О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

А была ли русская нация в первой половине XIX века?

... у нас господа и крестьяне происходят от двух различных племен, которые не успели еще перемешаться обычаями и нравами.
Александр Грибоедов,
(русский писатель, дипломат, статский советник)

Французская революция и наполеоновские войны дали мощный импульс пробуждению национального самосознания народов Европы. По словам исследователя Чарльза Тилли именно наполеоновская «имперская администрация заложила на большей части Европы основы нового национализма обоих типов: российского, прусского и британского, но также и польского, немецкого и итальянского». Силу национализма, скрытом в слове «патриотизм» уже ощутили на себе наполеоновские армии в Испании, России и Германии. В результате ранее победоносная французская армия стала терпеть там поражения. Но вот только последствия такого национального подъема у России и ряда европейских стран оказались разные. Во многом это зависело от состояния самого общества, западноевропейского и российского.

Действительно сама война 1812 года привела к невиданному в истории императорской России патриотическому подъему, охватившему буквально все сословия. На короткое время общий патриотический настрой в какой-то мере объединил расколотую на противоположные сословия страну, консолидировал все многогранное российское общество на борьбу с не прошеными завоевателями. Но если борьба с французскими завоевателями в Европе способствовала сначала формированию национализма, а тот в свою очередь заложил основу европейских наций, то в России, где патриотизм имел сугубо сословные черты и он не стал главным фактором единства всего общества и его объединения в нацию.

Ситуацию усугублял глубокий социокультурный раскол в обществе, который явился последствием петровских реформ. Между вестернизировавшимися дворянами, чиновниками и подавляющим населением России-крестьянами, мещанами и почвенным духовенством лежала глубокая культурная пропасть. 90% населения страны-крестьяне, по сути, были в глазах помещиков-европейцев, варварским народом, своего рода «туземцами», которых эксплуатировали не внешние, а «внутренние колонизаторы»- русские помещики, говорившие на чужом, французском языке. Такую общественную модель А. Эткинд назвал «самоколонизацией».

Сложность ситуации объяснялось тем, что начиная с Петра I- императорская династия и дворянское сословие выбрав Европу в качестве желанного образца для подражания - предельно европеизировались. Но при этом взяв за основу больше культурные формы, а не правовые и гражданственные. В этом была своя логика. Ведь если признавать всех русских подданных равными- то, кто же тогда будет задаром трудиться и создавать блага для блестящего паразитического дворянского сословия? Чтобы просвещенные и высококультурные дворяне могли жить на широкую ногу в столице и имениях, или выезжать в благословенную для них Европу и просаживать там средства, вырученные от эксплуатации крепостных крестьян.

Напитавшись европейской просветительской литературой (включая и цивилизаторско-колониальной), русские дворяне - доморощенные колонизаторы воспринимали своих крепостных крестьян точно так же, как воспринимали туземных «дикарей» (чернокожих и индейцев) европейские колонизаторы. По словам Тлостановой М.В., «этнически русский крестьянин легко становился эквивалентом афроамериканского раба или индейца не по цвету кожи, а по своей функции в обществе».

В тоже время русская элита, и, причем добровольно, сама была колонизована- духовно и ментально внешним колонизатором-Западом. По отношению к последнему русское дворянство и зарождавшаяся интеллигенция ощущала свою второсортность. Европа была Всем для русского образованного чиновника и дворянина. Оттуда русская мысль черпала ведущие общественные идеи, научные концепции, пытаясь копировать их и внедрить их у себя. Вот только русская политическая и социально-экономическая почва (абсолютное самодержавие, крепостное право и т.д.)- была малопригодной для такого заимствования. Отсюда и типичное русское самоуничижение, и ощущение своей культурной «неполноценности» по отношению к «высокоразвитым» европейцам. Типичное колониалистское мышление. Это глубоко раскалывало неоднородное социально-культурное российское общество. И тем самым препятствовало национальной консолидации.

Славянофилы, вероятно, были самыми первыми русскими националистами, которые обратили внимание и на проблему самоколонизации русского образованного слоя от Запада и на глубокий раскол русской европеизированной элиты и русского туземного большинства- народа. Им противостояли русские западники, которые в свою очередь видели основным условием национального сближения между элитой и народом- движение по западноевропейскому пути. То есть пути буржуазного развития и буржуазной демократии. Чего не было в тогдашней николаевской России. Власть же- в лице императора и главного идеолога Николая I графа Сергея Уварова предложила консервативную теорию официальной народности. В виде сугубо династическо-сословно-верноподданной триады: Самодержавие- Православие-Народность.

Более того, в николаевскую эпоху вовсе не казались дикими предложения министра финансов, графа Е.В. Канкрина переименовать Россию в Петровию, или Романовию. Европеизированная верхушечно петербургская империя в то время явно проводила политику не в интересах главного государствообразующего народа- русского. Отсюда, оппозиционные власти и западники, и славянофилы, по мнению современного отечественного историка, сходились в определении имперской политики XVIII - половины XIX века «как ненациональной или даже антинациональной» (Сергеев С.).

В первой половине XIX века, главным фактором единства всего русского общества, как верхов, так и низов по-прежнему оставалась фигура монарха и господствующая православная церковь. Россия же являлась сложносоставным династически-аристократично-конфессиональным государством, в котором жесткие сословные перегородки препятствовали объединению всех сословий в единую нацию. Идентификация дворянства и образованного городского слоя ограничивалась рамками государственного патриотизма и «верноподданного» служения императорской династии, а не абстрактной общности под названием - нация. Хотя именно в вольнолюбивой дворянской среде исподволь созревали идеи общероссийской национальной консолидации. Причем прямо противоположному западноевропейскому историческому опыту. Там на роль общенационального идеолога претендовала буржуазия.

В основе же российской правящей идеологии также лежали ценности государственного патриотизма, верность самодержавию и России, а не народу-нации. Причем понятие «Россия» тесно увязывалось с императорской династией и общесословной религией православия. Само понятие «нация» оставалось скорее модным, заемным западноевропейским термином, абсолютно непригодным к российской действительности в первой половине XIX века. Ни царский двор, ни дворянство не связывали себя с некой однородной общностью - русской или российской нацией. Почему? Не сложились еще исторические условия для этого.

Автор: Бакланов В.И.     Дата: 2013-12-27     Просмотров: 1468    

Можно также почитать из рубрики: Национальный Вопрос

Автор: Андрей
Дата: 2013-12-27

Точно так же нет и российской нации в настоящее время.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2013-12-29

О современном национальном вопросе в России еще напишу.

Автор: Михаил
Дата: 2014-11-10

Переименовать Россию в Петровию, или Романовию-бред русских чиновников, которыми русскими были лишь по языку, но не по душе.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх