Брежневский «закат» СССР в 1976-1982 гг.

Автор: Вячеслав Бакланов.

От коммунистического унитаризма к имперско-националистическому федерализму в 20-х годах в Советской России.

Большевиков можно назвать интернационалистическими националистами, или, еще точнее, националистами положительной деятельности
Терри Мартин,
(американский историк)

Национальная политика русских большевиков за короткое время продела сложную эволюцию: от жесткого космополитического унитаризма к фактически умеренному советскому национализму в национальных республиках СССР с сохранением имперского централизма во главе с правящей компартией.

Как большевики-марксисты относились к национальному вопросу вообще? У основоположников марксизма К. Маркса и Ф. Энгельса в их основных работах мы встретим немало подтверждений того что национальный вопрос играл подчиненную роль вопросу социальному. Неслучайно победившие в 1917 году русские большевики считали себя также интернационалистами и главной целью своей деятельности ставили совершение мировой революции и построение космополитического общества, не знающего расовых и национальных различий. Вся последующая практика национального строительства в СССР в целом подтверждала что, несмотря на тактические отступления правящей компартии в этой сфере, этнические проблемы оставались подчиненными политическим и идеологическим целям.

В своей статье по национальному вопросу Ленин заключал: «Марксизм выдвигает на место всякого национализма – интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве». В той же работе Ленин категорически выступал и против федеративного государственного устройства (ПСС. Т.24.). Вплоть до октября 1917 г., Ленин и его соратники были сторонниками крупного централизованного унитарного государства, доказывали необходимость лишь создания областной национальной автономии в рамках единого государства.

В связи с этим возникает резонный вопрос: Почему Ленин и другие кремлевские вожди пошли затем на создание сначала российской, а затем и советской федераций, построенных, как раз по национально-территориальному принципу? Ведь это было явной ревизией теории марксизма в национальном вопросе.

Этому есть объяснение. Недооцененная ранее национальная проблематика в многонациональной стране подготовила для большевиков много неожиданных «сюрпризов». В ходе развернувшихся в стране в период революции и гражданской войне национальных движений, стремления различных национальных окраин к автономизму и даже открытому сепаратизму партии большевиков просто вынуждена была пойти на ряд уступок ради удержания своей власти. Такими уступками стали: признание федеративного устройства Советской России в 1918 году, право народов на самоопределение. Хотя против таких уступок, то есть против создания национальных республик и федерализации советского государства выступали многие видные большевики. Например, Пятаков заявлял, что после того как пролетариат захватил власть в России национальное самоопределение стало ненужным: «Это или просто дипломатическая игра, или это хуже, чем игра, если мы берем это всерьез» (Восьмой съезд РКП (б)). Поддержал Пятакова и Бухарин, полагавший, что право на самоопределение может доверено лишь пролетариату, а не какой-то «фиктивной так называемой воле нации» (Там же).

Однако у Ленина на этот счет было другие соображения. Он ясно видел, что нацменьшинства и малые национальности бывшей Российской империи не доверяют великороссам, даже из числа большевиков. Ленин указывал на распространенные шовинистические настроения среди партийной массы коммунистов. «Поскрести иного коммуниста - найдешь великорусского шовиниста…Он сидит во многих из нас, и с ним надо бороться» (Там же).

Ленин в этом вопросе, как и во многих других, оказался на тот момент прав. Эти тактические уступки, как и поддержка, оказанная большевикам в ходе Гражданской войны национальным окраинам, полностью подтвердила правильность ставки на лозунг права наций на самоопределение в противовес лозунгу белых «единой и неделимой России». Большевикам, ранее «пораженцам» и «нацпредателям» в годы Первой мировой войны, ярым антипатриотам «Великой России» - удалось сделать практически невозможное: вновь объединить в единое государство, казалось бы, полностью распавшееся геополитическое пространство, ранее называвшееся Российской империей.

В целом политическую практику большевизма в национальном вопросе отличали гибкость, условность, стремление упреждать возникновение национальных конфликтов, а не «гасить» их. То есть «работать» с причинами, а не со следствиями национальных проблем. Какова была дальнейшая эволюция национальной политики? От временных соглашений с национальными силами на основе все более широкого признания права народов на политическое самоопределение в условиях борьбы за власть и курса на мировую революцию РСДРП (б) - РКП (б) перешла к национал-коммунизму в определении взаимоотношений советских республик при образовании СССР (Нежинский Л.Н.).

Начало 20-х годов в СССР ознаменовались не только существенной корректировкой экономической политики, но и политики по национальному вопросу. Тому были свои причины. Надежда на скорую пролетарскую революцию в странах Запада угасала. Национальные окраины и появившиеся там национальные партии требовали от Москвы существенных уступок в национальном вопросе. Однако российская имперская традиция унаследованная новым советским руководством так просто не изживалась, даже в партийной среде. Как признавали в 1922 году, сами верховные руководители партии, великодержавными русско-центричными настроениями оказались заражены многие члены партии. Сталин, например, прямо признавал, что в результате нэпа усилился «национализм русский»: «…бродят желания устроить в мирном порядке то, чего не удалось устроить Деникину, т.е. создать так называемую «единую и неделимую». В итоге «мы рискуем оказаться перед картиной разрыва между пролетариатом бывшей державной нации и крестьянами ранее угнетенных наций, что равняется подрыву диктатуры пролетариата» (Красовицкая Т.Ю.).

Требовалось существенно перестроить проводимую национальную политику таким образом, чтобы, не отказавшись от ее цели (объединить все национальности в единое безнациональное суперобщество) на новых устраивающих нацменьшинствах создать еще более могущественное государство по сравнению с российской советской республикой. Среди причин образования СССР больше выделяются политико-централизаторские усилия большевиков и экономическая целесообразность. Для большевистского центра создание союза «независимых» советских республик было и своеобразным полигоном строительства «Всемирной республики Советов» (Красовицкая Т.Ю.). Именно в качестве переходной стадии к полному слиянию народов в мировой коммунистической общности рассматривали образование СССР видные партийные деятели Советского государства. Сталин, например, сам процесс образования СССР, видел в качестве «прообраза грядущей Мировой Советской Социалистической Республики» (Сталин И. В.Т.5).

Вопрос лишь состоял в том, как все это воплотить в жизнь? Тем более, когда надежды на помощь мирового пролетариата призрачны, а индустриальная база в стране разрушена, и доля рабочего класса резко сократилась. В этих условиях союзниками могли стать национальные окраины, но те требовали новых уступок. И это хорошо понимали самые дальновидные руководители в этом вопросе, Ленин и Сталин. Хотя Ленин и называл национализм «буржуазным обманом», однако он признавал, что им можно воспользоваться в тактических целях (ПСС, Т.24).

Сталин в частности отмечал, что понимает советскую национальную политику «как политику уступок националам и национальным предрассудкам» (Сталин И.В.Т.5.). Началось политическое заигрывание с буржуазным национализмом. В основе новых большевистских взглядов и в первую очередь Ленина по национальному вопросу теперь лежало утверждение, что национализм нерусских народов главным образом является реакцией на их угнетение при царизме. В каждом буржуазном национализме угнетенной нации Ленин видел «общедемократическое содержание», которое надо поддержать, тогда, как национализм «угнетателей» (то есть великоруссов) никакой искупительной ценности не имеет.

В завершении Ленин как всегда парадоксально выдвигает лозунг борьбы «со всяким национализмом, и в первую голову с национализмом великорусским» (ПСС. Т.25.). Главной угрозой для будущего многонационального государства был объявлен именно великорусский национализм, что не могло не понравиться «националам». Обозначив главного врага – русский национализм, Ленин был беспощаден и стремился «выжигать» его проявления, особенно после известного «грузинского инцидента» 1922 г., когда он, обвинил даже Дзержинского, Сталина и Орджоникидзе в великорусском шовинизме. Любопытно, что Сталин, соглашаясь с Лениным по поводу главной угрозы – великорусского шовинизма, в то же время всегда критиковал, пусть и менее опасный, местный национализм (Тайны национальной политики ЦК РКП).

В то же время создание РСФСР, а позже и СССР в формате федерации представляло собой лишь внешнюю уступку центра национально-демократическим движениям на периферии при сохранении и усилении внутреннего централизма. Понимая, что «национальный вопрос» сохранил свой взрывоопасный потенциал и в коммунистическо-советском государстве, большевики признали принципы федерального устройства Советского государства и национально-территориального административного строительства.

Но такой национально-территориальный федерализм коммунистического руководства во многом был вынужденной мерой. Разделение по национальному признаку внутри социалистического государства большевики рассматривали как анахронизм, исходя из посылки о приоритете социальных проблем над национальными. Однако для большевиков как считает немецкий исследователь В. Деннингхаус, главное было суть - то есть создать социалистическое государство, по сути, и не столь важно каким оно будет по форме

.

Попытку большевиков обезоружить национализм на местах и лишить, таким образом, его силу надклассовой притягательности увидел крупнейший американский исследователь советской национальной политики Мартин Терри. По его мнению, Ленин и Сталин рассуждали так. Предоставив нациям определенные формы государственности, Советское государство сможет расколоть надклассовый национальный альянс, который имеет своей целью получение государственности. Таким образом, произойдет классовое размежевание, что и позволит советскому правительству привлечь на свою сторону пролетариат и крестьянство, которое поддержат его социалистическую программу (см. Мартин. Т.).

Большевистское центральное руководство стремилось всячески обрести в лице новой коммунистической национальной элиты в национальных республиках страны надежную опору. И это ей во многом удалось, о чем свидетельствует 4-е совещание ЦК РКП (б) с работниками национальных республик в июне 1923 года. Выдвинутая на этом совещании в качестве новации политика коренизации безусловно стала новой еще более выигрышной картой Москвы в национальных республиках.

С точки зрения Терри Мартина коренизация (индигенизация) была профилактической политикой, «…которая имела своей целью обезвредить национализм и воспрепятствовать его распространению среди ранее угнетавшихся нерусских колониальных народов. И именно поэтому для них предполагалось создать национальные территории, языки, элиты и культуры. Составной частью деколонизационной политики индигенности было обвинение в дурном обращении с коренными жителями, которые могли быть выдвинуты (и выдвигались) против всякого русского (или русифицированного местного жителя), если считалось, что он ведет себя как колонизатор» (Мартин.Т.).

Другой такой новаций Москвы стала экономическая политика «выравнивания» отсталых национальных окраин. Сама по себе политика «выравнивания» заключалась в масштабной помощи русского Центра, как материальной, так и гуманитарной, более отсталым восточным народам, призванной дать им возможность догнать более развитые западные народы СССР (Мартин.Т.). Разумеется, в качестве безотказной и «дойной коровы» выступила Россия, вернее ее русские губернии, которые в силу «проклятого прошлого», по мнению Ленина и его соратников, должны таким образом искупить свою «вину» как главной угнетающей нации перед малыми народами бывшей Российской империи. Настоящий «интернационалист» Николай Бухарин считал, что русский народ необходимо искусственно поставить в положение более низкое по сравнению с другими народами и этой ценой «купить себе настоящее доверие прежде угнетенных наций» (См. Вдовин А.И., Зорин В.Ю., Никонов А.В.). Ключевую роль в национальной политике 20-х годов играл Наркомат по делам национальностей. В его задачу входили и содействие культурному и экономическому развитию национальностей и выполнение своеобразной роли посредника между Центром и национальными окраинами-союзными и автономными республиками.

Сегодня альтруистическая политика империи СССР (как обычно именуют на Западе СССР-В.Б.) по развитию национальных окраин оценивается более объективно зарубежными исследователями, чем ранее. Как справедливо указывает Мэтт Пейн, немногие другие империи кроме Советского Союза могли бы похвастаться количеством национальных элит, специально обученных, чтобы выступать в роли политического, культурного и экономического руководства у себя в республиках. Политика коренизации в самых разных национальных республиках принимала разнообразные формы и выступала как «украинизация», «татаризация», «узбекизация» и т.д. И эта политика была в целом успешна. Например, были созданы льготные условия облегчающие вступление в партию и выдвижение в ее руководящие органы из представителей титульных наций. Результаты коренизации партийной и хозяйственной номенклатуры были следующие. В 1929 г. коренная или титульная нация составляла на Украине уже 59 %, Белоруссии – 66 %, Армении – 95 % местной партийной и хозяйственной бюрократии (Андреас Каппелер).

Рекрутируя «националов» в местные и центральные элиты большевистское руководство все больше завоевывало доверие населения на национальных окраинах. На Москву уже не смотрели через призму русского колониализма как ранее. Перемену настроений к Центру хорошо выразил Сталин. По его словам: «Советская власть, до последнего времени являвшаяся властью русской, станет властью не только русской, но и междунациональной, родной для крестьян ранее угнетенных национальностей» (Тайны национальной политики ЦК РКП.).

Национальная политика большевиков в 20-е годы благоприятствовала формированию этнонационального сознания, национальных идентичностей и наконец, самих наций на тех территориях, где никогда не было для этого исторических условий. Руководитель Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) А. И. Микоян имел все основания заявить в 1925 г.: «Самое интересное то, что советская власть создает нации…помогает оформиться отдельным племенам в нации». Эти слова видного партийного деятеля целиком относятся к Средней Азии, Казахстану, Азербайджану, Белоруссии, но и даже Украине, где именно в 20-е годы благодаря конструктивистским усилиям Москвы началось усиленное нациостроительство (Соловей В.Д.).

Украинская государственность и «украинская нация» по мнению А. Горянина появились на свет благодаря деятельности коммунистов в те годы. «Именно их тоталитарная рука, проведя в 20-е годы «большевистскую украинизацию», подготовила истинное рождение украинской нации». Зато, в отличие от нерусских союзных республик, «создававшихся как «национальные дома», территория самой России (РСФСР) формировалась по остаточному принципу (Соловей В.Д.). Для характерной в те годы антирусской пропаганды и сознательной дискриминационной политики в отношении государствообразующего русского народа это являлось нормой. Россия в СССР была донором, а русские были лишены тех прав, которыми в республиках наделялись граждане, относившиеся к «титульным нациям».

Однако было бы неверным утверждать, что большевики сознательно и всерьез «строили» демократическую многонациональную федерацию, исключительно в интересах национальных окраин. В конце концов, не в этом заключалась главная цель национальной политики. «Цель заключалась в том, чтобы обеспечить мирное сосуществование различных национальных культур с зарождающейся общесоюзной социалистической культурой, которой предстояло прийти на смену национальным культурам. Национальные культуры нерусских народов предстояло деполитизировать путем проявления показного, нарочитого уважения к ним» (Мартин Т.).

По своей форме, несмотря на всю декларативность союзных и автономных республиканских конституций, СССР оставался жестко централизованным государством имперского типа. В этой необычной для своего времени империи сохранялась вертикальная иерархическая структура административно-территориального устройства, с отсутствием единого правового равенства всех ее граждан, с правящим классом в виде коммунистической элиты. Другими словами в качестве эксплуатирующей метрополии в СССР выступала многонациональная коммунистическая номенклатура, а не этнокультурная нации в метрополии, как например, в Британской империи. Империей «положительной деятельности» в первую очередь для национальных меньшинств называет СССР Мартин Терри. И в его словах заключался большой смысл. И все-таки имперский характер советской федерации изначально не предполагал равноправия народов и национальностей в СССР.

Имперская иерархичность заключалась и в самой федеративной конструкции СССР. С декабря 1922 г. в СССР установилась следующая иерархия национальных административно-территориальных образований: союзные республики, автономные республики, автономные области, национальные округа, национальные районы и сельсоветы. Иерархичность и неравенство национальных прав были фактически закреплены конституционно. «Титульные», или «коренные» нации союзных республик заняли верхний этаж этой многоярусной и иерархической империи, заняв, таким образом, более привилегированное положение. Нацменьшинства, не имевшие собственной территории, разместились в самом низу этой пирамиды. В результате как пишет Деннингхаус, «великий эксперимент» по созданию единой социалистической нации – советского народа – ущемлял их в правовом отношении и делал более уязвимыми, чем титульные нации.

В целом положительной и демократичной национальной политики большевиков в 20-е годы заключались издержки другого уровня. И связаны они были с той ценой, которую платили народы национальных окраин, подвергавшиеся коммунистическо-советской модернизации. Большевики выступали в качестве модернистов традиционных национальных культур. Причем модернистов жестких и бескомпромиссных, не считающихся с любыми средствами и жертвами для проведения ускоренной «социалистической модернизации».

Строя новый «советский мир» большевики с одной стороны, развивали национально-языковую культуру с привнесением в нее европейских и русских индустриальных достижений, другой стороны, всячески стремились подорвать традиционную культуру, считая ее отсталой, мешающей развитию там социалистических начал. Традиционная культура села, кишлака, аула с их родо-земляческими и «байскими» отношениями, с неравенством между мужчинами и женщинами, любая форма религиозного сознания и т.д. подлежали скорейшему уничтожению.

Разумеется, подобные насильственные действия большевиков по выкорчевыванию вековых традиционных институтов и ценностей воспринималась крайне болезненно для населения «неразвитых» окраин Кавказа, Средней Азии и Казахстана и порой приводило к сопротивлению местного населения. Однако, как считает исследовательница Т. Красовицкая «низшие слои» хотя и несли бремя издержек, получали преимущество цивилизации».

В конце концов, преимущества цивилизации в виде всеобщего образования и медицинского обслуживания, равноправия женщин с мужчинами, городских условий жизни, вместо проживания в грязных юртах, кибитках, саклях на «дикой природе», смогли по достоинству оценить уже в 20-е годы многие жители национальных окраин. Политика экономического и культурного «выравнивания» приносила свои плоды и отвечала интересам и Центра и национальных республик. Но вот что точно не отвечало интересам союзного Центра, так это то, что проводимая политика этно-территориальной национализации в виде союзных и автономных республик неизбежно сеяла национал-сепаратизм.

«Раздача» федеральным Центром этносам и национальностям закрепленных договорами национально-государственных территорий с преимущественным правом в занятии высших должностей лицам «титульных» нации и народов отнюдь не сближала нации в СССР, а скорее их разделяла. Такая этно-государственная сегрегация в СССР закрепляла «…существование в народе представление о национальной территории как о своей собственной и привычку считать национальные меньшинства (особенно на местах) чужаками, а зачастую и незванными гостями» (Мартин. Т.). Все это являлось питательной средой для возникновения межэтнических конфликтов. Слишком дорогими оказались тактические отступления большевиков-интернационалистов. Неслучайно когда Сталин в 30-е годы разглядел усиливающуюся угрозу в виде «местного национализма» для существования многонациональной державы, он отбросил либеральную политику 20-х годов, прибегнул к репрессиям в национальных республиках и сделал ставку на великодержавный русский национализм

.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2015-12-30     Просмотров: 1914    

Можно также почитать из рубрики: Национальный Вопрос

Автор: Г.С.
Дата: 2016-01-02

Русские большевики русскими были лишь по названию. Россию они ненавидили. Россия тюрьма народов, как ими было объявлено. А Ленин, Троцкий, Каменев, Зиновьев и т.д. ненавидили русскую нацию. Засилье евреев тогда было огромным.

Автор: Александр
Дата: 2016-01-04

Тактически, конечно, большевики делалали все верно. Это позволило им одержать победу в гражданской войне и заручиться поддержкой нерусской части населения. Но стратегически это был колоссальный просчет. То есть они своими руками создали национальные республики, которых раньше не было, создали национальные языки, алфавиты, местную интеллигенцию из национальных кадров (предназначение которой и было мутить воду и отстаивать этно национальные ценности) и т.д. Все это в дальнейшем и сыграло не последнюю роль в распаде СССР.

Автор: Иван
Дата: 2016-01-05

Собственно говоря СССР явилась родиной целого ряда национальных государств, так называемого СНГ. Большевики через национальные-союзные республики подготовили базу для образования целого ряда государств-Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Армения, Грузия, Украина и т.д. Мартин Терри прав, называя СССР "положительной империей", то есть империей, которая подготовила и путевку в жизнь новым национальным государствам.

Автор: Сергей Кулик
Дата: 2016-02-24

Большевики с Лениным сплошь ненавидили Россию. Только со Сталина в Россию стали верить.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2016-02-24

Соглашусь с тем, что большевики ленинского призыва были космополитами и безжалостно относились к социально чуждым классам (дворянам, духовенству), особенно русского происхождения. Вытравливали всю традицию русской государственности. А как они палачествовали в годы Гражданской, особенно над крестьянами! Тот же Тухачевский травил тамбовских крестьян удушающими газами. В отличие от космополитов-большевиков (Троцкого, Бухарина, Зиновьева, Каменева) Сталин был почвенником, опиравшийся на русские низы, влившиеся в партию. Он, опираясь на новых выдвиженцев пришедших в партию в 20-е годы совершая с ними по сути контрреволюционный переворот, ликвидировав всю ленинскую верхушку-преторианцев- сторонников Троцкого, Зиновьева, Каменева. Сталинизм в отличие от ленинизма-троцкизма более национальным явлением, но не менее страшным на практике. Сталинский «реальный социализм», был наиболее «русифицированным социализмом», в отличие от «социализма Ленина-Троцкого-Бухарина». Хотя я не считаю, что тогда был вообще социализм. Это была особая мобилизационного типа антикапиталистическая система, успешно решившая ряд насущных проблем, например, проведя индустриализацию.

Автор: Віталій Марченко
Дата: 2016-03-05

Ленин и Сталин это ужас и рвота. Это кумиры всех ватников, всех живых ублюдков, которые пришли на украинскую землю и надругались над ней. Будь они прокляты во веки веков!

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх