О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Стамбул и его провинции в XVII-XVIII вв.

Я люблю турецких мужчин. Они такие сексуальные и так ухаживают за женщинами…
(из письма Алины)

Несмотря на огромные материальные и людские ресурсы, Османская империя была непрочным военно-административным объединением. Входившие в состав этой империи народы и племена находились на разных ступенях экономического, политического и культурного развития. Все эти автохтонные народы и этнические культуры жили автономно, культурно обособленно, не ассимилируясь, и в большинстве своем удерживались в составе единой империи только силой оружия. Хотя было и немало народов (например, курды, алжирские, тунисские, триполитанские, египетские и сирийские арабы), которые во многом выиграли от своего вхождения в состав могущественной державы османов.

Сами турки составляли в империи явное меньшинство, компактно проживали преимущественно в Анатолии и в южной части Румелии (близ Стамбула), в других провинциях они проживали рассеянно среди подавляющего большинства коренного населения. Неудивительно, что в случае любого внутреннего кризиса империи коренное большинство провинций проявляли сепаратистские настроения. К тому же стоявшие во главе турецких провинций (вилайеты, пашалыки) наместники-паши стремились превратиться в полунезависимых правителей от султана-халифа и при каждом удобном случае стремились к независимости от Стамбула.

Сепаратизм окраин стал проявляться в XVII веке. Неоднократно поднимались на борьбу против османского гнета арабские провинции Ливана, Йемена, Ирака, практически не прекращали борьбу против османских захватчиков греческие клефты, сербские ускоки, болгарские гайдуки. Правда, особенно героизировать всех их также не следует. Термин «клефт», например, дословно означал «вор». Те же клефты вели войну против всех властей, грабили также своих соотечественников. Отсюда деятельность их на практике сближает между собой такие понятия, как «повстанец» и «разбойник». И все же они, безусловно, пользовались народной поддержкой.

Борьба балканских повстанцев объяснялась религиозным гнетом и тяжелым экономическим положением христиан в мусульманской империи. Как известно, все немусульмане помимо прочих податей обязаны были уплачивать особую подушную подать – джизью, что в итоге ставило их в более стесненное в экономическом плане положение, чем мусульман. Второсортность христиан в империи проявлялась и в запрете для них иметь оружие, носить дорогую одежду, ездить на лошадях.

Наконец, законы империи всячески поощряли принятие христианами мусульманской веры (зато под запретом был обратный переход), в качестве поощрения для таких новообращенных в ислам предусматривалось денежное вознаграждение и обеспечение соответствующей одеждой. Кроме этого мужчинам мусульманам разрешалось вступать в брак с женщинами немусульманками, тогда как мужчинам немусульманам жениться на мусульманках строго запрещалось (Финкель К.).

В то же время османская верхушка довольно терпимо относилась к исповедованию христианами и иудеями своих религиозных культов. Более того, султаны благосклонно разрешали христианским священнослужителям и иудейским раввинам, собирать налоги со своих единоверцев и разбирать их внутриобщинные дела в своих религиозных судах.

В самом Стамбуле, космополитичной по существу столице империи, проживало множество христиан: греки, евреи, армяне и т.д. По некоторым данным в конце XVII века количество проживавших в столице христиан составляло не менее трети населения города (Непомнин О.Е., Иванов Н.А). И, надо сказать, жили они порой лучше многих мусульман. Все они занимались преимущественно торговлей и ремеслом, поскольку немусульманам был официально закрыт доступ к административной или военной карьере. Вообще говоря, османы проявляли редкую даже по меркам тогдашней Европы религиозную и этническую терпимость.

Ислам являлся как духовной, так и идеологической силой в империи: он скреплял многокультурное многоцветие исламского большинства державы османов и вдобавок легитимировал власть султанов. После завоевания государства мамлюков в 1517 г. османские султаны с одобрения улемов (высших мусульманских священнослужителей) провозглашались халифами и таким образом утверждались в качестве духовного и светского главы мусульманского мира суннитского толка.

Все мусульманское население империи, в подавляющем большинстве сунниты (за исключением шиитов в Ираке и шиитского течения алавитов в Сирии), подчинялось юрисдикции суннитских судей (кадий), назначаемых из центра. В вилайетах (провинциях) шариатскую власть возглавлял главный кадий (кад аль-кудат, или шейх уль-ислам), в санджаках – крупных городах – старший кадий (шехир) (История Востока. Т. III.). При этом их власть была намного шире судебной сферы. Кадии и наибы (помощники кадиев) в своих судебных кругах обладали еще и административными полномочиями и могли выносить наказания и взимать штрафы.

В то же время османская судебная система во многом служила препятствием для личного предпринимательства, поскольку она не содержала никаких гарантий отдельной личности, индивиду, а это создавало препятствия для развития капитализма в целом. Ценность отдельного человека и его индивидуальных прав ровным счетом ничего не значила в исламской системе традиционного права. «Мусульманин, вообще подданный султана, мог жаловаться на неприменение к нему общего закона, общих положений, но никогда – на ущемление своих личных прав и интересов. Таких просто не существовало.… Он не мог противопоставлять себя коллективу, располагать собой по собственной воле, руководствоваться своим разумом, своими наклонностями и интересами» (Иванов Н.А.).

Несмотря на необъятную власть султана-халифа, поддержку улемов-суннитов и централизованное управление, в административном отношении османская империя предполагала большое разнообразие административно-территориального деления и систем управления. Во многом это объяснялось пестрым составом народов, языков и конфессий, вошедших в состав империи после длительного периода завоеваний.

Другой причиной была и разница в социально-экономическом развитии регионов и провинций. В империи были довольно развитые провинции, где появлялись капиталистические элементы в виде мануфактур (Египет, Сирия, отдельные территории на Балканском полуострове), но были и территории, где местное население занималось примитивным кочевничеством, находилось на стадии родоплеменного строя (Восточная Анатолия, Горный Ливан, Аравия).

Еще одной из причин административного разнообразия являлся и уровень консолидации, силы и влияния местных политических элит на население провинций. Там, где местные элиты были сильны, имперскому центру приходилось не столько навязывать свою волю, сколько подстраиваться под местную специфику.

Уместней для консолидации империи, конечно, было бы устранять сильные местные элиты и назначать своих людей из столицы. Однако, как показывает практика империостроительства всех без исключения империй, включая и Османскую, разрубить гордиев узел, то есть устранить местную знать, и поставить на их место своих, чревато самыми серьезными последствиями, к числу которых относятся мятежи и восстания. То же самое происходило на подвластных территориях Блистательной Порты. Поэтому имперская власть крайне осторожно стремилась «перетряхивать» местные элиты и шла на это лишь в случае крайней нужды.

К тому же еще одним ограничителем к более полной унификации окраин с имперским центром был явный дефицит управленцев из столицы. Бывшим кочевникам туркам-османам было нелегко держать в подчинении многие земли и территории, население которых в целом превосходило османов по уровню культурного развития, а самих османов было намного меньше завоеванных ими народов. Все эти соображения призваны объяснить в целом слабую управляемость османских провинций из Стамбула.

Но если империя слабо управляла своими провинциями, то почему они не отпали от нее, когда имперский центр явно ослабел на рубеже XVII – XVIII вв.? Наконец, в чем же тогда состоял секрет столь длительной живучести этой империи на протяжении стольких столетий, которая постоянно сотрясалась восстаниями, мятежами и военными поражениями от своих конкурентов – других империй? Как это не покажется странным, но секретом живучести этой грандиозной империи и была как раз ее слабость.

Да, именно слабость имперского контроля над многочисленными провинциями, которые во многом развивались в соответствии с вековыми традициям и нормами, на которые не покушались султаны, удовлетворявшиеся во многом лишь их лояльностью к ним. Зато, находясь в составе огромной империи, небольшие народы и территории могли не особенно беспокоиться за свою безопасность, которую обеспечивала имперская власть.

Империи, если они были крупными и могущественными, обеспечивали процветание своих подданных. «Империи создавали не только политическое, гражданское и правовое, но и экономическое пространство, без которого немыслимы были развивающиеся и растущие рынки. Они упрощали обмен и налаживали единую систему налогообложения, зачастую обременительную, но необходимую для концентрации ресурсов, без чего невозможен был рост производства» (Кагарлицкий Б.Ю.). С таким утверждением известного социолога и историка трудно не согласиться, и его вполне можно адресовать к положительным сторонам деятельности стамбульской империи.

Итак, в территориально-административном отношении империя делилась, во-первых, на бейлербейства (провинции), а с 1592 г. – вилайеты. Провинции в свою очередь делились на уезды (санджаки), а те – на волости (нахии). В ряде мест (Ливан, Курдистан) могли существовать местные единицы – хюкюметы, юрдлуки и оджаклыки в главе с местными династическими правителями, подчинявшимися султану. До 1590 г. во главе бейлербейства стоял бейлербей, после 1590 года во главе переименованных в вилайеты провинций ставили назначенных великим везиром вали (губернаторов) (История Востока. Т. III.). Губернаторам (вали) в свою очередь были подчинены санджакбеи и субаши (воеводы), каждый из которых отвечал за вверенную им территорию. И губернаторы, и наместники, и другие высшие чиновники на местах управляли подконтрольными территориями, руководствуясь сводом османских законов, подогнанных под местные традиции и обычаи.

Как уже говорилось, полного единообразия в управлении провинциями не было, и было немало вассальных территорий с разной степенью зависимости от центра. Это так называемые пашалыки в Африке, Аравии, частично на Балканах. В состав империи входили такие полунезависимые территории, как Хиджаз, Тунис, Алжир, Египет, Крымское ханство, Валахия и Молдавия, Рагузинская республика, шерифство Мекки, которые имели свое собственное управление, свои войска и административные институты (Сомель С.А.). Степень контроля центра над ними была минимальной.

Контроль над таким территориями, как Египет, Сирия, Ирак и т.д., осуществлялся лучше, но даже и здесь местная знать и население этих территорий слабо были связаны с имперским центром. Наместники провинций и областей, эмиры и паши, объединяли в своих руках военную и гражданскую власть, командовали вооруженными формированиями и при этом часто являлись крупными землевладельцами управляемых ими провинций. По сути, они были полунезависимые правители, имели свое войско, взимали налоги. Огромная власть и контроль над финансовыми ресурсами превращал их в настоящих хозяев в провинциях.

Как писал француз М. Фебюр во второй половине XVII в., «паши – это маленькие цари в провинциях, они обладают почти той же властью над имуществом и жизнью людей, что и султан». Кроме этого все годы существования империи был конфликт интересов между центральной военизированной османской элитой и местными элитами, в том числе исламскими. Особенно это относилось к арабскому населению империи.

Существовал еще один тип территориального деления, связанный с институтом мукатаа и практикой сбора доходов с помощью откупщиков. Мукатаа представлял собой финансово-административную единицу, выделенную для сбора определенного дохода в течение установленного времени (обычно несколько лет) и на определенной территории. Сборы податей в виде мукатаа осуществлялись либо с помощью государственного чиновника-эмина (начальника), либо посредством обращения в ильтизам (откуп права сбора налогов). Указанные поступления с мукатаа собирались должностными лицами – мультазимами. Такая практика, по словам исследователя Мейера, означала «соединение государственного и своего рода «вотчинно-сеньориального управления» (Мейер М.С.).

По словам К. Финкель, там, где провинции были слабо связаны с центром, а именно в Басре, Багдаде, Египте, Хабеше, а также в прибрежных провинциях Северной Африки – Алжире, Тунисе, Триполи – преобладала система налоговых откупщиков. Дальнейшее развитие откупной системы было стимулировано самим Стамбулом, который через откупщиков стремился лишить все более своевольных наместников-пашей финансового могущества. Отсюда по декрету 1717 года в провинциях по сбору податей устанавливался совет аянов и всех должностных лиц под руководством кадия. Этим декретом верховная власть хотела мобилизовать «людей шариата» – кадиев и наибов (помощников судей), а также аянов для противодействия пашам (Мейер М.С.). Но цель была достигнута лишь частично, зато в лице могущественных аянов Порта приобрела себе новых соперников за контроль над имперскими провинциями.

Османская империя, в отличие от западноевропейских государств, вплоть до середины XVII века не знала широкой практики частного феодального землевладения. Но это вовсе не означает, что богатых землевладельцев здесь не было. С развитием рыночного хозяйства и ослаблением военно-ленной системы стали появляться так называемые чифтлики – землевладельцы из сипахов и другой османской знати. Чифтлики присваивали крестьянские общинные земли и создавали свои личные хозяйства, обрабатываемые трудом батраков и издольщиков, которые лишь с большой натяжкой можно назвать феодальными. Почему?

Во-первых, в империи земля не могла быть собственностью отдельных людей, пусть даже богатых и влиятельных. Во-вторых, здесь не был личной (крепостной) зависимости крестьян от богатых землевладельцев. И, тем не менее феодализм как социально-экономический уклад (а не как господствующая система) получил широкое развитие в XVIII веке.

Развитие крупных «феодальных» хозяйств (чифтликов) шло рука об руку с развитием частной по преимуществу откупной системы. Со временем эти элитные сообщества пересекались и перетекали одно в другое и стали составлять общее название «аяны». Откупная система позволяла аянам безмерно наживаться и фактически превращаться в могущественных феодалов по типу западноевропейских сеньоров эпохи Средневековья.

Особенно этому поспособствовала центральная власть, превратив систему откупов ильтизам в пожизненную – маликяне. Система маликяне позволила увеличивать доходы казны, при этом правительство закрывало глаза на произвольные поборы владельцев маликяне. По некоторым оценкам, правительство получало около половины того, что собирали откупщики (Нефедов С.А.). Можно только представить, какими мерами они достигали высоких сборов. Нетрудно также догадаться, кто выступал в качестве проигравшей стороны в стремительном обогащении откупщиков – население. Неслучайно, аянов вскоре население возненавидело, и в 80-е годы XVIII в. был издан султанский указ о самом запрете произношения термина «аян». Но отмена понятия вовсе не означает отмену самого явления. Аяны сохранились и даже стали преуспевать на государственной службе.

На Востоке чем больше власти, тем больше и дохода. В этом и состояла сущность вотчинно-государственной системы. Вот поэтому аяны все больше претендовали на должности в провинциях и все больше их получали, поскольку имели значительные средства для подкупа тех же губернаторов. Контроль над земельными и финансовыми ресурсами превращал аянов в почти бесконтрольных хозяев провинций, с вооруженными формированиями. Особенно могущественных из них называли деребеями (узурпаторами), и их реальная власть распространялась на целые провинции. Это еще больше подрывало власть Порты над своими окраинами.

Процесс государственного распада раньше всех начался в Албании, где уже в середине XVIII века разгорелась междоусобная война местных кланов, стремившихся захватить должности пашей и присвоить государственные земли и доходы. В ходе этой борьбы на месте прежних санджаков стали образовываться так называемые пашалыки – наследственные владения пашей (Нефедов С.А.). Появление пашалыков перекраивало всю прежнюю систему административного деления империи.

Порта в течение XVII – XVIII веков с сепаратистами и мятежниками на окраинах боролась всеми доступными средствами. Обычно посылались янычары для наведения порядка. Нередко султаны прибегали к тактике «разделяй и властвуй», натравливали на непокорных представителей других кланов и народов. Часто слишком своевольных пашей, бейлербеев, аянов, эмиров и т.д. убивали подосланные люди султана. Затем обычно следовала конфискация их имущества с перераспределением ее в казну либо верным султану людям. Порядок, таким образом, восстанавливался, но контроль центра над провинциями отнюдь не увеличивался.

Традиционная система ассиметричного и опосредованного управления с крайне запутанной и во многом пересекающейся системой выполнения управленческих функций на местах продолжала сохраняться. И здесь не было злого умысла, поскольку господствующая в Османском государстве со времен Средневековья традиционная вотчинно-государственная система продолжала сохраняться, несмотря на процессы феодализации и даже появление капиталистических элементов. Но ведь в Европе в то время в ряде стран (Голландия и Англия) уже победил капитализм! Поэтому социально-экономическая и политическая архаичность (это было заметно уже в XVIII веке) османского государства не позволяла укрепить эту «расползающуюся» империю и установить в ней более симметричный контроль и прямое управление над окраинами и провинциями.

Но страдали ли от этого сами провинции? Скорее, нет: провинции во многом использовали в своих интересах имперский центр. Но больше всего выигрывали местные элиты, со временем все более «приватизирующие» провинции Стамбула. Так, под внешне имперской властью стамбульских султанов закладывались политические режимы многих будущих суверенных государств Европы, Азии и Северной Африки.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2014-12-18     Просмотров: 1259    

Можно также почитать из рубрики: Восток и Запад

Япония в средневековье.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Автор: Александр
Дата: 2014-12-18

Не последнюю роль в поддержании с каждым столетием дряхлеющей Османской империи сыграли англичане и французы, без них, вероятно, она уже бы давно прекратила свое существование и была бы разгромлена либо Австрией либо Россией. Но Англия и Франция, а позже Германия как могли помогали не рухнуть окончательно этому "коллосу на глиняных ногах" даже в ущерб христианским народам которые постоянно пытались освободиться от власти османов.

Автор: Юрий
Дата: 2014-12-18

Верно, турок на Западе всегда натравливали на Россию и спасая их всякий раз, когда они от нас терпели поражения. Например, во время Крымской войны. Тогда мы бы легко могли взять Стамбул, но нам не дали. Чуть даже Крым не потеряли.

Автор: Алексей
Дата: 2014-12-20

Армяне постоянно обижались на турок за притеснения, но при этом всегда их в финансовом вопросе и в бизнесе обманывали. Впрочем турки того заслуживали.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх