К Столетнему юбилею Октября 1917.

Автор: Вячеслав Бакланов

О феодализме и «феодализмах» в Европе.

Автор: Вячеслав Бакланов
  • Главная >>
  • Окраины Империи >>
  • Западные национальные окраины Российской империи (Финляндия, Прибалтика, Польша) в 1900-1917 годах.

Западные национальные окраины Российской империи (Финляндия, Прибалтика, Польша) в 1900-1917 годах.

Всякого националиста преследует мысль, что прошлое можно- и должно- изменить.
Джордж Оруэлл,
(британский писатель)

За время нахождения в составе России три западные окраины – Финляндия, Прибалтика и Польша – проделали значительную эволюцию в системе общеимперского управления. От полной и почти полной автономии со своим даже законодательством и местным самоуправлением до максимальной интеграции с Россией одной окраины (Польша) и целенаправленной политикой поглощения двух других окраин (Финляндия и Прибалтика).

Финляндия

К началу XX века у финнов, до этого шведофицированных и не имевших своего литературного языка, процесс складывания в единую политическую нацию вступил в решающую стадию. Сформировавшаяся под сенью благоприятной для финнов политической автономии финляндская политическая нация, состоявшая из финнов и шведов (86% населения говорило по-фински, 13% – по-шведски), имела в своем составе самую низкую долю русскоязычных граждан из всех западных окраин империи.

Великое княжество Финляндия все больше эволюционировала к обретению своей национальной государственности, и чтобы покончить с финским «казусом» в национализирующейся империи царское правительство в конце XIX в. по финской самостоятельности наносит сильный удар, наделяя финский сейм лишь совещательным, а не законодательным правом. В результате в начале XX века Финляндия представляла собой разворошенный улей финских подданных, возмущенных манифестом Николая II от 3 февраля 1899 г.

Рост организованного национального движения в Финляндии все более радикализировался. Возникла террористическая деятельность в бывшей доселе самой спокойной западной провинции империи. 4 июня 1904 г. ненавистный генерал-губернатор Н.И.Бобриков был убит. Радикально настроенные финские националисты считали, что император нарушил финскую конституцию, и поэтому «Финляндия и Россия находятся в состоянии войны: в 1904–1905 годах эти люди сочувствовали российским эсерам и японцам». Как считает финский историк Пертти Лунтинен, финны в 1905 г. своей всеобщей забастовкой фактически остановили бобриковскую ассимиляцию.

С началом мятежного 1905г. Финляндия превращается еще в очаг освободительного движения, как национального финского, так и общероссийского. «Именно в Гельсингфорс кинулись революционеры из эмиграции и из самой России, именно в его кофейнях и скверах заголосили лучшие ораторы, а матросы и солдаты гарнизона беспрепятственно слонялись от митинга к митингу, слушая об измене русского правительства и что пришло время свергать его. По финским законам не только не мешали тем митингам, но по Гельсингфорсу маршировали вооруженные отряды открыто за революционеров…», – писал А.?Солженицын.

«Финляндия стала для российских революционеров более надежным убежищем, чем соседние европейские государства: оттуда по договорам с Россией, их могли выдать, а финская полиция вообще за ними не следила, и русская не могла иметь в Финляндии своей агентуры» (Солженицын А.И.). Парадоксальная ситуация, когда общеимперская полиция и царская охранка не могла ловить врагов империи – революционеров на отдельной части территории единого государства! В ходе начавшейся революции в России военизированные организации возникли в Финляндии как у левых (красная гвардия), так и у правых («Войма») политических сил. Царское самодержавие в такой ситуации было вынуждено уступить, и манифест 3 февраля 1899 г. был отменен (Национальная политика России: история и современность).

Укрепив свою власть в центре и на местах российское руководство после 1907г. вознамерилось покончить с особым финским статусом в империи и привести Финляндию в общероссийское политико-правовое пространство. Резко против финской самостоятельности выступил Петр Столыпин, провозгласив целью своей политики остановить процесс, ведущий «к почти полному обособлению этой страны».

В 1910г. был принят закон, по которому Финляндии предписывалось избрать двух представителей в Государственный совет и четырех в Думу. Кроме этого согласно закону, утвержденному Николаем II 17 июня, общеимперские законы, затрагивающие Финляндию, должны приниматься только в Российской Думе и Государственном совете, а мнение финляндских Сената и Сейма могло не учитываться. Такую политику Петербурга в финском вопросе поддержали в российском обществе как «слева», так и «справа». Например, известный черносотенец В.М.Пуришкевич радостно воскликнул: «Конец Финляндии!» (Цит. по Дякину В.С.).

В 1912г. через законодательные палаты российского парламента вышли новые законы. Первый устанавливал, что взамен отбывания финнами военной службы, Финляндия обязана вносить определенную сумму в российский бюджет. По второму закону право на госслужбу в Финляндии получали выпускники всех учебных заведений империи, а не как раньше – исключительно Финляндии. Это открывало дорогу к постепенному замещению чиновников – финнов по национальности чиновниками – выходцами из России (Национальная политика России: история и современность). На очереди встал вопрос о ликвидации таможенной границы между Финляндией и Россией, но этому помешала Первая мировая война.

Все эти меры российского правительства вызвали еще большее отчуждение финской общественности от России. В том же 1912 г. Паасикиви и Свинхувуд, молодые политики и будущие президенты Финляндской республики, в частной беседе пришли к выводу, что «так продолжаться не может: мы должны отделиться от России» (Лунтинен П.). Финны открыто саботировали российскую Госдуму и не соглашались избирать в нее своих депутатов. И как полагает финский исследователь Юссила, русификаторские попытки Столыпина в Финляндии успехом не увенчались. «…верно и то, что финский парламент этим ограничениям никогда не подчинялся. Государственная организация Финляндии устояла и пережила самого Столыпина» (См. Кан. А.).

Начавшаяся мировая война затормозила процесс интеграции Финляндии в российское законодательно-правовое поле. Зато она продемонстрировала всю сложную палитру отношений финской автономии со своей метрополией. В Первую мировую войну финнов, как известно, не призывали на фронт, тем не менее, в 1914г. финны организовали отправку в русскую армию 300 финнов-добровольцев. Поэтому 21 ноября 1914 г. на заседании Совета министров отмечали, что финны «ведут себя хорошо, умно и корректно» (Цит. по Булдаков В.П.).

Однако так было не везде. И хотя финская экономика работала на Россию, некоторые молодые финские политики считали, что победа России будет гибельной для Финляндии. В стране возникло сепаратистское движение. Часть финских сепаратистов делали ставку на страны Антанты, часть – на Германию. В 1915–1916 годах около 2 тыс. финнов прошли в Германии военную подготовку в области разведки, саботажа и партизанских методов (См. Мейнандер). Однако в большинстве своем, вплоть до падения монархии в 1917г., финны сохраняли к российскому правительству лояльность, но были настроены на укрепление своей политической автономии в составе России.

Трудно предсказать судьбу Финляндии в случае победы России в войне. Большинство российских и финских историков были убеждены в том, что царское правительство в случае победы в Первой Мировой войне предполагало покончить с финской автономией. С точки зрения финского исследователя А.Кана, об этом свидетельствуют многочисленные материалы документов фонда Департамента внутренних сношений МИДа Российской империи, журналы Совета министров.

Прибалтийская окраина

Как Финляндия и Польша, прибалтийские губернии в начале века выделялись в составе России своей развитой промышленностью и высокой долей городского населения. Наряду с урбанизацией, индустриализацией, развитием инфраструктуры транспорта и мобильностью населения важным фактором модернизации является уровень грамотности населения.

Если мы обратимся к цифрам, то увидим, что на рубеже XIX – XX вв. по уровню грамотности среди всех народов России, первое место занимали эстонцы (процент умеющих читать достигал 94%), за ними шли латыши (85%), немцы (78,5%) (См. Каппелер А.). И только вслед за этими тремя народами (жители Финляндии, где традиционно был один из самых высоких процентов грамотности в империи, в переписи не участвовали) шли другие, русские при этом составляли 29,3%. Революция 1905–1907гг. взорвала этот внешне стабильный и онемеченный край. Особенность революционных событий в крае по сравнению с другими окраинами заключалась в том, что мощный социальный протест в деревне совпал с национальным. Последний (национальный фактор) выразился в виде ожесточенного противостояния между эстонскими, латышскими крестьянами с одной стороны и немецкими помещиками-баронами с другой.

Массовые поджоги немецких помещичьих усадеб крестьянами, недовольство эстонской, латышской буржуазии политическим и экономическим господством немецких баронов в крае – все это заставило властей еще раз обратить внимание на Прибалтику. Но, подавив многочисленные крестьянские восстания, правительство неожиданно осознало, что в Прибалтийском крае надежным союзником могут быть только остзейские немцы. Однако и закрывать глаза, как это было раньше, на непримиримость национальных отношений в крае тоже было опасно. В свою очередь, в условиях наличия враждебного к ним демографического большинства в виде эстонцев и латышей для немецких помещиков российское правительство становилось исключительно единственным союзником.

В то же время из-за своих узкосословных интересов остзейцы так и не смогли пойти на частичные уступки ради сохранения своего дальнейшего преобладания. Осознавая все возрастающее национальное пробуждение коренных жителей Прибалтики, бароны озаботились наращиванием в крае немецкого элемента. Многие из них обращались в Германию к своим историческим соотечественникам, пытаясь привлечь их на постоянное местожительство в Прибалтику.

Были также попытки приглашать российских немцев, живущих за пределами Прибалтики, в Прибалтийский край с целью увеличения немецкой диаспоры (по Бахтурина А.Ю.). Однако все эти попытки успеха не имели. Исторические часы неуклонно тикали и показывали, что многовековая эпоха господства немцев в Прибалтике подходит к концу. Столыпин начал предпринимать меры по преодолению национального обособления не только немцев, но и латышей и эстонцев. Предполагался отказ от политики предпочтения той или иной национальности в крае. Однако на практике успеть это не получилось. Смерть Столыпина, но главное – открытое противодействие прибалтийских немцев помешали осуществлению давно назревших реформ.

Война внесла существенные коррективы в политике правительства в Прибалтике и в отношении к немцам в частности. 20 июля 1914 г. на территории прибалтийских губерний было введено военное положение, власть перешла в руки начальников двух военных округов. По стране прокатилась волна антинемецких погромов. Этнический немец из образцового верноподданного российского императора сразу превратился в ненадежного и подозрительного субъекта, втайне радующегося победам Германии.

Латышские и эстонские общественно-политические круги в Прибалтике с первых дней войны повели активную пропаганду против немцев в периодической печати. Писали, что немцы не выражают патриотических чувств, в связи с началом войны и регулярно занимаются шпионажем в пользу Германии. Подобные обвинения в адрес немцев в Прибалтике печатались и в столичной прессе. Особенно много о враждебной (шпионской) деятельности прибалтийских немцев) печаталось в «Новом времени», «Колоколе», «Вечернем времени», «Русском инвалиде» и т.д. (Бахтурина А.Ю.) Трудно было в то время в условиях массового патриотического психоза отделить правду от вымысла. Однако ясно, что многочисленный шпионаж прибалтийских немцев в пользу Германии был во многом выдумкой эстонцев и латышей, которые таким образом сводили счеты со своими угнетателями.

Правительство решило использовать для себя, устоявшееся общественное мнение о нелояльности прибалтийских немцев к российской короне с целью провести более чем застоявшиеся реформы в крае. В феврале 1915г. земский отдел МВД начал разработку проекта об обязательном выкупе крестьянских и отрезных земель в Прибалтике при содействии казны. Цель – ликвидировать экономическую зависимость эстонских и латышских арендаторов от немецкого дворянства и урегулировать, таким образом, межнациональные противоречия в Прибалтийском крае. Вместо традиционных ландтагов были введены уездные и губернские дворянские собрания, контролируемые губернатором. Кроме этого из введения рыцарств изымалось управление церковными делами и образованием (Никонов В.). Эта реформа у прибалтийских немцев во многом подорвала веру в самодержавие, сохраняющее традиционный сословный порядок в Прибалтике.

Как показали дальнейшие события, время для проведения подобных реформ было выбрано не совсем удачно. Уже к концу 1915 г. большая часть Прибалтики была оккупирована германскими войсками. Но местное население, кроме этнических немцев им не обрадовалось. Немецкий генерал Людендорф, в своих воспоминаниях описал то, что увидел: «Население, за исключением немцев нас чуждалось…Латыши, как оппортунисты, держались выжидательно. Литовцы верили, что для них пробил час освобождения; когда же желанные лучшие времена сразу не наступили, они опять отвернулись от нас и стали относится недоверчиво».

Зато немецкие бароны в отличие от эстонцев и латышей сразу оказались прогермански настроенными, поскольку немецкое командование пообещало сохранить политическое и экономическое господство остзейцев в Прибалтике. В то время как для российского правительства это еще раз стало свидетельством, что прибалтийские немцы им неверны, а значит, для них в будущем не должны быть сохранены какие-либо преференции в крае.

В 1916 г. стали разрабатываться серия новых проектов по преобразованию Прибалтийского края. Правительство решилось навсегда отказаться от опоры на немецкое дворянство в Прибалтике. Предполагалось ликвидировать все сословные привилегии немецких рыцарей, с которыми вынужденно мирилась имперская власть последние двести лет. Но это отнюдь не означало наделение латышей и эстонцев какими-то особыми правами в управлении и самоуправлении по аналогии ранее с немцами. Ставилась задача окончательно покончить с особым статусом прибалтийского края в империи и ввести в Прибалтике общеимперское законодательство (Бахтурина А.Ю.). Однако этим планам не удалось сбыться.

Польша

В экономическом отношении, особенно в развитии промышленности Польская окраина (Привислинские губернии) в начале XX века значительно обгоняла все другие регионы России, являясь самой передовой индустриальной окраиной империи. Только по производству угля и стали Польша уступала лишь Донецкому району. Развитая текстильная и угольная промышленность Польши вызывала раздражение у российских производителей, считавших ее подрывом великорусской промышленности. По отношению к российской власти польское общество было расколото. С одной стороны, жива была острая обида на репрессивную политику этой власти по отношению ко всем активным участникам или сочувствующим им в восстании 60-х гг. XIX века. С другой стороны, существовал большой пласт привилегированного высшего польского класса, который был полностью интегрирован в общероссийскую придворную среду и служилую бюрократию.

Многие из поляков служили на видных государственных постах, среди них – министр путей сообщения Кригер-Войновский, генерал-губернатор виленский, ковеский и гродненский Кршивицкий, губернаторы: пермский – Цехановецкий, ставропольский – Янушкевич, тифлиский –Любич-Ярмолович-Лозина-Лозинский, вологодский – Лапа-Старженецкий и другие. У самого близкого к Николаю II графа Фредерикса, жена была полькой. Много поляков было в Думе и Госсовете, в Сенате, среди выдающихся профессоров, адвокатов, прокуроров, инженеров (по Никонов В.).

Среди политических сил, готовых сотрудничать с царизмом, выделялись польские консерваторы во главе с З.Велепольским и Национальная лига во главе с Р.Дмовским, стоявшая на либеральных позициях. Впоследствии консерваторы в 1905 г. оформились в Партию реальной политики, а либералы – в Польскую национально-демократическую партию. Однако в Польше были и открытые сторонники вооруженной борьбы с царским самодержавием за создание независимого польского государства. Самую радикальную позицию занимала Польская социалистическая партия (ППС) во главе с Юзефом Пилсудским, которая избрала в качестве средства борьбы с оккупантами террор. ППС создавала свои боевые дружины, и уже начиная с ноября 1904 г. открыто вступала на улицах польских городов в вооруженные столкновения с русскими войсками. Ярый антирусист Пилсудский, находясь в Японии, попытался даже во время русско-японской войны (1904-1905) создать польский военный легион, воевавший на стороне японцев. Японцы легиона создавать не стали, но зато получили возможность использовать поляков для получения разведывательной информации (Наленч Д.). После российской революции лидеры ППС предложили свои услуги Австро-Венгрии и стали тесно сотрудничать с военной разведкой этой страны против России.

Революция 1905–1907 гг. для правительства стала временем частичных уступок, в том числе и в отношении национальных окраин. В Польше, где вооруженное противоборство (особенно на улицах Лодзи в 1905 г.) достигло своего накала, правительство рассчитывало через выборы в общероссийскую Думу снять напряжение и умиротворить перманентно мятежную окраину. Были сделаны некоторые уступки: разрешалось в отдельных особых случаях покупать полякам у русских землю для промышленного предпринимательства, были восстановлены выборы предводителей дворянства и введены польский и литовский языки в начальных школах. Разрешалось также изучать польский язык в вузах Варшавского округа.

По указу 1 октября 1905 г. было разрешено учреждать частные польские средние учебные заведения с преподаванием на польском языке, но при этом выпускники польских школ не имели права поступления в высшие учебные заведения Российской империи. Лишь созданному в 1905 г. польскому просветительскому обществу «Матице» разрешалось заняться устройством неофициальных польских школ (Бахтурина А.Ю).

Однако даже эти уступки вызывали возражение членов Комитета министров, считавших, что они лишь способствуют реабилитации полонизма, главного врага обрусения Западного края. Борьба с польским языком вновь приняла государственный характер. За тайное обучение на польском языке устанавливались строгие наказания, польские названия населенных пунктов переименовались на русский лад. Служебные места в учебных заведениях были закрыты не только для поляков, но и для лиц, уличенных в украинофильстве. В декабре 1907 г. было закрыто общество «Матица», а вслед за тем и другие культурно-просветительские учреждения как ведущие «к усугублению начал национальной обособленности и розни» (Западные окраины Российской империи).

На государственную политику в отношении польской окраины огромное влияние оказывали российская правая печать и общественность, которые считали, что любые уступки полякам приведут к новой полонизации «русских» по культуре – белорусов, литовцев и малороссов. Именно под давлением такого мнения Государственный совет провалил законопроект о Городовом положении в Польше, разрешавший гласным в заседаниях говорить по-польски.

Урезанную и откровенно антипольскую направленность имел и принятый в 1911 г. закон о земстве в Западных губерниях, который вводил в крае национальные курии, ограничивавшие представительство поляков-помещиков в земском самоуправлении (Национальная политика России. История и современность). Подобная политика лишь озлобляла даже умеренных по отношению к России поляков. Как заявлял один из лидеров Польской национально-демократической партии Дмовский, «польский народ никогда не примирится с положением граждан второго сорта и не сможет примириться с государством, отводящим ему такое место» (Западные окраины Российской империи).

В результате польское национальное движение, затаившись, ждало своего часа, и его время скоро наступило. «Великая европейская война» 1914–1918 гг., ускорила решение наболевшего польского вопроса. Но в самом начале ее Петербург не только не был готов признать, пусть даже в урезанном виде, польскую автономию, но даже планировал расширить в своем составе территорию русской Польши за счет присоединения к империи Западной Галиции, Силезии и Познани.

Разумеется, планы у Берлина и Вены в польском вопросе были прямо противоположные. С целью создать марионеточное польское государство и оторвать его от России, немцы открыто использовали поляков Пилсудского. Пилсудский в день объявление войны от имени якобы подпольного Национального правительства издал манифест о начале общепольского восстания против России и объявлении последней войны. Однако никакого отклика на призыв Пилсудского не последовало (Западные окраины Российской империи). Польские подданные вначале сохранили лояльность российской короне и храбро воевали в первые годы войны в рядах русской армии.

И только оккупация Польши в 1915г. германскими и австро-венгерскими войсками заставила правительство России начать прорабатывать в административном порядке различные проекты злободневного польского вопроса. Впрочем среди высших российских сановников были и такие кто выступал за предоставление Польше независимости, например министр иностранных дел - С. Сазонов. Во время оккупации польская нация политически раскололась. Польские воинские части храбро воевали как на стороне австро-германского блока (Пилсудский с легионерами), так и на стороне Антанты, в рядах российской и французской армий (Никонов В.).

Драматичность польскому вопросу придавали попытки Австро-Венгрии и Германии решить польский вопрос созданием в ноябре 1916 г. в зоне своей оккупации подконтрольное им Королевство Польское, включив в его Временный Государственный совет Юзефа Пилсудского. Царское правительство безнадежно опаздывало с решением польского вопроса. Тогда как царизм предполагал дать полякам частичную автономию, они сами рассчитывали создать при помощи других государств свое национальное государство.

Западные союзники России Франция и Великобритания призывали царское правительство решить польский вопрос -созданием дружественной России польской государственности. Осознавая свою слабость и всю тщету поляков «полюбить» Россию и стать ее «верными» подданными, российское самодержавие, наконец, решилось. Но только 12 февраля 1917 г., после множества заседаний государственных комиссий по Польше, премьер Голицын представил на утверждение императору решение о даровании Польше статуса независимого государства. Однако Николай II это решение так и не утвердил (Никонов В.). Не захотел, или не успел? Впрочем, жить империи Романовых оставалось чуть больше недели.

Западные окраины со своими особыми статусами уже в правлении Александра III являлись в глазах Петербурга рудиментами прошлых эпох, с которыми следует покончить. Такое мнение еще более укрепилось в правление Николая II, когда все более национализирующаяся имперская власть и элита целенаправленно пыталась слить эти окраины с остальной Россией. Реформы центра по унификации западных окраин продолжались при сопротивлении элит всех трех окраин и были прерваны сначала первой русской революцией 1905–1907 гг., затем полностью нарушены Первой Мировой войной и падением самодержавия в 1917 году.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2015-12-24     Просмотров: 2864    

Можно также почитать из рубрики: Окраины Империи

Автор: Иван
Дата: 2015-12-27

Россия довела народы Прибалтики и Финляндии до того момента чтобы они смогли создать свои национальные государства. Мы тогда выполнили роль учителя, воспитав «учеников» к самостоятельной жизни. Ну а Польшу понятно, мы не могли ни воспитать, ни перевоспитать. Их жажда мести России вскоре воплотилась в нападении на Украину в 1920 г., но они не рассчитали свои силы. Были разбиты.

Автор: Dendroaspis polylepis
Дата: 2015-12-28

Российскую империю загубили-тупой николашка со своей супругой-немкой и евреи. Евреи хорошо "поработали" в России, создав свой жидовской интернационал.

Автор: Александр
Дата: 2015-12-29

Да уж, больше самого Николая II никто для развала Империи не сделал, никакие евреи постараться так не могли. Одно вступление в Первую Мировую чего стоит, в таком состоянии и при такой остроте национального вопроса России воевать, как раз, нельзя было никак.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх