаяся в высших эшелонах власти, говорила о том, что необходимо устранить опасного соперника, который мог превратиться в «нового Сталина». Неудивительно, что еще вчерашние политические соратники Берии (особенно Маленков) объединяют усилия, чтобы свалить с помощью заговора наиболее опасную политическую фигуру- Берия.

Ни идеологические споры, ни возможно различные мнения на дальнейшее развитие СССР или его внешней политики не были мотивом этой игры, решающую роль здесь играл страх перед Берией и принадлежащей ему тайной полицией (Прудникова Е.А.). Вождей из коллективного руководства очень беспокоили планы Берии по урезанию влияния партии и подчинения партийных структур правительственным органам, а те в свою очередь всемогущему министру МВД.

Как свидетельствуют документы того времени ведущую роль в заговоре против Берия сыграли Хрущев и Маленков, опираясь на партийный актив и всех членов Президиума ЦК. Именно они привлекли в действие самый весомый политический компонент- армию, а точнее военное руководство, и, прежде всего, маршалов Н.А. Булганина и Г. К. Жукова (Пожаров Алексей). 26 июня 1953 г. во время заседания Президиума Совета Министров СССР, которое затем переросло в заседание президиума ЦК КПСС, так как присутствовали все его члены.

На этом заседании Хрущев озвучил обвинения в адрес Берия: в ревизионизме, «антисоциалистическом подходе» к ситуации в ГДР, и даже в шпионаже в пользу Великобритании в 20-е годы. Когда Берия попытался опротестовать обвинения, то его арестовала группа генералов во главе с маршалом Жуковым.

По горячим следам началось следствие и суд над всесильным маршалом с Лубянки. Наряду с реальными преступлениями Берия в организации «незаконных репрессий» (которые, кстати, организовывали все его «обвинители»), Берии было предъявлен целый набор стандартных для того времени обвинений: шпионаж в пользу иностранных государств, его вражеская деятельность направленная на ликвидацию Советского рабоче-крестьянского строя, стремление к реставрации капитализма и восстановлению господства буржуазии, а также в моральном разложении, в злоупотреблении властью (Политбюро и дело Берия. Сборник документов).

В «банду Берия» попали его ближайшие соратники из органов безопасности: Меркулов В. Н., Кобулов Б.З. Гоглидзе С.А., Мешик П.Я., Деканозов В.Г., Влодзимирский Л.Е. Они также были репрессированы.

Из последнего слова Берии на суде 23 декабря 1953 г.: «Я уже показывал суду, в чём признаю себя виновным. Я долго скрывал свою службу в мусаватистской контрреволюционной разведке. Однако я заявляю, что, даже находясь на службе там, не совершил ничего вредного. Полностью признаю своё морально-бытовое разложение. Многочисленные связи с женщинами, о которых здесь говорилось, позорят меня как гражданина и бывшего члена партии. … Признавая, что я ответственен за перегибы и извращения социалистической законности в 1937—1938 гг., прошу суд учесть, что корыстных и вражеских целей у меня при этом не было. Причина моих преступлений — обстановка того времени. … Не считаю себя виновным в попытке дезорганизовать оборону Кавказа в период Великой Отечественной войны. Прошу вас при вынесении мне приговора тщательно проанализировать мои действия, не рассматривать меня как контрреволюционера, а применить ко мне только те статьи Уголовного кодекса, которые я действительно заслужил». (Цит. по Джанибекян В.Г.).

Расстреляли Берия в тот же день 23 декабря, в бункере штаба Московского военного округа в присутствии генерального прокурора СССР Р. А. Руденко. Первый выстрел, по собственной инициативе произвел из личного оружия генерал-полковник (впоследствии Маршал Советского Союза) П. Ф. Батицкий (по воспоминаниям прокурора А. Антонова-Овсеенко). Как и в недавнем прошлом, массированная демонизация образа Берии в советской прессе вызвали бурное негодование советских граждан, которые буквально стали соревноваться друг с другом в изощренности сильнее заклеймить «лютого врага». Вот как гр. Алексеев (Днепропетровская обл.) в поэтической форме выразил свой праведный гнев по поводу Берии:

«Я не прошу, я требую по праву
Стереть с лица земли тебя змею.
Ты меч поднял на честь мою и славу,
Пусть он обрушится на голову твою». (ЦХСД. Ф.5. Оп. 30. Д.4.).

Берия оказался удобным «козлом отпущения» для всех, особенно для его соратников, у которых также были руки по «локоть в крови». Именно на Берию повесили практически все преступления сталинской эпохи. Особенно уничтожение руководящих кадров партии. Мол, это он, втершись в доверие Сталина, обманывал «великого вождя». Действуя через Сталина, Берия убивал множество невинных людей.

Показательно, что в тот момент Сталин был вне критики. По словам А. Микояна, комментировавшего время до XX съезда КПСС (1956 г.): «Мы не сразу правильную оценку Сталину дали. Сталин умер, мы его два года не критиковали…Мы психологически не дошли тогда до такой критики».

Хрущев против Маленкова

Падение Берия стало концом первого триумвирата. Престиж и влияние Хрущева, главного организатора антибериевского заговора, значительно усилились. Маленков утратил свою опору в партийных кругах и теперь все более зависел от Хрущева, опиравшегося на партийный аппарат. Хрущев еще не мог диктовать свои решения, но и Маленков уже не мог действовать без согласия Хрущева. Оба еще нуждались друг в друге (Геллер М.Я., Некрич А.М.).

Борьба между двумя политическими тяжеловесами происходила по поводу социально-экономических программ. Инициатором нового курса был вначале Г. Маленков. В августе 1953 г. Маленков сформулировал новый курс, предусматривавший социальную переориентацию экономики и приоритетное развитие легкой промышленности (группы «Б»).

8 августа 1953 г. Маленков выступил на VI сессии ВС СССР с речью, в которой он отметил неблагополучие сельского хозяйства и призвал: «Неотложная задача состоит в том, чтобы в течение двух-трех лет резко повысить обеспеченность населения продовольственными и промышленными товарами- мясом, рыбой, маслом, сахаром, кондитерскими изделиями, одеждой, обувью, посудой, мебелью». В своем выступлении Маленков предложил в два раза снизить сельхозналог колхозникам, списать недоимки прошлых лет, а также изменить принцип налогообложения жителей села.

Новый премьер призывал также изменить отношение к личному хозяйству колхозников, расширить жилищное строительство, развивать товарооборот и розничную торговлю. Кроме этого значительно увеличить капиталовложения на развитие легкой, пищевой, рыбной промышленности.

Судьбоносные для миллионов народных масс предложения Маленкова были приняты. План начавшейся с 1951 года пятой пятилетки был в результате пересмотрен в пользу лёгкой промышленности. В ходе преобразований размер приусадебных участков колхозников увеличивался в 5 раз, а налог с них уменьшался вдвое. Все старые долги с колхозников списывались. В результате за 5 лет село стало давать в 1,5 раза больше продуктов. Это сделало Маленкова в народе самым популярным политиком того времени. А у крестьян даже появилась такая байка, что Маленков- «племянник Ленина» (Юрий Борисенок). В тоже время экономический курс Маленкова был настороженно воспринят партийно-хозяйственной элитой, воспитанной на сталинском подходе «тяжелая индустрия- любой ценой». Оппонентом Маленкова выступил Хрущев, отстаивающий на тот момент чуть подкорректированную старую сталинскую политику, но в пользу преимущественного развития группы «А». «Народник» Хрущев (как его однажды назвал Сталин) в то время был намного консервативнее в своих политических программах, чем Берия и Маленков.

А вот Маленков, наконец, призвал к борьбе с привилегиями и бюрократизмом партийного и государственного аппарата, отмечая «полное пренебрежение нуждами народа», «взяточничество и разложение морального облика коммуниста» (Жуков Ю. Н.). Еще в мае 1953 года по инициативе Маленкова было принято постановление правительства, вдвое уменьшавшее вознаграждения партийным чиновникам и ликвидировавшее т. н. «конверты» — дополнительные вознаграждения, не подлежащие учёту (Жуков Ю.Н.).

Это был серьезный вызов главному хозяину страны- партийному аппарату. Маленков буквально играл «с огнем», неудивительно, что он сразу же восстановил против себя массу партийной верхушки, привыкшей считать себя главным распорядителем государственной собственности. А это в свою очередь дало шансы Н. С. Хрущёву, выступив в качестве защитника интересов этой партийно-хозяйственной верхушки и опираясь на нее, нейтрализовать очередного конкурента в борьбе за власть.

Историк Юрий Жуков приводит факты свидетельствующие, что партаппаратчики буквально забросали Хрущева просьбами о возвращении для них доплат в конвертах и увеличении их сумм. Как и в 20-е годы соперничество между руководителями только маскировалось политическими программами, но больше всего оно проходило между лидерами возглавляемых две политические силы: правительственно-хозяйственным аппаратом представленным Маленковым и партийным представленным Хрущевым. Очевидно, что вторая сила была более мощная и более консолидированная.

Уже в августе 1953 года, Хрущёв совершил «ход конем», он смог вернуть партийным работникам отмененные ранее «конверты» и вернул партаппаратчикам невыплаченные их суммы за 3 месяца. Поддержка бюрократов из ЦК, обкомов и горкомов вознесла Хрущева на вершину власти. Как следствие, сентябрьский Пленум ЦК, восстановив должность первого секретаря ЦК, сразу отдал её Хрущёву, своему «защитнику». Как указывал зять Хрущева Аджубей, что «он только казался простоватым человеком и даже хотел выглядеть таким» (Борис Соколов).

С этого времени Хрущев, опираясь на мощную поддержку партийного аппарата, стал уверенно обходить своего главного соперника-Маленкова. Хрущев теперь наверстывал упущенное, пытаясь завоевать одобрение и народных масс. Вот почему на сентябрьском (1953 года) Пленуме ЦК Хрущёв выступил, по существу, с повторением предложений Маленкова – по поддержке развития села и стимулирования развития легкой промышленности, но уже от своего имени.

То, что партийная бюрократия была на стороне Хрущева и целиком поддерживала его, говорит такой факт. В ноябре 1953 г. в ЦК проходило совещание, в котором Г. Маленков в очередной раз выступил с речью, осуждающей взяточничество среди работников аппарата. По воспоминаниям Ф. Бурлацкого, в зале стояла тягостная тишина, «недоумение было перемешано со страхом». Ее нарушил только голос Хрущева: «Все это, конечно, верно, Георгий Максимилианович. Но аппарат- это наша опора». Зал ответил на эту реплику бурными и восторженными аплодисментами.

К концу 1953 г. ситуация в партийных и правительственных кругах сложилась таким образом, что не было уже ни триумвирата, но даже и не дуумвирата (Маленков и Хрущев). Хрущев переиграл Маленкова на самом «главном поле», став главой партии- станового хребта советской государственности. Однако лидерство Хрущева в масштабах всей страны было еще не так очевидно. Сохранялась форма коллективного руководства, да и Маленков как премьер обладал еще большим весом в правительственных кругах. Но его власть и влияние в государстве намного уступало авторитету Хрущева, человека более амбициозного и властного. Хрущев становился новым лидером уже всей страны, в которой все больше набирали обороты процессы десталинизации.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2016-07-06     Просмотров: 2069    

Можно также почитать из рубрики: Советская Россия

Брежневский «закат» СССР в 1976-1982 гг.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Много ли было социализма в СССР?

Автор: Вячеслав Бакланов.

Автор: Никита
Дата: 2016-07-07

Берия был самый оболганный руководтель Советского Союза. Он был намного лучше и умнее Хруща.

Автор: Григорий
Дата: 2016-07-08

Никите: Простак Хрущев, как верно сказано в статье, все равно всех переиграл, включая и Берия. Но был ли лучше Берия Хрущева? Вопрос не из легких. Жестокость Берия общеизвестна. Но и Хрущев дел наворочал. Коммунистической партии в то время нужны были совсем другие руководители.

Автор: Александр
Дата: 2016-07-09

После смерти Сталина созданная им система медленно покатилась по наклонной. Личности подобной ему среди его окружения не нашлась, а без вождя, на которого замыкались ее основные функции, существовать эта система была не в состоянии. Такой личности в новом руководстве страны не было, что и предопределило последующий кризис советской общественно - политической модели.

Автор: Москвич
Дата: 2016-07-28

Александр, даже после смерти Цезаря начались разборки, не говоря уж про Франко и т.д.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх