О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Азербайджан как восточная закавказская окраина Российской империи в первой половине XIX века.

Азербайджан — мой отец, Россия — моя мать.
Муслим Магомаев,
(советский и азербайджанский певец).

Территория Азербайджана до вхождения в состав Российской империи относилась к Закавказью, которое, в свою очередь, вмещало в себя два культурных мира, живших бок о, бок, практически нераздельно: христианский мир (грузины и армяне) и мусульманский мир (азербайджанцы).

Азербайджан, в отличие от Северного Кавказа, имел развитую исламскую городскую культуру, письменность и давнюю традицию собственной государственности. С XVI вплоть до XIX в. азербайджанские земли входили в Персидское государство, сильно ослабевшее к тому времени.

В то же время к понятию «азербайджанский народ» в начале XIX в. следует относиться во многом условно. Современные азербайджанцы испытали за многие века пребывания в различных исламских государствах многочисленные этнические и культурные влияния и заимствования. Во многом это были исламизированные тюрки, подвергшиеся глубокому влиянию иранской культуры и не осознававшие себя в то время этносом с присущим ему этнической культурой, самосознанием и идентичностью.

Характерно, что сам этноним «азербайджанцы» появился лишь в советское время, в 30-е гг. XX в. До этого в Российской империи их именовали «татарами» или просто «мусульманами». Поэтому будет правильно для того времени называть их протоазербайджанцами.

Кроме них на территории Азербайджана проживали и другие этносы: христиане – армяне и грузины, мусульмане – ираноязычные талыши и курды (преимущественно кочевники), а на севере Азербайджана – северокавказские горцы.

Территория Азербайджана в то время не представляла единого и целого государства, а распадалась на множество мелких полусамостоятельных государственных образований, подчиненных шаху Ирана. На рубеже XVIII–XIX вв. в южной части современного Азербайджана располагались Тебризское, Урмийское, Хойское, Карадагское, Сарабское, Марагинское и Макуйское ханства. На севере Азербайджана были Шекинское, Карабахское, Ширванское, Гянджинское, Губинское, Бакинское, Дербентское, Талышское, Эриванское ханства, которые находясь под протекторатом Ирана, в то же время между собой постоянно враждовали и нередко совершали набеги друг на друга (Э.Р. Исмаилов).

Система власти и огосударствленного управления в азербайджанских ханствах была типичной для всего мусульманского Востока. Здесь господствовала вотчинно-государственная система с восточным деспотизмом и огосударствлением собственности. Ханства в административном отношении делились на магалы. Магалы управлялись наибами или магалбеками, в свою очередь, назначавшимися ханами. Помимо ханов, знать протоазербайджанского этноса того времени была представлена султанами, меликами, беками (или наибами) и агаларами. Султаны и мелики, стоявшие на иерархической лестнице выше беков, управляли отдельными областями внутри ханств. Право ношения этих титулов утверждались самими ханами.

Султаны и мелики обладали широкими административными и судебными правами. Основную часть протоазербайджанской знати составляли беки. Их права носили наследственный характер. Беки обладали административно-полицейской и даже судебной властью над своими крестьянами. На северо-западе Азербайджана они носили титул агаларов. Так называемые маафы выполняли полицейские функции в ханстве и составляли основную часть войск в этих ханствах. При этом маафы имели полупривилегированный статус и освобождались от уплаты налогов (Э.Р. Исмаилов).

Входившие в состав магала селения управлялись сельскими старшинами – юзбаши или кендхуда. Эта должность также как правило, была наследственной. Поэтому старшины порой считали себя не столько управляющими, сколько владельцами селений. И здесь мы наблюдаем традиционную для всего Востока закономерность, когда любой чиновник, по сути является верховным собственником подвластной территории.

Городскую администрацию возглавлял бек или калантар (наместник). В его подчинении находились калабек (комендант крепости), эссабаши (начальник полиции) и др. чиновники. Город в административно-полицейском отношении делился на кварталы (махалля), которыми управляли назначенные главой городской администрации старосты. Вся судебная власть принадлежала шариатским судам, которые ведали брачно-семейными, нотариальными и имущественными вопросами (Национальная политика России: история и современность).

После победоносных войн с Ираном в 1804–1813 и 1826–1828 гг. в состав России вошли земли северного Азербайджана. С точки зрения историка Игоря Турицына, в основе продвижения русских войск на азербайджанские и, в частности, карабахские земли лежали как военно-стратегические задачи «защиты Тифлиса» (Грузии), так и торгово-экономические, проникновение на восточные рынки.

Но если первая задача была успешно решена с весьма сомнительным выигрышем для империи, то вторая задача фактически провалилась, поскольку навязанный французским консулом Гамбой особый льготный таможенный тариф на ввозимые в российское Закавказье и далее в Персию товары были выгодны купцам Западной Европы, частично армянским купцам, но отнюдь не российским купцам и отечественной таможне. Более того, «Гамба в первую очередь обеспечил экспансию на Восток европейских товаров (Редут – Кале – Тифлис – Тебриз).

За время «вольной торговли» 1821–1831 гг. вначале французы, а затем освоившиеся в Европе армяне просто завалили Персию товарами из Лейпцига (далее – Гамбурга)». В итоге «Россия совершенно проиграла не только персидский рынок, но и местные рынки, в том числе в Карабахе, азиатским и реэкспортированным из Ирана и Турции европейским товарам» (И.В. Турицын).

Такая экономически затратная имперская политика в Закавказье не являлась экстраординарным явлением для Петербурга в то время. Скорее она являлась довольно распространенной практикой для империи, где, в отличие от Великобритании и Франции, правящая знать руководствовалась вовсе не «национальными интересами» (поскольку нации в то время просто не было) и не интересами коммерции (из-за господствующей в стране вотчинно-государственной системы с ее первичностью власти по отношению коммерции), а интересами трудно постигаемого символического «престижа» и имперского величия верховной власти Петербурга, безудержно расширяющей границы своей империи за счет все новых и новых земель.

Впрочем, логика имперского строительства, как и попытки экономического расчета (как мы увидим далее) в приобретении новых территорий и земель все же были, но опять же, в отличие от западноевропейских колониально-заморских империй, они всякий раз приносились в жертву интересам либо вовсе не экономическим, либо интересам узко корпоративным, но никак не государственным. На колониальном освоении края наживались не казна, а российские колониальные чиновники и отдельные местные элиты, в первую очередь армянские купцы (И.В. Турицын).

В отличие от северокавказских горцев, протоазербайджанская знать с самого начала выбрала привычную для себя схему взаимодействия с новым российским сюзереном: полную лояльность в обмен на сохранение за собой всех прав и привилегий, в том числе и в системе управления местным населением. Неслучайно поэтому к местной знати и населению в целом в России не применяли такие понятия, как «дикие», «хищные» или «разбойные народы», как именовали в то время горцев Северного Кавказа.

В отличие от Северного Кавказа, имперская власть здесь не ставила задачу немедленного оцивилизовывания «отсталых туземцев», встретив довольно высокую по меркам Кавказа мусульманскую культуру. Для русской администрации на первый план вышла другая задача: преодоления специфики и инаковости края и распространения здесь российского законодательства и управления.

Для начала российские власти стремились свести к минимуму многочисленные владения местных владык. Это в принципе отвечало интересам протоазербайджанского этноса, избавленного, наконец, от внутренней раздробленности, разорительных нашествий чужеземцев и постоянных междоусобиц местных правителей. Можно сказать и так, что лишь в условиях нахождения в составе Российской империи у протоазербайджанских племен, родов и кланов появились оптимальные условия и возможности сложиться в единый народ со своей специфичной культурой и этнической идентификацией.

Ханства были переименованы в соответствующие провинции и объединены в два округа: Мусульманский – в составе Карабахской, Талышской, Щекинской, Ширванской провинций, Дагестанский – в составе Бакинской, Кубинской и Дербентской провинций. Большинство азербайджанских ханов осталось у власти на своих территориях, превратившись в наследственных чиновников российской империи, утверждавшихся в своих правах русским царем. Однако функции их сократились. Теперь они лишались прав вести самостоятельно внешнюю политику, управлять войсками и назначать и султанов и наибов.

Но при этом протоазербайджанская знать была фактически уравнена в правах с русскими дворянами в Закавказском крае и поэтому достаточно верно служила белому царю. Достаточно сказать, что уже в войне с Ираном 1826–1828 гг. азербайджанские ополченцы вместе со своими султанами, беками и агаларами воевали на стороне России. В провинциях было сохранено прежнее деление на магалы. А управление магалами осуществляли назначаемые русскими властями все те же беки или наибы (Национальная политика России. История и современность.). Поскольку их обязанности не были регламентированы и они не получали жалование из казны, то по сути они были бесконтрольными правителями над местным населением, обирая их произвольными поборами в свою пользу.

На территории Азербайджана, как и на всем Кавказе, была установлена комендантская система, или военно-народное управление, просуществовавшее в закавказских ханствах вплоть до 40-х гг. XIX в. Как эта система управления функционировала на практике? Комендант председательствовал в провинциальном суде, утверждал в должности местного главу мусульманского духовенства и шариатского суда (казия), магальных наибов (глав более мелких административно-территориальных подразделений провинций) и прочих лиц администрации. Комендант подтверждал выданные прежними ханами указы (фирманы) о пожаловании поместий и крестьян и сам раздавал их на различных условиях владения. Он фактически присваивал себе законодательную функцию на утверждение сословных прав беков. Т.е. по сути, комендантская власть почти сближалась с ханской.

Можно сказать, что комендантская система управления была некой параллельной «русской властью», сосуществующей наряду с туземной властью протоазербайджанской знати. В перспективе ставилась задача полного вытеснения власти протоазербайджанской аристократии в крае и замены ее общероссийским управлением.

В административном отношении так называемые мусульманские провинции – Шекинская, Ширванская, Карабахская – и Талышское ханство подчинялись военному управляющему (с резиденцией в Шуше), а провинции Бакинская, Кубинская и Дербентская – военному губернатору Дагестана. Вошедшие в состав России Казахское и Шамшиддильское султанства, населенные преимущественно азербайджанцами, были переименованы в татарские дистанции. В каждой из них назначался главный пристав (или моурав) с непосредственным подчинением Главноуправляющему Грузией, осуществлявший практически полицейские, фискальные и судебные функции (А. Каппелер). Осознавая свою непрочность власти в мусульманском крае, при отсутствии русских поселенцев здесь, имперская власть не могла ничего лучше придумать, как подчинить сложившуюся местную систему управления власти русских военных.

При Николае I российская политика была направлена на максимально полную и последовательную интеграцию Закавказья, которое в то время рассматривалась как колония, заселенная или недостаточно цивилизованными христианами (грузинами, армянами), или нецивилизованными азиатами-мусульманами (азербайджанцы). В рамках той христианоцентричной модели прогресса мусульман (азербайджанцев, или протоазербайджанцев) ставили существенно ниже, чем православных грузин и армян–монофизитов, но относящихся к христианской вере.

На рубеже 20–30-х гг. поворот в колониальной политике царизма в Закавказье наметился поворот к экономическому освоению края. Четко обозначилось значение региона как колонии, «новой российской восточной Индии». Новоявленным русским финансистам уже грезились неисчислимые доходы: «Англия от своих колоний в Америке, Индиях, Африке и Азии получает более 20 млн. фунтов стерлингов (около 500 миллионов рублей), отпуская им в то же время почти на 12 мил. 500 тыс. фунтов стерлингов (до 312 мил. 500 тыс. рублей) – так что торговля колониальной Великобритании составляет более 800 мил. рублей! Вот плоды предприимчивости, основанной на благоразумных расчетах! Наступает время, когда и Закавказье пробудится от дремы, и будет достойно отвечать попечительности Правительства Русского» (По И.В.Турицын).

Впрочем, получить что-то подобные европейским дивидентам от края, где господствовало натуральное хозяйство и было лишь ремесленное производство, руководствуясь благими пожеланиями и опираясь на далеких от коммерции военных и бюрократию, не было никакой возможности. Как свидетельствуют современные исследователи, «…российская колониальная «эксплуатация» состояла в том, что империя вывозила отсюда товара значительно больше, чем ввозила».

Тем не менее изменения в управлении Закавказским краем стали происходить. В 1829 г. И.Ф. Паскевич ставит перед центральной властью вопрос о радикальной ломке «военно-народного управления», полной ликвидации местных особенностей в управлении и введению единообразной, строго централизованной системы управления. По мысли российских военных и чиновников, унификация края должна идти рука об руку с его русификацией. Закавказье следовало, как постановил Государственный Совет в 1833 г., «…связать с Россией гражданскими и политическими узами в единое тело, заставить жителей тамошних говорить, мыслить и чувствовать по-русски» (М.А. Батунский).

Однако такая политика форсированной интеграции преимущественно силовыми мерами, не считавшейся с местными условиями, приводила к волнениям и повстанческим движениям не только мусульман (1830-е гг.), но даже и грузинских дворян и крестьян (1819–1820, 1832 и 1841 гг.) (Национальные окраины Российской империи). Но главным стимулирующим фоном повстанческого движения в Закавказье была отчаянная и ожесточенная борьба горцев Северного Кавказа. Поэтому вскоре власти, осознав, что политика форсированной интеграции не приводит к успеху, стали от нее отходить. Это во многом было связано с выдающейся личностью первого наместника на Кавказе Михаила Воронцова (1845–1854). Его политика в Закавказье и на всем Кавказе была построена на принципе прагматичного сотрудничества с нерусскими элитами в регионе.

М. Воронцову удалось найти взаимопонимание в крае, как с христианской знатью, так и мусульманской. По его инициативе для замещения различных должностей в местных учреждениях, в вузах Москвы и Петербурга стали держать особые вакансии для уроженцев Кавказа из наиболее знатных семей, в том числе и азербайджанской знати. Причем воспитывались они за счет казны.

Экономическое освоение края, хотя и шло медленно, тем не менее было заметным. В России возник огромный спрос на азербайджанский шелк, и это привело к развитию шелководства. В 1836 г. было создано «Общества распространения за Кавказом шелководства и торговой промышленности» В 1829 г. построена первая в Азербайджане Ханабадская мануфактура.

Большим подспорьем для развития рыночных связей и отношений в Азербайджане было ликвидация так называемой системы рахдара (внутренних таможенных границ). В города Азербайджана устремились предприимчивые армяне, которые переселялись сюда из Османской империи и Ирана по условиям Туркманчайского и Адрианопольского мира (1828 и 1829 гг.). В результате доля армянского населения в Карабахе в 1823 г. составлявшая всего 8,4 % увеличилась в 1832 г. до 34,8 % (Э.Р. Исмаилов).

В то же время общая численность населения Азербайджана была небольшой и в середине XIX в. не превышала 1 млн человек. Из них лишь десятая часть проживала в городах, и это были преимущественно христиане-грузины, армяне. Большая часть мусульманских крестьян принадлежали к категории государственных, и были заняты обработкой казенных земель. Они вносили налог и повинности в пользу государства. Меньшая часть – частновладельческие, т.е. занятых на землях, принадлежавших азербайджанским помещикам – бекам, агаларам и меликам (Э.Р. Исмаилов).

В 1840 г. началась масштабная реформа управления на Кавказе. Это было связано с новой попыткой унификации сложного региона центром. Согласно государственному акту «Учреждение для управления Закавказским краем», весь край был разделен на Грузино-имеретинскую губернию и Каспийскую область. Территория Азербайджана была отнесена к Каспийской области с центром в Шемахе, состоящей из 7 уездов. На Каспийский край, как и на все Закавказье, теперь распространялось общероссийское законодательство.

Реформа 1840 г. не признавала уже никаких «мусульманских» (шариатские суды оставались только для бракоразводных и семейных дел) законов. Уголовные дела рассматривались теперь в общегражданских судах. Разбирательство гражданских дел производилось на основе общеимперских законов. Привлекаемые ранее в качестве экспертов или помощников диванные беки, магальные наибы и др. были отстранены и заменены русскими чиновниками. Провинциальные коменданты заменялись уездными начальниками, а магальные беки – участковыми заседателями. Более того, царское правительство лишало беков и агаларов земельной собственности.

Однако в Петербурге не просчитали возможные последствия распространения общеимперского законодательства и управления на Закавказский регион. Главный просчет заключался в недооценке влияния на местное население элиты и духовенства, посчитавших себя несправедливо обиженными имперской властью. Реакция местного населения была отрицательной, новые суды бойкотировались. Крестьяне, «подогреваемые» бывшими землевладельцами, отказывались подчиняться русским чиновникам. Атмосфера отчуждения местного населения накалялась и могла привести к взрыву.

Уже в 1842 г. центральные власти были вынуждены послать в Закавказье комиссию военного министра князя А.И. Чернышева и статс-секретаря М.П. Позена. Высокопоставленные участники ревизии признали полный провал реформы 1840 г, после чего был создан Комитет по делам Закавказского края под председательством А. Чернышева. Комитет стал высшим органом власти для всего Закавказья.

С этого времени в работе Комитета на азербайджанской земле наметились подвижки к более бережному отношению к мусульманской религии, обрядам и традициям, подчеркнутому уважению к высшему сословию и его правам. Царизм отказался от многих ранее проведенных реформ. Были организованы так называемые бекские комиссии. Они подтвердили наследственные права на владения азербайджанских ханов, беков, агаларов и духовенства, ранее отнятые у них. Их освобождали от налогов и вновь допускали к местному управлению.

Азербайджанская аристократия, пусть и медленно, постепенно «врастала» в ряды российского чиновничества и военной администрации. Именно в 40-е гг. мусульманское высшее сословие Кавказа и Закавказья было официально приравнено к российскому дворянству. Были утверждены обязанности крестьян по отношению к владельцам земли. На своих землях помещику предоставлялось право организовывать полицейскую систему. Это укрепило поддержку царизма в лице высшего мусульманского сословия.

В то же время колониальный в целом характер отношения к краю давал о себе знать. Пренебрежительное и высокомерное отношение российских чиновников и военных к туземной знати, конечно, не шло в ни какое сравнение с англичанами, но оно было. К тому же мощным препятствием к полному включению в состав российского дворянства для азербайджанской элиты был ислам.

Зачастую для русского чиновника, военного и интеллектуала того времени слова «ислам» и «исламский мир» были наполнены устойчивыми мифами о восточной и экзотической культуре, лишенной прогресса, где верующие мусульмане сплошь фанатики и безразличны ко всем европейским ценностям и технологиям, готовы мириться с деспотизмом своих властей и крайне жестоки по отношению к своим врагам. Собственно, подобные мифологемы в той или иной степени присутствовали в представлениях российских властей и общественности о мусульманах-подданных Российской империи в поздний период.

Разумеется, более дальновидные русские чиновники и военные пытались сконструировать более совершенную картину своих представлений об исламе. И некоторым это удавалось. Однако в большинстве случаев исламский мир и исламская культура в глазах представителей власти в исламских окраинах империи были окрашены в негативные тона. Причиной этого являлись, во-первых, господствующая европоцентричная картина мира, базирующаяся на христианском прогрессизме (М.А. Батунский), и во-вторых, отсутствие каких-либо модернизационных сдвигов во всем тогдашнем мусульманском мире. Отсюда цивилизаторская миссия России на Востоке предусматривала борьбу с исламом как оплотом мракобесия, фанатизма и антипрогрессизма.

Вот, к примеру, что писал в 1846 г. профессор Дерптского университета Э. Тобин об исторической роли России в исламском мире: «Само Провидение, кажется, возложило на Россию священную обязанность – очистить некогда от варварства те цветущие поля, кои мусульманин омрачил своим присутствием; кажется, судьба возложила на нас долг распространять просвещение и образованность, право и закон там, где дикий сын Азии своим исламом и бесчеловечным деспотизмом посеял зловредные плевелы». «Туземцы-бусурмане» оставалось расхожей фразой в устах русских обывателей того времени. Поэтому вплоть до 1917 г. статус высшего мусульманского сословия в России, в том числе и в Азербайджане, оставался неполноправным по сравнению с русским дворянством (Новая история стран Азии и Африки.Ч.2).

Сохранение собственной элиты и традиционной мусульманской высокой культуры создавало в Азербайджане большие предпосылки для формирования национальной культуры и самосознания по сравнению с Северным Кавказом. Суровая архаичность и патриархальность Северного Кавказа контрастировала с высококультурной пышностью среднеазиатских и азербайджанских обществ и государств. Не случайно, поэтому в правовом отношении азербайджанцы не были отнесены к категории «инородцы».

Ориенталистский, колониальный дискурс в Азербайджане проявлял себя несколько иначе по сравнению с Северным Кавказом. Здесь элита и крестьяне в глазах российской просвещенной публики не представлялись «дикими варварами», скорее всего они выглядели обществом экзотичного мусульманского Востока с присущим ему деспотизмом властей, фатализмом населения и общественно-политическим застоем.

Лишь открытие нефтяных месторождений и нефтяной промысел во второй половине XIX века способствовала промышленному освоению Азербайджана и втягиванию его в непривычные для него рыночные отношения. Нефтяной фактор и быстрое превращение Баку в промышленный центр позволило русским и азербайджанцам все больше сближаться между собой, и это сближение на почве общих интересов уводило Азербайджан от нетронутого модернизацией исламского мира.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2015-01-28     Просмотров: 4524    

Можно также почитать из рубрики: Окраины Империи

Автор: Вазген-русский
Дата: 2015-01-28

На территории современного Азербайджана расселялись многие народы, как христиане, так и мусульмане. Но никогда не было самостоятельной азербайджанской государственности. Армяне издавна проживали на территории Карабаха. Но решающую роль в их численном перевесе над азери (нынешними азербайджанцами) сыграли русско-персидские и русско-турецкие войны в XIX веке. В этих войнах огромную помощь русской армии оказали армянские ополчения. Они были верными и главными союзниками России в чуждом для нее мусульманском крае. Армяне героически сражались с персами и азери, помогая российским военным занимать крепости и города. Многие армяне за эти подвиги были награждены высшими военными орденами. Генерал Н.Ф.Ртищев например отмечал, что «армяне оказали значительные услуги, пребывая в примерном усердии и непоколебимой верности Российской империи, отличали всегда себя преданностью оной». Занятые русскими войсками Эриванское и Нахичеванское ханства образовали Армянскую область в составе Российской империи, в которую из Ирана переселилось более 40 тыс. армян. Чтобы усилить здесь свои позиции русские цари в 30-е гг. стали переселять на территории нынешнего Азербайджана верных им армян из турецких провинций. Так в Карабахе армяне как верные союзники России избавились от кровавых набегов мусульман. С этого времени постепенно началось процветание края.

Автор: Вазген-русский
Дата: 2015-01-28

Азербайджанские власти тратят миллионы баксов полученные от продажи нефти, печатая исторические фальшивки на всех языках мира, чтобы доказать, что будто бы все Закавказье, включая и Карабах принадлежало «азербайджанцам» (на самом деле народа с таким названием до 20 века не было!). А якобы армян специально переселяли русские, чтобы вбить клин между различными мусульманскими народами и поссорить их между собой. На самом деле Закавказье всегда являлось многоэтническим регионом. В XIX веке, помимо тюрков, там проживало множество других этносов, исповедующих ислам – персы, курды, талыши, лезгины. Даже армяне принявшие ислам. То есть азери и предки современных азербайджанцев там не преобладали. Ни в одном историческом источнике, до XIX века включительно в рамках Закавказья (т. е. севернее Аракса) не упоминается о существовании Азербайджана. Азербайджан затем искусственно был образован сначала русской царской администрацией, затем советской. Известный советский историк академик В.В. Бартольд писал в связи с этим: “...термин Азербайджан избран потому, что когда устанавливалась Азербайджанская республика, предполагалось, что персидский и этот Азербайджан составят одно целое... На этом основании было принято название Азербайджан, но, конечно, теперь, когда слово Азербайджан употребляется в двух смыслах - в качестве персидского Азербайджана и особой республики, приходится путаться и спрашивать, какой Азербайджан имеется в виду, Азербайджан персидский или этот Азербайджан...” (“Сочинения”, т. II, ч. I, с. 703).

Автор: Самвел
Дата: 2015-01-31

Арбузникам Россия подарила все: государственность, нефтяную промышленность, обустроенные города. Короче цивилизацию.

Автор: Иван
Дата: 2015-02-01

Да, не получалось у России эксплуатировать восточные окраины по примеру Англии. Коммерция всегда уступала место политике.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2015-02-01

Я хотел бы напомнить, что в период средневековья на территории Южного Кавказа никакого армянского государства (Армении) также не существовало. А территория современной Армении в разные исторические периоды, с XIV по XVIII вв. входила в тюркские государства Ак-Коюнлу, Кара-Коюнлу и Сефевидов, в которых правили преимущественно предки нынешних азербайджанцев. Весь Южный Кавказ с тех пор пестрит тюркскими топонимами, которых затем взяли на вооружение русские военные и чиновники.

Автор: Азим
Дата: 2015-09-03

Фуад Ахундов, азербайджанский политолог и ученый считает, что название "азербайджанец" возникло намного раньше, в начале XIX века. Армянская пропаганда все время утверждает обратное. Армянские историки-создатели мифов, считают древнеазербайджанскую культуру и язык персидским. Но это не так.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх