Брежневский «закат» СССР в 1976-1982 гг.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Российская внешняя политика в 90-е годы XX века.

Россия может быть или империей, или демократией, но она не может быть и тем, и другим
Збигнев Бжезинский,
(американский политолог)

Идеализм российской внешней политики

После крушения СССР основной целью внешней политики России стало стремление войти в «Большой Запад» и стать органичной частью сообщества самых «цивилизованных» стран мира. Причем войти в западный клуб не просто на любых основаниях и быть там безмолвным «статистом», а быть одним из ведущих «солистов» в западном «оркестре» и при этом сохранить свое геополитическое влияние на ближайшие территории бывшего СССР, ставшего СНГ.

Россия в то время исходила из ложного пацифистского постулата, что с окончанием биполярного мира эпохи холодной войны в мире между всеми странами, особенно между ведущими державами, установится настоящее равноправие. А России наряду с США и другими крупными державами будет позволено определять цивилизованные и общемировые правила игры для всех остальных стран мира, наказывая при этом «злостных» нарушителей международного права.

Российские политики исходили из того, что после крушения мировой коммунистической системы, перехода к единому мировому рыночному хозяйству и демократии, уже невозможны по определению существование серьезных геополитических конфликтов между сильнейшими державами планеты. И что мир стал взаимозависимым и многополярным, а никак не однополярным во главе с США. Это были ложные и вредные иллюзии, своего рода продолжение горбачевского и перестроечного «нового мышления» о якобы установления эпохи «общечеловеческого» мира.

По сути, исходили из мечтательно-либеральной утопии, что США, ставшие самой могущественной державой мира после распада СССР, добровольно откажутся от редкой возможности по установлению мировой гегемонии и станут «работать» на всех, урезая свои естественные амбиции. Российские политики-демократы неискушенные конкуренцией в капиталистическом мире и вправду воспринимали жизнь в мировой системе капитализма сквозь розовые очки, не считаясь с реальностью.

При этом прозападный вектор внешней политики в первые годы президентства Ельцина тотально доминировал. Его главным куратором был сам министр иностранных дел Андрей Козырев. Козырев считал, что Запад примет Россию в свой «цивилизованный западный клуб» с распростертыми объятиями и позволит ей занять там лидирующие места. Ради такой желанной для себя роли Россия не скупилась на буквально «царские подарки» для Запада, оказывая ему услугу за услугой, делая одну геополитическую уступку за уступкой. Причем все это делалось, как оказалось потом, на безвозмездной основе. Характерно воспоминание бывшего американского президента Р. Никсона о беседе с А. Козыревым в 1993 г. Никсона просто ошеломило то, что постсоветская Россия готова считать общие интересы США и Запада своими (по Тренину Д). И это не были пустыми словами.

Россия по первому требованию прекращала всякие сношения с недружественными для Запада странами (Ливия, Ирак, Сирия, Куба и т.д.), теряя при этом выгодные для себя контракты и рынки во многих регионах, которые затем заполнялись присутствием чаще всего западных стран. Выводила свои войска из Германии (откуда были выведены свыше 500 тысяч военнослужащих, 12000 танков, множество иной боевой техники), Венгрии, Польши, Чехословакии, распускала ОВД в обмен на пустые обещания Запада не принимать эти страны в НАТО и не размещать там свои войска.

Делая эти уступки, Россия рассчитывала на серьезную финансовую помощь Запада для проведения своих реформ, сравнимую с той, что была оказана Европе после Второй мировой войны по плану Маршалла, а также принятие во все западные и европейские структуры, включая МВФ, большую «семерку», НАТО и ЕС. Например, заявления о желании России вступить в НАТО звучали из уст президента Б.Ельцина и вице-президента А.Руцкого, а о стремлении стать членом ЕС из уст председателя Правительства Виктора Черномырдина (С.А.Караганова, И.Ю.Юргенса).

Российские «обиды» на Запад

Хотя Россия в первой половине 90-х годов искренне считала себя частью западного мира и ждала от Запада реальных подтверждений этому, в ответ Запад, по словам Анатолия Уткина, не отменил даже такие одиозные символы «холодной войны», как поправка Джексона-Вэника (запрет на торговое партнерство с режимом наибольшего благоприятствования). «Москве не предоставлен стандартный статус наибольшего благоприятствования в торговле. Поход на Запад не привел Россию в его ряды, в НАТО, ОЭСР, МВФ, ГАТТ, «семерку», КОКОМ и другие западные организации».

Единственным достижением России в этот период можно было считать принятие ее в Совет Европы (1996 г.), наряду с другими членами СНГ. Однако эта «площадка» не давала никаких ей практических преимуществ, зато Россию там все время жестко критиковали за «зверства» российских военных в Чечне, за нарушение прав человека и т.д. К середине 90-х годов постепенно шло отрезвление от прозападной политики страны. Ранее прозападный безоговорочный курс перестал быть таковым. И даже в среде убежденных российских демократов-западников появились критики политики Запада в отношении России (Бажанов Е.П.).

Обвинения со стороны российских партий, деятелей ВПК, элит Западу выдвигались и более тяжелые. Например, в создании международного экономического механизма по выкачиванию денег из России на Запад. По словам отечественного мыслителя Козина Н.Г., Россия вместо мечтательного проекта соединения западного капитала и технологий с российскими природными ресурсами получила от Запада «жесткую реальность ежегодного оттока капитала на сумму 15–20 и более млрд долларов, уже на протяжении почти двух десятков лет обескровливающего российскую экономику, в которой частная собственность вообще приняла выраженную оффшорную структуру – это когда собственность страны и нации по сути не принадлежит стране и нации».

Очень обидело Россию, что НАТО не дав приглашение России на вступление в этот альянс, нарушило ранее данное обещание российским руководителям, не включать в свой состав восточноевропейские бывшие социалистические страны. Для Москвы, по словам Д. Тренина, расширение НАТО на восток стало символом стремления Запада воспользоваться слабостью России и актом вероломства.

В чем причины такой обиды России на Запад и недопонимания ими друг друга? Во многом это произошло из-за разницы в восприятии роли каждой стороны в новой системе мирового порядка. «Запад пошел по пути закрепления своего единоличного лидерства в мире с твердым намерением обеспечить себе все блага мирового развития на условиях своего абсолютного доминирования» (Козин Н.Г.).

Отсюда отношение Запада и особенно США к России было следующим: Россия как побежденная в «холодной войне» страна и должна себя вести как побежденный игрок перед победителем, т.е. должна была, как когда-то Германия после Второй мировой войны, полностью раскаяться за содеянное в прошлом (за коммунизм), перестать играть роль «великой державы» и стать «нормальной страной», лишенной каких-либо амбиций, с благодарностью выполнять все «уроки», данные великодушным «победителем» и главным учителем – Западом, и только после этого надеяться на включение в состав западного сообщества. Причем на общих основаниях, наряду с большинством восточноевропейских стран и без права особого голоса в «западном концерте».

В интересы Запада вовсе не входило иметь в своем составе сильную да еще и самостоятельную Россию, как того хотели российские руководители. Ведущий эксперт по вопросам демократизации Томас Карозерс заметил на этот счет: «После Второй мировой войны Германия и Япония без вопросов были включены в американский мир. Но было непонятно, кому и зачем была нужна сильная Россия». А вот к другой роли Россия не только была не готова, но и считала себя обиженной высокомерным пренебрежением Запада.

Горькие внешнеполитические плоды российских уступок Западу

В глобальной геополитике последних веков роль России сводилась, с одной стороны, к держанию баланса между всеми силовыми центрами и полюсами на евразийском пространстве, с другой стороны, к роли посредника между всеми цивилизациями и культурами, как Востока, так и Запада, а также и даже их объединителя и ведущего игрока. Но в 90-е гг. прошлого века произошло «выпадение» России из большой политики, вызванное катастрофическими внутренними преобразованиями. Властная элита России в 90-е годы добровольно, ради новых евроатлантических, признанных общечеловеческими ценностями, отказалась от исторической преемственности еще Российской империи, затем СССР играть одну из ведущих ролей на пространстве Евразии и в других частях света, а также иметь свои пространства и зоны влияния.

Это проявилось в том, что Россия либо сама добровольно уходила из некоторых регионов, например из Африки, Ближнего Востока, либо ее просто выталкивали более мощные конкуренты. Выталкивание России проходило даже в ее самой исторической имперской зоне- постсоветском пространстве СНГ. Полностью ушла Прибалтика в Евросоюз, на очереди встали Украина, Молдавия, Грузия. В то время как Азербайджан и республики Центральной Азии все более исламизировались и становились все более отчужденными от Москвы. Нелегко давалось российской политической элите осознание того, что Россия уже не является супердержавой, и ее ресурсы по сравнению с СССР сильно ограничены.

Очень трудно происходило «привыкание» России к новому однополярному миру во главе с США. Российские руководители и политологи, поэтому долго отказывались называть вещи своими именами, принимать суровую реальность и убаюкивали себя тем, что мировой порядок является многополярным и Россия в нем является одним из «центров силы». Россия наотрез отказывалась признать себя побежденной в холодной войне, как всерьез считали американские руководители и лишь публично не говорили об этом российским политикам. Вот только российские политики не хотели принять мир, каким он виделся большинству, и всячески пытались заменить неудобное настоящее, на желанный образ будущего (Торкунов А.В.).

Но это не было сознательной политикой самообмана, скорее наоборот, проявлением исторического бессознательного. Просто Россия давно свыклась с ролью великой державы, вникающей в дела далеких стран и регионов и играющей роль мощной силы, то сокрушающей очередного гегемона (Наполеона, Гитлера), то играющей роль верховного арбитра в «великих спорах» между державами.

Великодержавное имперское сознание, исторически привитое и усвоенное чуть ли на уровне генетического кода российским правящим классом, всякий раз давало о себе знать, когда Россия считала, что ей пренебрегают другие державы. В конце концов, у России всегда оставался на руках серьезный козырь в тяжбе с США и Западом- обладание ядерным оружием, которое даже несмотря на сокращения, способно было уничтожить не только Запад, но и все человечество.

Это и приводило к угрожающе раздраженным словесным эскападам Президента России Ельцина, порой пугающим западную общественность; военным «казусам», типа бесполезного (поскольку после него Россия вывела свои войска из Югославии) с военно-стратегической точки зрения марш-броска 200 российских десантников на Приштину в 1999?г. Причиной такого рода «эксцессов» была, с одной стороны, «обида» на Запад, а с другой – острое желание напомнить Западу, что с Россией надо считаться именно как с великой державой. В чем тут дело?

Действия обиженной России

Горькое осознание того, что Россия была Западом обманута, и он не желает с ней считаться, привели к попыткам России создать антизападный блок из России, Китая и Индии (идея союза принадлежала министру иностранных дел Е.?Примакову), хотя, с другой стороны, можно было это представить как политику шантажа и давления на все тот же Запад. С 1998?г. стали проходить регулярные саммиты с участием глав трех перечисленных держав.

Однако на практике они ни к чему не привели. Попытка создать своего рода мощный геополитический противовес из трех евразийских держав закончилась полной неудачей. Совместные саммиты Москва – Дели – Пекин на практике превратились, как дипломаты выражаются, в «международные площадки для сверки часов», другими словами – в праздный политический словесный клуб без практической пользы.

Главная причина заключалась в том, что ни Китаю, ни Индии на тот момент не было не просто нужды ссориться с Западом, а выстраивание тесных отношений с Западом полностью отвечало их интересам. К тому же год от года слабеющая Россия, буквально вымаливающая очередные займы у МВФ, производила не самое лучшее впечатление.

Слабость России шла в полное противоречие с заявленными правительством Примакова стратегией внешней политики: «защита в широком плане, широким фронтом государственно-национальных интересов России с помощью диверсификации и активизации внешней политики и при одновременном стремлении не скатиться к конфронтации». Тогда же российский МИД поставил конкретные задачи: 1) сохранение территориальной целостности; 2) плановое вхождение в мировое хозяйство в качестве равноправного участника; 3) противодействие негативному влиянию извне на СНГ; 4) реструктуризации промышленности главным образом через экспорт вооружений; 5) продвижение российского капитала за рубеж (Выступление Е.М. Примакова на 6 Ассамблее Совета по внешней и оборонной политике 14 марта 1998 г.).

Военная агрессия войск НАТО против Югославии весной 1999г. привела к самому острому кризису в отношениях между Россией и Западом. Запад во главе с США не счел нужным считаться со страной, не имеющей серьезного экономического и политического веса, цинично считая, что у России просто нет другого выхода, как присоединиться к доминирующему полюсу силы, чтобы не быть «съеденной» более сильными и экспансивными соседями: Китаем и исламским миром. Россия оказалась в сложном положении, лишенная каких-либо средств и ресурсов противодействовать на мировой арене Западу, к тому же оставшись в «гордом одиночестве», без каких-либо союзников, Россия сначала выбрала бесперспективную роль «обиженной стороны», во всем обвиняющей «корыстный и империалистический Запад».

В стране начался настоящий печатный бум публикаций, доказывающих историческую «агрессивность» Запада в отношении России и необходимость придерживаться «особого пути» развития. Однако и в планы Запада вовсе не входило иметь обозленную Россию, имеющую свыше 40% ядерного арсенала планеты и способную вооружить им всех западных противников и «изгоев», от Северной Кореи до Кубы. К тому же Запад резонно опасался, что отверженная Россия может войти в союз с поднимающимся гигантом Китаем, и в этом союзе Китай наверняка станет главенствующим партнером над более слабой Россией. Новый возможный союз экономического гиганта Китая и слабеющей России, но при этом имеющей гигантский ракетно-ядерный арсенал, был крайне опасен для США и Запада в целом.

Вот поэтому России, к тому же сыгравшей главную роль в принятие сербским «диктатором» С.Милошевичем (переговоры с С.Милошевичем вел В.Черномырдин) всех условий НАТО о выводе своих войск из Косово, в качестве «поощрения» было предложено принять участие в саммите «большой семерки» в Кельне в июне 1999г., с последующим принятием ее на постоянной основе в этот престижный и влиятельный западный международный клуб. Так «семерка» с участием Россия превратилась в «восьмерку» (Современные международные отношения и Мировая политика. М. 2004).

А Запад между тем все более разочаровывался в «демократической» России. Там резко усилились антироссийские настроения, подстегиваемые скандалами, связанными с коррупцией в окружении Б.?Ельцина, влиянием его «семьи», новой войной в Чечне и выяснением вопроса «кто потерял Россию?» (Шевцова Лилия). Разочарование вызывал и тот факт, что Россия упорно при этом не хотела расставаться со своей великодержавной ролью на постсоветском пространстве, как того от нее требовал Запад.

Збигнев Бжезинский с присущей ему циничной прямотой в своей знаменитой работе «Великая шахматная доска…» прямо указывал на «нужное поведение» России для Запада. А именно: «развалить российскую империю», поскольку, с его точки зрения, большая территория России мешает ей стать «демократической страной»; создать на ее базе свободную конфедерацию земель и территорий с возможным выходом из нее республик Северного Кавказа и Поволжья и только в таком качестве Россия сможет перестать «кошмарить» своих соседей и, став демократической страной, влиться в западное сообщество. А это, в свою очередь, не могло устроить Россию, которая не только не хотела «отпустить» национальные окраины, но и вознамерилась рано или поздно объединить под своим державным скипетром все постсоветское пространство.

Конфликт России с Западом имел две основные причины. Первая причина заключалась в ценностном разрыве: либерально-демократический и развитый капиталистический Запад не имел ничего общего с авторитарно-клановой и псевдокапиталистической Россией, все более выпадающей на периферию капиталистической мир-системы. Россия, по мнению Запада, отказалась демонтировать свою чуждую Западу византийско-азиатскую цивилизационную сущность и тем самым лишила себя надежды стать частью единой западной цивилизации.

Вторая причина лежала в геополитической плоскости, а именно в борьбе за так называемое постсоветское пространство. Последнее Кремль рассматривал как свою зону «жизненно важных интересов», а государства СНГ лишь по недоразумению и случайно возникшие в ходе развала Союза должны рано или поздно войти в «Большую Россию».

Имплицитно Кремль не хотел отказываться от своей великодержавной цивилизационно-имперской сущности и поэтому верил, что рано или поздно «час» имперской «сборки» настанет, в то время как Запад видел эти государства суверенными и независимыми (только от Москвы), вставшими на путь демократического строительства и рассматривал эти страны как потенциальных членов огромного евроатлантического сообщества. В недалекой перспективе эти государства американцы и западноевропейцы рассматривали как будущих членов НАТО и других евро-атлантических структур. Разумеется, подобные планы вовсе не устраивали Москву.

СНГ как имперское «ближнее зарубежье» России

Если с Западом Россия в 90-е годы, в целом вела себя как страна Идеалист лишенная какого-либо имперского синдрома, то на постсоветском пространстве в эти годы Россия стремилась придерживаться неоимперской политики, в силу своего естественного лидирующего положения там. Содружество СНГ (в его состав к 1993 г. вошли 12 республик из бывших 15 республик СССР) стало своего рода великодержавной компенсацией за провальную политику односторонних уступок в отношении Запада. А при правительстве Примакова в 1998 г., СНГ фактически и вовсе было объявлено зоной жизненно важных интересов для России.

Как верно указывает французская исследовательница Элен Каррер д'Анкосс, еще начиная с главы МИДа Евгения Примакова (1996 г.), Россия считала СНГ пространством, необходимым для интересов РФ, рынком сбыта, а главное, зоной влияния, которая позволит стране, лишенной империи, восстановить утраченное могущество. Наконец, Россия объявила о том, что будет защищать интересы 25 миллионной русскоязычной диаспоры оставшихся проживать в республиках СНГ после распада СССР.

На постсоветском пространстве, или на пространстве «ближнего зарубежья» Россия пыталась таким образом вернуть себе утраченное великодержавие. В пользу этой политики была и сама география. После распада СССР, несмотря на всю прозападную риторику и идеологию, Россия оказалась еще более удалена от Европы и отодвинута в холодную евроазиатскую часть материка. Она лишилась огромных территорий и оказалась в границах начала XVII века, потеряв при этом большинство портов и удобных выходов к теплым морям - Черному и Балтийскому.

В жестких условиях масштабной падения промышленного производства страна была поставлена перед необходимостью выбирать- стать сырьевым и политически пассивным придатком Европы, или, скорректировав свою идеологию вновь попытаться превратиться в своеобразный политический и экономический «Третий Рим» для стран «ближнего зарубежья». Вновь стал актуальным вопрос: Европа и Запад или евразийство?

Масштабной региональной интеграции с участием и патронажем России должно было способствовать то, что в республиках СНГ падение производства и уровня жизни было намного больше, чем в России. Россия выступала естественным центром притяжения, для большинства стран СНГ исходя из огромного количества у нее ресурсов: военных, человеческих, промышленных, научно-технологических. Критически важным как, оказалось, впоследствии стало то, что у России оставался и такой важный козырь как нефть-газ. И наконец, именно Россия любезно согласилась взять на себя все обязательства по выплате огромного советского внешнего долга, сняв это бремя со всех республик СНГ.

Экономика стала главным экзаменатором постсоветской интеграции. Осенью 1995 г. был учрежден таможенный союз России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, отменяющий госпошлины во взаимной торговле. Однако во внешнеторговом обороте России в силу ее серьезных экономических проблем удельный вес стран-членов СНГ неуклонно снижался. В 1995 г. он составил 25% общего объема внешней торговли РФ. Но курс на интеграцию с рядом республик СНГ был продолжен. 26 февраля 1999 г. Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан подписали договор о Таможенном союзе и едином экономическом пространстве, ставшее будущим ЕвраАзЭС.

Настоящей удачей для российского руководства во главе с Ельциным стало подписание Договора об образовании союзного Белоруссии и России в 1997 году. Этот союз создал своего рода прецедент к дальнейшей и более полной интеграции постсоветского пространства вокруг России. В свою очередь на Западе создание подобного союзного договора вызвало шквал критики и обвинения в адрес Москвы в том, что она пытается воссоздать советскую империю.

Гораздо лучше складывалась интеграция в военной сфере, где превосходство России было неоспоримым. Только в течении 1993 г. было подписано свыше 90 соглашений со странами СНГ по военному и военно-техническому сотрудничеству. Россия по очень выгодной цене поставляла оружие своим союзникам по СНГ, фактически бесплатно готовила для них офицерский корпус.

Еще в 1992 г. был подписан Договор о коллективной безопасности, укрепивший практику российского миротворчества, установивший совместный контроль внешних границ СНГ. Российские миротворцы затем участвовали во всех в разрешении кровавых конфликтов на территории бывшего СССР: меж-таджикском, грузино-абхазском, приднестровском, армяно-азербайджанском. При этом миротворческая роль России была оценена высоко.

Интересно отметить что Россия по примеру ЕС стремилась интегрировать вокруг себя – СНГ, заимствуя оттуда многие организационные структуры. Но в силу экономической слабости и политической непривлекательности самой России, ориентации многих республик СНГ на другие страны, эта организация так и не стала двигателем постсоветской интеграции вокруг Москвы.

Задним числом, позже признавая многие неудачи СНГ, Владимир Путин метко назвал эту организацию формой «цивилизованного развода», после распада СССР. Действительно в 90-е годы процессы размежевания между республиками СНГ и процессы национального самоопределения явно опережали все процессы интеграции и сближения между ними. Гораздо лучше у России удавалось сотрудничество с республиками на двусторонней основе. В 1997 г. после долгих и сложных переговоров, наконец, был подписан договор с Украиной о разделе Черноморского флота и о статусе его главной базы- города Севастополя.

Слабость России не позволяла ей стать центром «сборки» интеграции постсоветского пространства. Дезинтеграционные процессы на постсоветском пространстве происходили не только из-за слабости самой России, но и из-за целенаправленной политики США, стран НАТО, а также и Турции (Анкара прилагала усилия по объединению всех тюркоязычных стран СНГ вокруг себя). Появились и интеграционные объединения, идущие вразрез с российским лидерством интеграции на постсоветском пространстве,- ГУАМ (Организация Грузии, Украины, Азербайджана, Молдавии в 1997 г.).

В целом внешняя политика России в 90-е годы несла в себе родовую печать, огромного, но пораженного непонятным недугом очень слабого государства. С одной стороны всячески пытавшегося вытравить свою историческую имперскую традицию. С другой стороны незаметно для себя и других выправляла свою гордую осанку и вступала на свою естественный путь- исторической великодержавной России.

Автор: Бакланов Вячеслав.     Дата: 2015-12-12     Просмотров: 2845    

Можно также почитать из рубрики: Новорусская Россия

Автор: Иван
Дата: 2015-12-15

Внешняя политика России в 90-е годы как раз хорошо показала, что со слабым государством считаются мало. Трудно даже представить себе, как бы к нам относился бы Запад в то время, не будь у нас ядерного оружия.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2015-12-16

Ивану: Представить можно. Москву и Питер бы бомбили как Белград и другие сербские города. А потом предложили бы отказаться от Северного Кавказа и других национальных республик, которых "мы угнетаем". И вот тогда в ополовиненном составе нас приняли бы в НАТО и в ЕС.

Автор: Александр
Дата: 2015-12-19

Более дикого и безумного пути выхода из советской системы и интеграции в "мировое сообщество", чем избрала российская элита невозможно себе и представить, последствия этого выбора для страны были хуже чем последствия мировых войн с их огромными жертвами и последующей хозяйственно-экономической разрухой.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх