О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Бюрократическо-монополистический капитализм в Российской империи на рубеже XIX-XX вв.

А что такое российский капитализм?
Это когда чиновники с олигархами
распиливают народное достояние

(российская народная мудрость)

Быстрое становление и развитие российского капитализма произошло в период «Великих реформ» Александра II и как не странно, еще в большей степени в «период контрреформ» Александра III (1881-1894 гг.), когда капиталистическая модернизация экономики буквально охватило все сферы жизнедеятельности. С одной стороны, это давало стране надежду на ускоренное современное развитие. С другой стороны, приводило к нарастанию социальной напряженности- между всем сословиями и классами империи.

О специфике российского капитализма патронируемого государством

Бурно развивающийся российский капитализм синтезировал в себе черты как западного, так и восточного типа капитализма, что еще раз подчеркивает промежуточность развития государства-общества в России, несшего в своем составе причудливую комбинацию западных и восточных черт. Западная черта проявлялась в создании в стране институциональной инфраструктуры капитализма, которой противостояла традиционная вотчинно-государственная система,Но с проведением экономических реформ Александра II и не менее благоприятных для развития предпринимательства контрреформ Александра III, высшая бюрократия вынуждена была мириться с быстрорастущим частным сектором, сохраняя за собой все командные высоты в экономике, например, являясь ключевым субъектом в распределении ресурсов.

Отметим, что самой главной чертой восточного типа индустриализации была огромная роль государства, и в частности бюрократии, в экономике. Все это мы наблюдаем и в дореволюционной России. Особенностью русской буржуазии, в отличие от западной, было наличие традиционной и неразрывной связи с государством. Как пишет Б.Ю. Кагарлицкий: «Капитализм и бюрократическое, полукрепостническое самодержавие в России оказались своего рода «сиамскими близнецами».

Русская буржуазия не обладала в тот период своеобразным классовым самосознанием, заставившим ее добиваться политической власти. Заветной мечтой для большинства российских предпринимателей было завести «дружбу» с высшими государственными чиновниками, чтобы получать выгодные, правительственные заказы и субсидии. Все «облагодетельствованные» казной коммерсанты имели огромное преимущество перед теми предпринимателями, которые не имели прочных «связей» с чиновниками.

Вот почему, к патронирующей деятельности государства по отношению к отечественному бизнесу русские купцы и капиталисты относились как чему-то разумеющемуся. А как вообще возможно вести бизнес в стране, где власть рождала собственность, а не наоборот? В дореволюционной России капитализм оказался «подмят» бюрократическим классом – государством – и всецело от него зависел. Российская буржуазия была в подчиненном положении по отношению к российской бюрократии – верховному коллективному собственнику в государстве. Чиновники в любой момент могли отнять собственность у предпринимателей, поэтому последние вынуждены были их «кормить» («административная рента», или просто коррупция).

К тому же крупные российские чиновники со временем эволюционировали от фактических совладельцев частной собственности к собственникам в полном смысле юридического права. Так появлялась бюрократическая буржуазия, которая имела безусловный авторитет перед «чистыми» коммерсантами. Поэтому стать идеологом буржуазно-демократических преобразований в России русская буржуазия вплоть до 1917 г. так и не смогла. И в этом было ее кардинальное отличие от западной буржуазии, и в то же время это сближало ее с буржуазией азиатских стран.

В то же время мы находим черты, сближавшие российский капитализм с западным капитализмом. Так, на рубеже XX в. довольно четко проявилось стремление российских компаний и фирм к объединениям монополистического типа. Особенно широкая волна монополизации пошла после кризиса 1900-1903 гг., когда создавались крупные синдикаты и даже тресты, контролировавшие целые отрасли экономики. Поскольку конкуренция в стране была непривычным, опасным и беспокойным делом, и в условиях монополий легче было договориться о цене, о поставках на рынок продукции.

Но и здесь наблюдалась специфическая российская особенность. Чтобы стать монополистами на рынке, капиталистам необходимо было «дружить» с высокопоставленными чиновниками, т.е. делиться с ними частью своих доходов. В результате российская промышленность и банковская сфера, не пройдя как в Европе широкого этапа свободной конкуренции, с самого начала проявили тенденцию к монополизации, причем в тесном сочетании с государственным воздействием на экономику.

Перед самой войной 1914 г. в России сложилась финансовая олигархия, которая стояла во главе банков, бирж, монополий и была тесно связана с высшей бюрократической элитой страны. Представителями этого финансового нобилитета были А. Путилов, А. Вишнеградский, Б. Важенка, П. Рябушинский и др. В число финансовых магнатов входили также министры (В. Тимирязев, П .Барк), крупные сановники империи, представители знати (князь А. Голицын, барон Г. Гинцбург, граф Татищев, граф Бобринский и др.). Собственно в России особым предпринимателем был и сам русский царь, который владел крупнейшими золотыми приисками в Сибири (Нерчинским и Забайкальским). Последние управлялись специальным Комитетом. Крупным собственником и предпринимателем считался великий князь Николай Михайлович (двоюродный дядя царя), владевший минеральными водами «Боржоми».

Отношение общества к капиталистам было скорее негативное, чем даже нейтральное. В массе своей люди даже не понимали общественной полезности в деятельности бизнесменов всех видов. Любопытный опрос учащихся городских гимназий, училищ и сельских школ проведенный в начале XX века на темы: на кого вы хотите быть похожими и какая профессия вам нравится. Так вот, одно из самых последних мест (26-е!) по рейтингу опроса заняли «богачи-предприниматели», уступив первые места писателям, людям творческих профессий, инженерам, агрономам, общественным деятелям, «героям» художественной литературы (по Миронов Б.Н.).

Под влиянием широко распространенной в России марксистской литературы, за всем капиталистическим классом закрепился крайне негативный образ- «эксплуататора трудового народа». В русской классической литературе, особенно в пьесах А. Островского русские предприниматели- купцы показаны в негативном свете: «темное купеческое царство» Кабаних, Диких, Тит Титычей с их «бешеными деньгами», невежеством и самодурством. Было ли это на самом деле? Вполне и даже с лихвой.

Длительный, тяжелый и кабальный труд, без соблюдения санитарных норм- был "нормой" на большинстве частных российских предприятий. Отсюда справедливо заключает историк Анатолий Божич, что к началу XX века, «российский капитализм выработал особый тип дельца, для которого были свойственны аполитизм, стремление к получению максимальной прибыли любой ценой и при минимальных издержках, заинтересованность в государственном протекционизме и крайнее нежелание участвовать в разрешении социальных проблем».

И в тоже время документы той эпохи рисуют нам и другие портреты русских предпринимателей. В которых присутствовало высокое образование, стремление дружить с творческими людьми, страсть к меценатству. Таковыми были Савва Морозов, Савва Мамонтов, Козьма Солдатенков, братья Третьяковы, Алексеевы, Щукины, Рябушинские. Для многих честность не было пустым звуком. «Слово чести» было, по свидетельству современника, достоинством московских купцов: Если уж сказал- кончено, больше тебе ничего не надо. Потому что купец- это было слово. А слово- это был купец» (Цит. по Бадя Лариса).

О разнице между буржуазией Петербурга и Москвы

Несмотря на слабое классовое сознание российской буржуазии, и почти отсутствие у нее политических амбиций, в тоже время в начале XX века, в период первой русской революции (1905-1907) российский предпринимательский класс стал более активно присутствовать во внутриполитической жизни страны. Российской буржуазией тогда создавались сотни общественных организаций, многие, из которых спонсировали газеты, занимались просветительской деятельностью.

Географической и культурной спецификой российской буржуазии в России было заметное ее разделение на петербургскую и московскую группы. По словам Вячеслава Никонова, петербургская –столичная отличалась большой ориентацией «на связи в правительственными кругах, обеспечивавшие государственные заказы, на зарубежные инвестиции, еврейский капитал». Это объяснялось еще и тем, что в Петербурге, всегда проживало много важных чиновников, иностранцев. Бизнес-элита столицы была тесно связана с государственной властью и потому ей никак не оппонировала.

Другое дело традиционная Москва, в которой господствовали типы старообрядцев, хозяйственных мужиков, прошедшие «путь от крестьян и посадских людей до фабрикантов и банкиров, подчас отмеченные пожалованием дворянского достоинства» (цит. по Петров Юрий). Если бизнес-класс столицы имел европейское образование и был ориентирован на западные ценности, то московские фабриканты, купцы, были воспитаны в духе старомосковской православной традиции, а то и вовсе в староверческой домашней культуре.

Неудивительно, что в среде московской буржуазии много было горячих сторонников черносотенного Союза русского народа. Однако и здесь появилась новая поросль богачей, таких как Павел Рябушинский. Рябушинские, Гучковы, Коноваловы, будучи прекрасно образованны, в тоже время находились в оппозиции петербургскому самодержавию, за то, что оно оторвалось от народных традиций и корней. За то, что российский капитал находится под пятой чиновников и полиции. Эти московские фабриканты и финансисты из промышленников, «олицетворяли развитие российского капитализма «снизу», к исходу века доросли до новейших технологий и финансовых форм предпринимательской деятельности. Эта группа, по словам историка Ю. Петрова, - воплощение русского национального капитала, отличалась и наибольшей активности в общественно-политической жизни».

О роли западного капитала

Как и в западных (США) и восточных странах, в России велика была роль иностранного, западного капитала. Это активно поощрялось правительством. Пытаясь ликвидировать отставание от западных стран, правительство С. Витте в 90-х гг. становится на путь активной модернизации России, пытаясь вначале осуществить индустриализацию с помощью иностранного капитала и внешних займов. Иностранные инвестиции на рубеже веков (XIX-XX вв.) шли преимущественно из Франции – 30 %, Великобритании – 25 %, Германии – 21 %, Бельгии – 12 %, США – 6 % (по Р. Гусейнову).

С. Витте, несмотря на жесткую критику в свой адрес (особенно со стороны правых монархистов и черносотенцев), считал, что именно иностранные капиталы способны «оплодотворить» национальную русскую промышленность. И к началу XX века иностранные капиталовложения составляли 45 % всего акционерного капитала. При этом доля иностранных инвестиций составляла: в горной промышленности 70 %, в машиностроении и металлообработке – 72 %; в химической промышленности – 31 %; а из 18 металлургических заводов Юга (нынешний Донбасс) 14 были иностранными (по Р. Гусейнову).

Большинство иностранцев стремились участвовать в российских монополиях, объединявших банковский капитал и промышленность. Например, при поддержке Парижско-Нидерландского и Парижского международного банков было основано Урало-Волжское металлургическое общество, а в 1898 г.- Общество «Мазут», крупное транспортно-торговое предприятие, учрежденное с помощью банка Ротшильдов. В Баку в нефтяном промысле господствовало шведское семейство братьев Нобелей- которые транспортировали бакинскую нефть в Европу и страны Востока.

Конечно же, иностранные инвестиции оплодотворяли российскую экономику, здесь нет возражений. Но было и другое. Массовый приток иностранного капитала в российскую экономику объяснялся не только сырьевым фактором, но и возможностью зарабатывать здесь сверхприбыли, намного превышающие европейские нормы. Сверхприбыли, получаемые западным капиталом (особенно французским), обслуживали процесс накопления капитала в западных странах. Дореволюционный экономист Туган-Барановский это хорошо показывает на примере французских инвестиций в России. На этом примере видно, что в условиях, когда дивиденды на вложенный капитал достигали во Франции чуть более 2 %, в России они составляли более 40 %.

Российский рынок открывал поистине сказочные возможности для зарабатывания огромных денег западными капиталистами. В условиях существования периферийного положения России в западноцентричной капиталистической миросистеме и существовавшего неэквивалентного обмена между центром и периферией это означало одно: Россия во многом служила донором западных экономик. Это объяснялось еще и тем, что правительство усиленно занимало у внешних инвесторов, расплачиваясь по долгам как напрямую (через отправку денег), так и за счет своего населения, усиливая его эксплуатацию, через рост налогов. Таким образом, и осуществлялась эксплуатация западным центром российской периферии.

Это прослеживалось в том, что вывоз капитала из России (в основном по внешним займам) намного превышал его ввоз. По оценкам ряда исследователей, в 1881–1913 гг. Россия выплатила процентов и погашения по государственным займам на сумму свыше 5 млрд рублей, т.е. в полтора раза больше того, что получила (Б.Ю. Кагарлицкий). Другими словами, дореволюционная Россия являлась донором для западного капитализма.

О периферийности российского капитализма

Внешним сдерживающим фактором модернизации в России являлось то, что вплоть до 1917 г., несмотря на проводимую индустриализацию и политические реформы, Россия, в отличие от западных стран (Великобритании, США, Германии, Франции), в целом продолжала оставаться на периферии западного индустриального капитализма, являясь его сырьевым придатком. На страницах русских газет и журналов того времени активно обсуждались проблемы сырьевой зависимости России от развитых западных стран (точно так же как это будет 100 лет спустя в постсоветской России).

Например, дореволюционный профессор Московского университета, экономист И.М. Гольдштейн, считал, исходя из большой доли Германии (до 38,2 % в 1913 г.) во внешнеторговом обороте страны, что Россия превращается в колониально-сырьевой придаток империи Гогенцоллернов, поскольку она поставляла в Германию сырье и сельскохозяйственные товары, получая из этой страны машины и другие высокотехнологические товары. Все это сильно отличало Россию от Запада, который являясь центром капиталистической мир-экономики, обеспечивал весь мир продукцией с высокой добавленной стоимостью, зарабатывая на этом сверхприбыли.

Правда, и Россия не была типичной восточной полуколониальной державой по примеру Ирана, сама проводила активную экономическую экспансию по периметру своих азиатских границ. Получалось явное противоречие. С одной стороны, Россия вначале XX века являлась одной из великих европейских держав в военно-политическом отношении, проводила колониальную и полуколониальную экспансию на Востоке, с другой стороны, втянувшись в глобальную капиталистическую мир-систему, Россия занимала в ней периферийную роль, сама была объектом экономической экспансии западных держав (Б. Кагарлицкий).

Попав в колею периферийного капиталистического развития, пытаясь выбраться «наверх», Россия, чтобы не отстать от развитых стран, стремилась проводить и «модную» империалистическую политику, но потерпела унизительное поражение от азиатской, но еще более империалистической Японии. Это поражение продемонстрировало миру еще большую слабость России по сравнению с эпохой Крымской войны 1853–1856 гг. Поскольку там крепостническая Россия сражалась с четырьмя государствами, два из которых были мощные державы, в то время как в войне 1904–1905 гг. полукапиталистическая Россия воевала только с одной такой же полукапиталистической Японией и потерпела от нее поражение.

Пытаясь идти в ногу со временем, страна при этом безнадежно отставала во многих критически важных областях, от своих западных конкурентов. Признаками отставания страны оставались: архаичная система самодержавно-аристократического государственного управления, сословное деление общества, полуфеодальное помещичье и общинное крестьянское землевладение. «В значительной мере экономическая деятельность населения протекала в границах натурально-патриархального и мелкотоварного укладов» (С.В. Кулешов). Отсюда рыночные отношения и капитализм лишь произрастали в структуре традиционных социально-экономических отношений- не уничтожая их совсем.

Не спасло Россию и вступление в современную монополистическую фазу капитализма. Весь XIX век и начало XX века Россия отчаянно пыталась догнать все более ускоряющийся под влиянием развития капитализма Запад, но так и не смогла этого сделать. Хотя, безусловно, перед Первой мировой войной Россия по уровню промышленного развития к Западу была ближе, чем в конце XIX века.

Главный оппонент российского капитализма - Владимир Ленин, в своих многочисленных произведениях указывал на отсталость, реакционность российского капитализма, по сравнению с передовым и цивилизованным западным капитализмом- от которого российский всячески был зависим. По его словам, во всем поддерживаемый реакционным патриархально-феодальным самодержавием, российский «новейше-капиталистический империализм оплетен, так сказать, особенно густой сетью отношений докапиталистических». Что в совокупности лишь усиливало тяжесть множественной эксплуатации трудящихся масс России.

Итак, в начале XX в., в России произошло причудливое переплетение старого и нового – докапиталистических, раннекапиталистических и современных капиталистических отношений. В то же время появился быстрорастущий и довольно хищный монополистический капитализм, с рядом империалистических притязаний в сторону более слабых стран Востока, сросшийся с государственными структурами и функционирующий при патронаже полуфеодального государства. И слабый финансово и политически российский капитализм и безнадежно отсталая самодержавно-монархическая модель государства в лице династии Романовых обоюдно нуждались друг в друге – как бы взаимно подпирая и дополняя. Вот почему, как только не стало стержневого института монархии в феврале 1917 г., российский капитализм самостоятельно просуществовать не смог- легко обвалился.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2015-02-24     Просмотров: 3925    

Можно также почитать из рубрики: Петербургская Россия

Автор: Юрий
Дата: 2015-02-25

При чтении статьи напрашиваются параллели с нашим временем. Те же униженные коммерсанты, те же обирающие их чиновники. Ничего не изменилось. Вернее изменилось. Коррупция многократно выросла.

Автор: Тимур
Дата: 2015-02-25

Согласен с автором в том, что Россия при Николае I была намного сильнее, чем при Николае II. Тогда мы не могли бы все равно выиграть у 4 стран, из них таких мощных как Англия и Франция. А вот поражение России от Японии, как не крути, это был полный позор.

Автор: Андрей
Дата: 2015-02-25

Тимур,Япония начала успешную модернизацию. Плюс не забывайте слабозаселенность русского Дальнего Востока и необходимость больших усилий для переброски войск из Центральной России. Наконец,время для войны было очень неудачное. Все вместе и привело Портсмутскому миру.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2015-02-25

Я с вами согласен Юрий. Еще добавлю. Вместо прежнего династического самодержавия, у нас самодержавный царь-президент, лишь формально избираемый народом, фактически назначаемый своим предшественником. Вместо былой и высокородной знати, у нас клановая новорусская знать, не отягощенная моральными принципами. Чиновничество у нас в большей степени правит балом, чем в той России.

Автор: Иван
Дата: 2015-02-25

Напомню, что Японию от поражения спасла русская революция. Что касается российского капитализма, то его сгубили раньше времени. Он как говорится, не успел заплодносить. А вот что касается нынешней России, боюсь, что Вячеслав прав. Только без высокоморальных чиновников и элиты мы всегда будем балансировать на грани революционного взрыва.

Автор: Юрий
Дата: 2015-02-25

Россия по прежнему является сырьевой колонией Запада. Только тогда мы вывозили зерно, сейчас газ и нефть.

Автор: Иван
Дата: 2015-02-26

Витте был глубоко прав, считая что иностранный капитал оплодотворит экономику России. Сегодня все страны стремяться привлечь к себе иностранные иныестиции.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2015-02-28

Отмечу еще один нюанс. В отличие от Запада, в России к богатым людям всегда относились негативно. Православная традиция культивировала дух нестяжания. Вот почему купцы-богатеи чувствуя свою вину, грех богатства, относились к своим капиталам не бережно. Отсюда кутежи и мотовство, хорошо описанное Горьким. Отсюда и меценатство (отдавали деньги людям культуры, искусства и даже революционерам) в таких масштабах, которые не знала Европа. И все ради того чтобы хоть как-то успокоить свою совесть от скверны денежного успеха. Такое сегодня даже и в голову нуворишам не придет. Менталитет полностью перекован. В том числе и по отношению к деньгам.

Автор: Андрей
Дата: 2015-03-04

Вячеслав, может быть поэтому часть купечества и т.д. были старообрядцами или даже католиками, как Абрикосовы?

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2015-03-05

Андрею: Старообрядцы финансировали и черносотенцев и большевиков. Маким Горький получал деньги которые он передавал большевикам от текстильного короля Саввы Морозова, нефтеторговца Сироткина, хлебопромышленника Бугрова. Только в годы Первой мировой войны русский бизнес всерьез занялся политикой в своих интересах. Но было уже поздно.

Автор: Александр
Дата: 2015-03-08

Все правильно, единственным периодом когда Россия не была зависимым сырьевым придатком Запада был, при всех его негативных перекосах, Советский период. Тогда мы сами предлагали миру достаточно притягательную социально-экономическую альтернативу и идеологию, а общество было многосложным и высокоорганизованным. Здесь был прав философ Зиновьев - это был высший пик развития российской цивилизации.

Автор: Владислав
Дата: 2020-06-04

Короче- тогда капитализм ходил под чиновниками и сегодня под ними же. Ничего не поменялось.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх