О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Эйфория однополярного западноцентричного мира во главе с США в конце XX века.

Напрасно в эйфорию не впадай ты, Когда трубы карьерной слышен зов: Тасует власть одной колоды карты, А в ней шестерок больше, чем тузов.
Эдуард Севрус, (настоящая фамилия — Борохов)
(российский писатель)

На рубеже 80–90-х гг. после начала горбачевской перестройки произошло лавинообразное крушение мировой антикапиталистической системы, закончившейся и крахом главного противника Запада, угрожавшему ему в течении 70 лет – СССР. Это означало не только окончание «холодной войны», но и конец двухполюсного миропорядка.

Быстро исчезнувшая мировая держава, с которой США планировала бороться еще очень и очень долго, вызвала у американских руководителей искреннее изумление. Оказалось, что мощь Советского Союза Западом была значительно переоценена. Зато Запад и особенно Америка не преминули воспользоваться уникальным историческим шансом, возникшим после почти добровольного самоустранения СССР.

Неслучайно, несмотря на последовавший затем «пир победителей» в «холодной войне», в составе США и Западной Европы, дальновидные западные аналитики отдавали себе отчет, каким образом была одержана победа в тяжелой, но бескровной войне. «Чудесное окончание «холодной войны», – пишет Д. Ремник, – было результатом скорее сумасшедшего везения, а не итогом осуществления некоего плана». К. Коукер подтверждает: «СССР сдался, хотя Запад и не требовал от него безоговорочной капитуляции. В конце концов его подвела воля; он испустил дух».

Но итоги окончания «холодной войны», которые Западу позволили вновь встать во главе всего мира, не исчерпывались только военно-политическими обстоятельствами. Это была еще победа и экономическая, и цивилизационно-культурная, победа западного зрелого капитализма над вышедшим из лона западного индустриального общества социализмом, нашедшим свое «отечество» в России.

Крах коммунистического проекта в России окончательно убедил Запад в том, что западная модель капитализма и сама западная цивилизация есть наилучшее творение человечества и что другим народам и государствам следует как можно быстрее (если они хотят стать прогрессивными и процветающими) перенимать под «копирку» западную, и в первую очередь американскую, рыночную политико-правовую модель.

Неслучайно на волне эйфории триумфального успеха Запада в «холодной войне» появляется всемирно известная работа Френсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек». В ней Ф. Фукуяма делится своими соображениями по поводу наступившего в ходе исторического проигрыша советского социализма «конца темной истории» и наступившего «светлого сегодня», когда все человечество (сначала наиболее разумная ее часть) начинает жить на основе западных либерально-рыночных ценностей (любопытная аналогия просматривается с марксистской трактовкой «конца истории» – В.Б.). «…Существует некоторая Универсальная История, ведущая в сторону либеральной демократии», – самоуверенно заключает американский философ. Исходя из этой точки зрения Фукуямы, что если в мире победила западная модель демократии, то значит, Запад победил во всемирном масштабе и именно Западу предстоит объединить расколотый мир.

Однако именно в период торжества Запада появилась и другая громкая книга, в которой содержалась концепция с прямо противоположными концепции Ф. Фукуямы выводами – «Столкновение цивилизаций» С. Хантингтона. Обе книги стали знаковыми для западного интеллектуального читателя. Обе приглашали читателя как бы сделать вывод о будущем Запада: создание единого мира на основе универсальных западных ценностей (Фукуяма) или его распад на многоцивилизационный и разнородный мир с присущими ему неизбежными цивилизационными конфликтами и войнами (Хантингтон).

В результате победы, а точнее будет сказать самопоражения одной из сверхдержав в «холодной войне», установился однополярный миропорядок Большого Запада (Северная Америка, Европа, Австралия, Новая Зеландия, Япония и Израиль) во главе с США. Фундаментом этого мира стало непревзойденная ни одной страной мира военная мощь США, опирающаяся на самый сильный в истории человечества военный блок НАТО.

Однако было бы неверным указывать одну военно-политическую составляющую однополярного мира, как и неправильно, указывать единственную гегемонию в нем Америки. Установившийся в 90-е гг. – XX в. однополярный мир – это также господство в политической, экономической и культурной областях группы развитых стран: США, Великобритании, Франции, Германии, Италии, Японии, Канады, являющихся тесными союзниками. Поэтому вернее будет сказать, что однополярный мир – это лидерство группового полюса демократических и влиятельных западных стран под главенством США (Торкунов А. В.).

Но и это еще не все, к этому следует прибавить лидирующее положение США и перечисленных стран во всех международных экономических институтах типа ВБ, МФВ, ВТО, где их роль является определяющей в экономической стратегии этих институтов. США после краха второй сверхдержавы стали единственной сверхдержавой (по выражению французов «гипердержавой») в мире, которая оказалась на целую голову выше самых мощных стран планеты в области вооружений, экономики, технологий, информации.

К этому следует прибавить и доминирование доллара в мире в качестве господствующей обменной валюты. Не следует забывать и о научной и технологической мощи США, на долю которых в 2000 году приходилось до половины всех научных открытий и новых технологий в мире. И наконец «мягкая мощь» США, ее подавляющее политическое и культурное превосходство над другими странами. Збигнев Бжезинский считает, что Вашингтон – первая в мировой истории глобальная столица. Ни Рим, ни древний Пекин, ни даже викторианский Лондон не имели, утверждает он, такой глобальной мощи.

Победа в «холодной войне» привела к расширению «Большого Запада» сначала за счет включения в лидирующее евроатлантическое сообщество ряда западно-европейских стран – Испании и Португалии. Последним пришлось пройти трудный путь от жестко авторитарных и автаркических режимов Салазара и Франко к европейским моделям социально-ориентированной демократии. Экономический успех не заставил себя долго ждать, но более всего его достигла индустриально развитая Испания по сравнению с аграрной Португалией. Уже к середине 90-х гг. Испания вошла в группу стран с развитой рыночной экономикой, занимая пятое в Евросоюзе место по размеру ВВП (после Германии, Франции, Великобритании и Италии) (Н.Е. Аникеева).

Затем «Большой Запад» расширился за счет «поглощения» восточноевропейских стран (Восточной Европы) Западной Европой. Крах коммунистическо-советской России стал для всех восточноевропейских народов удачной возможностью обрести утраченное единство с Западом, Европой, вернуться тем самым в «европейскую семью». Сами восточноевропейцы, испытывая сложные чувства своей цивилизационной «неполноценности», отягощенной гибридообразным сочленением «Востока» и «Запада», буквально выстроились в «очередь» за получением вестернизации, которое могло бы их избавить от ощущения своей «второсортности» по отношению к западноевропейцам.

Под давлением США восточноевропейцев довольно быстро приняли в состав НАТО, и параллельно началась подготовка к вступлению этих стран в ЕС. Правительства этих стран (особенно Польши) начали проводить радикальную демократическую трансформацию своих политических, экономических институтов в соответствии с общими нормами Евросоюза.

«Создавались новые структуры и правовые основы, способствующие развитию бизнеса и конкурентной среды. В экономической политике усилилась рыночная ориентация, либерализация торговли, рынков капитала и рабочей силы (С.П. Глинкина). По мнению болгарского исследователя И. Крастева, сама по себе привлекательная программа «возвращения в Европу» помогла восточноевропейцам легче пережить эти реформы и примириться с возникающим социальным неравенством.

К тому же в этих странах не произошло обвального падения производства, и жители восточноевропейских стран, пусть и не сразу, смогли вскоре оценить преимущества капиталистического рынка и демократии. В итоге восточноевропейские страны наряду с демократизацией завершили капиталистическую модернизацию своих экономик, интегрировались в единую Европу и в западную цивилизацию.

Но интеграция этих стран состоялась, не с чувством победителя, а с довольно ущербным национальным сознанием «неполноценных европейцев», долгое время бывших под пятой антизападного СССР. Причем руководство этих стран в качестве компенсации за свои исторические унижения выбрало подчеркнуто антироссийскую политику и переписывание своей, далеко не-западноевропейской истории на западный стандарт.

Казалось, для Запада наступили наилучшие времена в его истории. Казалось, консолидированный Запад, не раздираемый как в начале века национально-государственными конфликтами и противоречиями, сможет долго властвовать над миром, даже не опираясь при этом на грубую военную силу.

Да и кто мог бы кроме разве что «сумасшедших фанатиков» – радикалов-мусульман с Бен-Ладеном во главе, бросить вызов такому могуществу? Даже Россия, ранее бросавшая самый мощный вызов Западу, за всю его современную историю, теперь стремилась заполучить место в западном сообществе. Лишь смутившись от неожиданных и варварских бомбардировок НАТО Югославии весной 1999 г.

Однако окончательного триумфа Запада так и не произошло. Более того, лишившись столь мощного противника, каким был СССР, Запад, потеряв грозного «врага», который заставлял сплачиваться западные страны и мобилизовать свои потенциалы в борьбе с «врагом», стал утрачивать свое политическое и экономическое единство.

Вновь, как и в былые времена, проявились геоэкономические и геополитические противоречия, в первую очередь между объединенной в рамках ЕС, Европой и Америкой, во-вторых, начались торговые войны между Японией и США. Но до серьезных конфликтов дело не дошло, во-первых, слишком велик был военный потенциал США по сравнению с европейскими странами и Японией.

Во-вторых, Америка не только сохранила НАТО, являвшееся важным инструментом ее господства над Европой, но и расширила его за счет включения в него бывших восточноевропейских сателлитов СССР: Польши, Венгрии, Румынии, Болгарии и т.д. По-прежнему на территории европейских стран сохранялись американские войска, а внешняя политика европейских стран проводилась с оглядкой на Вашингтон. Но главные угрозы однополярному западному миру исходили со стороны мятежного исламского мира и быстрорастущих восточных гигантов, в первую очередь Китая.

Вначале очень успешная волна демократизации, вызванная распадом социалистической мировой системы и поглотившая восточноевропейские страны и частично Россию, уже в конце XX в. натолкнулась на мощное препятствие в виде коммунистически-авторитарного Китая, не пожелавшего демократизироваться и вестернизироваться, и пришедший в опасное броуновское движение - мусульманский мир.

Резкий геополитический и экономический подъем Китая и других восточноазиатских стран неприятно напомнил Западу, и в первую очередь его лидеру США, что вечных лидеров и вечных победителей не бывает. Мировая история склонна безжалостно менять их. А начавшаяся широкая волна распространения по всему миру исламского фундаментализма и радикализма остудила горячие головы на Западе, рассчитывавшие на скорую демократизацию исламского мира. Само по себе усиление в мусульманском мире антиамериканизма и западофобии напомнило им о реалистичности предупреждений С. Хантингтона о грядущем столкновении цивилизаций.

Мусульманский мир по-прежнему оставался недемократичным, авторитарным и враждебно чуждым к западным ценностям. Однополярный мир во главе США и странами Запада, как показала череда кровавых межэтнических конфликтов в мире, на поверку вышел далеко не мирным и процветающим, как предсказывал идеалист Ф. Фукуяма. Зато сочинения С. Хантингтона, в которых он предсказывал, что Западу будет вскоре противостоять весь незападный мир, в глазах западной элиты стали приобретать характер реально сбывающегося прогноза.

Вместе с пришедшим в фазу своей религиозно-демографической экспансии исламским миром, Индией, восточноазиатскими странами, в первую очередь Китаем, затем Южной Кореей, Тайванем, Сингапуром, Малайзией и др., Восток, совершив индустриальный и геополитический рывок, вышел на широкую авансцену мировой политики.

Уже в самом конце XX в., всем, и в том числе Западу, стало ясно, что с превращением Востока в активный субъект мировой политики длительной, многовековой и абсолютной западоцентристской системе мира приходит конец. С этого периода историческое время стало работать против Запада и в пользу Востока, однако, при этом сохраняя (пока), центро-периферическую мировую конструкцию в пользу Запада.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2015-02-07     Просмотров: 2456    

Можно также почитать из рубрики: Геополитика

Автор: Иван
Дата: 2015-02-08

Да, звездный час США был в 90-е. А у нас тогда полный бардак.

Автор: Алексей
Дата: 2015-02-09

Полный бардак потому что мы шестерили перед Западом во главе с США.

Автор: Алексей
Дата: 2015-02-09

Наши либералы тогда под лозунгами о свободе и общечеловеческих ценностях торговали своей страной, ее территорией и богатством. Сегодня может настоящим патриотом России являться тот, кто служит Богу и Родине.

Автор: Александр
Дата: 2015-02-15

В заочной дискуссии Фукоямы и Хантингтона, прав, как теперь уже видно, оказался, все же, последний. Никакого радостного движения всего человечества по пути западного либерализма не наблюдается. Это и хорошо, поскольку для всего человечества это был бы абсолютно бесперспективный и тупиковый путь. Фукояма типичный утопист почище старика Маркса. А вообще, у Вячеслава анализ в статье хороший, и довольно объективный.

Автор: Андрей
Дата: 2015-02-21

Александр,утопизм Маркса весьма условен. В отличие от Фукуямы, его формационная теория крайне востребована, да и в школах курс истории во многом изучается по его же схеме. А вот концепция Фукуямы носила однобокий характер, вызванный сиюминутными событиями 1988-89 гг. в Восточной Европе и краха соцлагеря.

Автор: Александр
Дата: 2015-02-23

Андрей, Маркс свято верил, что развитие производительных сил и производственных отношений сможет изменить человеческую природу, в то, что возникнет новое общество справедливости и равенства. К сожалению этого не случилось. Увы, человеческую природу не изменишь. Ничего из того,что он предсказывал не произошло, и не произойдет, по крайней мере, в том виде, о котором он говорил. Ошибался он и в направленности и характере общественных и социальных процессов. Даже, казалось бы, практическое воплощение его идей, в так называемых социалистических странах, ничего общего не имело с постулатами его учения. (Об этом кстати хорошо пишет Вячеслав в соответствующих разделах своего сайта). Поэтому и можно говорить об утопичности его концепции. Заслуги же его как социолога, историка и политэконома не оспоримы.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх