О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

О западном буржуазном государстве-обществе и его ценностях в XIX веке.

Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание.
Карл Маркс,
(немецкий политический мыслитель)

XIX век характеризуется окончательной победой западного капитализма, центр которого был территориально размещен в Западной Европе и США, а в состав зависимой от капиталистического центра полупериферии и периферии вошел весь незападный мир, охваченный мировой экспансией западного капитала.

Буржуазно-классовая биполярность

Капитализм окончательно оформляется в систему не когда существует рынок и частная собственность на средства производства (это было еще в античном мире), а тогда когда формируется его политическая и социальная основы - капиталистическое государство и буржуазное общество и наконец, глобальный капиталистический рынок. Все это и произошло в указанном столетии.

Строительство основ правового буржуазного государства, верховенство и единство закона для всех, как «верхов», так и «низов», явилось большим прогрессивным достижением Запада в XIX в., позволившего в разы сократить «неформальность» и клановость в политической и экономической сферах.

Разумеется, равенство перед законом не означало, что в капиталистическом обществе исчезли социальные различия. Важнейшими особенностями раннеиндустриального (а оно было именно таким) капиталистического общества становится классическая биполярная классовая социальная структура: класс капиталистов-собственников средств производства и класс наемных работников, распоряжающихся только своим трудом. Конечно, такое классово биполярное противопоставление во многом носит условный характер, ведь в то время в европейских странах были и другие социальные слои: чиновники, интеллигенция, ремесленники. Тем не менее, существование двух основных классов с противоположным классовым сознанием никто не отменял.

В качестве подтверждения этой теории обратимся уже не к Марксу, а скорее к его явному классовому оппоненту премьер-министру Великобритании Б. Дизраэли: тот указывал, что в современной ему Британии возникли «две враждебные нации», между которыми нет ни общения, ни сочувствия, которые ничего не знают о привычках друг друга…обитателей разных планет» (Цит. по Н. Дэвис). Английский историк XIX в. Т. Карлейль, также рассуждая о «двух нациях», называл их одну «сектой денди», а другую «сектой горемык».

Такое положение дел неизбежно порождало широкую антикапиталистическую борьбу рабочих масс за свои права. Массовое рабочее движение и чартизм в Англии в 40-е гг., общеевропейская революция 1848–1849 гг., Парижская коммуна во Франции 1871 г. и, наконец, деятельность международных рабочих Интернационалов – все это вехи непримиримой классовой борьбы рабочих за свои права. Это бросало перед правительствами западных стран и перед западной буржуазией серьезный вызов, на который следовало найти достойный ответ, поскольку в противном случае антикапиталистическая классовая борьба грозила сокрушить во многом еще недостроенное здание западного капитализма.

Безусловно, господствующее положение в капиталистическом обществе занял класс крупных собственников: владельцы больших промышленных и сельскохозяйственных предприятий – крупная буржуазия; владельцы капитала и ценных бумаг, банкиры, финансисты. По мнению немецкого мыслителя Вернера Зомбарта, в XIX в. сам стиль, поведение и образ жизни буржуа по сравнению с доиндустриальным временем меняются. Теперь тон задают те, кто хочет добиться успеха любой ценой, кто постоянно демонстрирует свою силу и богатство. Но главное, они живут этим. Это приводит и к изменению шкалы ценностей в обществе.

Человеческая стоимость прогресса…

Сама возрожденческая гуманистическая парадигма, в центре которой был «живой человек с его счастьем и горем», предельно рационализируется (М. Вебер), «овеществляется» и заменяется абстрактным «делом», бизнесом-наживой и связанной с ним прибылью. В результате для западного буржуа человек перестал быть «мерой всех вещей». Ко всякой «связанности» (по выражению Зомбарта) моралью и прежними обязательствами «они» «относятся с отвращением». Новая мораль в требовании свободы, заключается в «свободном проявлении собственной силы», в «требовании свободы локтей», «первенстве ценности наживы над всеми другими ценностями» (В. Зомбарт). По откровенному признанию одного из финансовых воротил того времени Дж. Рокфеллера, ему нужны сотрудники, прежде всего не имеющие «ни малейшей моральной щепетильности» и готовые «беспощадно заставлять умирать тысячи жертв» (Э. Бриггс П. Клэвин).

Однако не стоит, и впадать в тон антибуржуазного морализаторства, ведь, как известно, «за прогресс надо платить». Укажем на безусловные достоинства западного индустриального капитализма. Западная индустриальная цивилизация в XIX в. совершила не только технологический, но и ментальный переворот в сознании людей. Она высвободила всю креативную энергию целого класса людей, которые буквально изменили жизнь не только на Западе, но и на всей земле.

Новые классы и социальные слои (предприниматели, ученые, инженеры, интеллигенция) стали свободны от сковывающих их по рукам и ногам традиций старшего поколения, средневекового религиозного мировоззрения, критически осмысливали общественный опыт и были готовы к ежедневному самостоятельному решению возникающих задач и проблем, не обращаясь при этом к опыту отцов. Это кардинально отличало людей Запада от людей Востока, находящихся под грузом порой мертвящих традиций, так мешающих внедрению новаций и новых технологий для изменения традиционного образа жизни.

Наиболее яркие изменения в ментальном сознании происходят у предпринимательского класса, вышедшего наверх. Среди части просвещенной буржуазной публики вошли в моду биологические социал-дарвинистские идеи с оправданием политики силы по отношению к «слабым», бедным и неимущим классам. Сильная личность это всегда опирается на материальный успех, не имеющий ничего общего с моралью и социальной справедливостью. Социальная справедливость и мораль воспринимаются как атавизмы, мешающие обществу выявлять «сильных». Отсюда горе слабым и неимущим!

«Одомашнивание опасных классов»

Как уже говорилось, формирование классовой структуры раннеиндустриального общества было крайне болезненным процессом для людей, живших в эпоху промышленного переворота, которые платили за это высокую цену понижением уровня жизни и тяжелыми экологическими условиями труда и проживания в промышленных городах. Достаточно вспомнить произведения Диккенса, чтобы понять почти нечеловеческую жизнь английского пролетария в первой половине XIX в. Это влекло за собой рост классовой борьбы, угрожающей самому существованию капитализма.

Выход был найден. По брутальному утверждению российского историка Андрея Фурсова, начался будничный процесс «одомашнивания опасных классов» (под опасными классами понимались именно рабочие). Т.е. пролетариату было предоставлено право голоса, легализованы были рабочие профсоюзы, повышался уровень материального благосостояния (чаще всего за счет эксплуатации колоний и полуколоний).

Таким образом, рабочий класс Запада оказался встроен и интегрирован в капиталистическую систему и перестал быть «опасным классом». Уже со второй половины этого века ситуация в социальной сфере изменяется в лучшую сторону. Исследователи отмечают в европейских странах прирост подушевого ВВП, улучшение питания и здоровья населения европейских стран. Большое значение в повышении уровня жизни имели инвестиции в систему здравоохранения и образования.

Причем не последнюю роль в этом сыграли многочисленные эпидемии тифа и холеры, вызванные ускоренной урбанизацией и неуправляемой миграцией из деревни на фабрику, в город. Борьба с эпидемиями привела, по мнению Нормана Дэвиса к революции в общественной и личной гигиене, а также организации общественного здравоохранения. Прогресс же в медицине, в свою очередь, и привел к резкому сокращению взрослой и детской смертности. Так, показатель средней продолжительности жизни, составлявший в начале XIX в. в Италии, Германии и Франции 30–32 года, а в Великобритании, США и Японии 35–36 лет, спустя столетие достиг в среднем по группе изучаемых стран 48–52 лет (Новая история стран Европы и Америки XVI – XIX века).

Со временем социально-классовые различия и антагонизмы между двумя классами все более и более сглаживались. Этому во многом способствовала более социально выраженная политика западных государств второй половины XIX в. (например, положительное значение имела государственная социальная политика О. Бисмарка в Германии) по сравнению с первой половиной века.

В обществе возник так называемый средний класс, который в то время еще далеко не составлял большинство нации, но, тем не менее, именно общество среднего класса, постоянно процветающее как в экономическом, так и культурном плане, и стало «диктовать содержание западной цивилизации» (К.О. Морган). Тем временем и уровень жизни бывших париев капиталистического рынка – рабочих – также начинал быстро расти. По утверждению Х. Мэттью, между 1860 и 1914 гг. реальная заработная плата британских трудящихся удвоилась. К 80-м гг. у многих рабочих появились деньги (хотя совсем немного) на что-то кроме еды, одежды и квартплаты.

Рост благосостояния рабочих и среднего класса, самостоятельных, рационально мыслящих и образованных людей, все более повышал в западном обществе запрос на социальную стабильность, преимущество конституционных свобод и порядка. Это все более и более лишало социальной опоры европейских марксистов, которые делали ставку на постоянную пауперизацию (обнищание) и пролетаризацию общества, надеясь тем самым вызвать всеобщую пролетарскую революцию на Западе.

Бюрократизация, формализация, обезличенность общества

В XIX в. получает оформление и складывается современное западное централизованное государство. В отличие от абсолютистского сословного государства XVII – XVIII вв. в нем власть переходит от представителей сословий к служащим государству чиновникам, назначаемым правительством или выбираемым населением.

Макс Вебер, исследуя особенности формирования западного капиталистического государства и его системы управления, в своих работах выделял два исторических типа государственного управления, напрямую противостоящих бюрократическому управлению современного ему Запада: патримониальный и патриархальный (традиционный).

Если при патриархальном управлении (тип управления, господствующий в средневековой Европе, Руси и на Востоке) господину подчиняются в силу традиции, то при патримониальной системе управления отношения между чиновниками и главой государства строятся на личностном характере отношений. Т.е., получая чины, должности, а значит и власть из рук правителя, люди всем ему обязаны и служат только ему и ему лично преданы. Следует отметить, что собственно понятие «патримониализм» происходит от слова patrimonium, которое впервые встречается в римском праве и означает «наследственное, родовое имущество». При патримониальном политическом режиме управления, который М. Вебер рассматривал как промежуточный тип между патриархальным управлением и рациональной бюрократией, чиновники, исходя из четкого разделения полномочий, служат как лично своему господину-правителю, так и своим интересам, исключая интересы общества.

Почему? По М. Веберу, в силу особой формы властвования, заключенного в термине патримониализм, основывающейся на частном владении и управлении государством как своей собственностью (А. Фисун). Т.е. веберовское понимание патримониализма приближает нас к вотчинно-государственному порядку, господствующему в тогдашней России и на необъятном Востоке (где, скорее всего, было много переходных форм от патриархального управления к патримониальному). При такой системе управления чиновники фактически являются бесконтрольными (контроль верховной власти за нижестоящими чиновниками никогда не бывает, эффективен) и используют свои служебные полномочия в первую очередь для удовлетворения своих (частных), а не общественных потребностей.

Неэффективность такой модели управления для Вебера очевидна. Полную противоположность ей он видит в рациональной системе бюрократического управления, которая в то время складывалась только на Западе. По мнению Вебера, она предполагает преобладание других принципов, а именно безличностных, формализованных, на основе права и административных норм. Именно формальные, обезличенные правовые нормы и процедуры регламентируют работу чиновников, в разы, снижая их (чиновников) возможность присваивать общественный продукт. Таким образом, в Европе и США впервые в мире произошел переход от традиционной модели управления к рациональной (Р. Осборн).

Это привело к формированию разветвленного бюрократического аппарата управления с чиновниками, которые в своей служебной деятельности опираются исключительно на служебные инструкции и правила и тем самым служат всему обществу, а не государю и харизматическому лидеру.

В результате властные чиновники, связанные по рукам и ногам массой правил и норм, сменяются также исходя из этих правил, не могут использовать служебное положение в своих корыстных целях (коррупция при этом сохраняется, но она перестает иметь системный характер). К тому же складывается сложная конкурентная политическая система «сдержек и противовесов» с контролем общества, которая в результате не позволяет власти срастись с собственностью. В итоге существующего разделения власти и собственности выигрывает все общество, и здесь чиновники не превращаются в паразитирующий на обществе класс.

Под влиянием промышленного переворота и капиталистических отношений меняется и система жизненных ценностей и норм в обществе. Так, по мере углубления процесса модернизации и формирования общественной системы индустриального типа либерализм на Западе превращался из революционной идеологии в реальный жизненный принцип человеческих взаимоотношений.

Буржуазное общество глубоко трансформировало стандарты поведения человека, стиль межличностного общения, образ мышления масс, подвергнувшихся рыночной «перековке», о чем с нескрываемой тревогой поведали западные мыслители. Вместе с верой в Бога («Бог умер» Ницше) уходят в прошлое забота о «ближнем» и бескорыстное служение. Появляется феномен «человека массы» (Ортега- и Гассет) обеспокоенного только личным благополучием и потреблением материальных благ. Индивидуализм, прагматизм, деловитость и эгоистическая забота только о своих интересах стала возводиться в ранг чуть ли не новых общечеловеческих ценностей (А. Вебер).

Это все больше освобождало людей, от каких либо общественных ценностей и обязанностей, способствовало отказу от общепринятых норм морали и нравственности, обезличивало человеческие отношения, выводя их на уровень рыночной стоимости, и тем самым подрывало общественную солидарность и взаимопомощь. Биологическая теория естественного отбора и выживания Дарвина как нельзя лучше соответствовала западному обществу беспощадной конкуренции. Новое западное общество, в котором росла отчужденность людей друг от друга и возникала общая атмосфера «бездушности», в то же время было более динамичным и устремленным к прогрессу, чем традиционное общество с его сословной и корпоративной иерархией.

Однако и плата за это была очень высока, и уже в конце XIX в. в интеллектуальной элите Запада наступил мировоззренческий кризис и разочарование в духовных основах индустриального общества. Это, в частности, отразилось в произведениях Ницше, Достоевского, Шпенглера и многих других. Но еще больший антикапиталистический заряд несли в себе идеи леворадикальной западной интеллигенции.

О роли «проигравших» в ходе буржуазной модернизации

Следует отметить, что процесс трансформации традиционного общества в индустриальное нигде, ни на Западе, ни в России, ни на Востоке, не проходил безболезненно. Проигравших в ходе такой модернизации социальных слоев и групп населения было во всех регионах очень много (феодалы, крестьяне, ремесленники, мелкие буржуа и т.д.). К ним следует добавить и новые классы – пролетариат, которые на заре капитализма подвергались нещадной эксплуатации. Не случайно один из основателей идеологии классического либерализма Давид Рикардо называл капиталистическую экономику XIX в. экономикой «дешевого работника».

Поэтому в условиях господства индивидуализма и идеологии свободного рынка капиталистическая трансформация неизбежно вела к накоплению богатства на одном полюсе общества и к росту нищеты и социальных бедствий на другом полюсе. К тому же новая стадия монополистического капитализма (на рубеже XIX–XX вв.) с ее монополистическим контролем над производством, ценами и высокими прибылями крайне раздражающе влияла на широкие общественные массы, лишенные порой самого необходимого.

К старым вековым напастям (голоду и болезням) прибавились новые угрозы, порожденные иррациональными действиями капиталистического рынка. Как пишет Дэвис: «В прошлом экономические кризисы были следствием каких-то видимых вещей вроде чумы или голода. Теперь же констатировали, что они следствие таких необъяснимых вещей, как перепроизводство, особенности рынка или крах платежеспособности. В целом материальные условия определенно улучшались, но для каждой отдельной семьи это означало или невиданную роскошь, или отчаянную нищету. Материально европейское общество преуспевало, психологически европейцы были весьма обеспокоены».

В результате формировался довольно разнородный и мощный антикапиталистический электорат, выразителями которого были представители интеллигенции, которые под разными идеологическими лозунгами сотрясали быстроразвивающийся капитализм, приводя его к социально-политическим кризисам. При этом борьба между трудом и капиталом выходила на первое место. Поэтому именно эти весьма острые кризисы юного быстроразвивающегося капитализма классики марксизма приняли за фазу его болезненной старости и скорого конца.

Однако уже в конце XIX в. классовая борьба рабочих в европейских странах, опираясь на идеи Бернштейна и других реформистски настроенных социал-демократов, сменяется профсоюзно-реформистским рабочим движением, что свидетельствует о более зрелой стадии западного капитализма.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2014-11-12     Просмотров: 5676    

Можно также почитать из рубрики: Восток и Запад

Япония в средневековье.

Автор: Вячеслав Бакланов.

Автор: Иван
Дата: 2014-11-12

Лучше всего о XIX веке говорят романы Жюля Верна, в которых есть и вера чудо-технику и авантюризм и практичность героев Западной цивилизациии.

Автор: Элуард
Дата: 2014-11-14

"Западная индустриальная цивилизация в XIX в. совершила не только технологический, но и ментальный переворот в сознании людей. Она высвободила всю креативную энергию целого класса людей, которые буквально изменили жизнь не только на Западе, но и на всей земле". Все правильно у автора статьи. Это надо помнить всем. Весь мир обязан Западу.

Автор: Алексей
Дата: 2014-11-15

Западный капитализм нельзя назвать лучшим строем. Автор статьи верно указывает, что "Биологическая теория естественного отбора и выживания Дарвина как нельзя лучше соответствовала западному обществу беспощадной конкуренции. Новое западное общество, в котором росла отчужденность людей друг от друга и возникала общая атмосфера «бездушности». Как можно считать бездушное общество живущее по законам джунглей и исключительной корысти, более передовым, чем феодально-монархическое?

Автор: Александр
Дата: 2014-11-17

Тот капитализм, который сформировался на Западе в конце XIX-XX вв., несмотря на отдельные достижения, которые безусловно имелись у этого социально-экономического строя, в целом это тупиковый тип развития человеческой цивилизации. Существование человечества в данных системах социально-экономических координат абсолютная бессмыслица.

Автор: Юрий
Дата: 2014-11-17

Александру: Если это тупик, то что для вас прогресс? Китай в то время влачил жалкое существование. Про весь мир не говорю. На тот момент прогрессивной альтернативы Западу вообще не было. Надо быть объективным, критиковать легче всего капитализм, как это делали европейские социалисты.Поясните Александр, что тогда для вас не бессмыслица?

Автор: Александр
Дата: 2014-11-17

Современный капитализм вовсе не собирается решать проблемы человечества, судьбы человеческой цивилизации его не волнуют, кроме как возможность сохранения за группой стран доминирующего положения и ограбления всех остальных, хищнического потребления ресурсов, процветание так называемого "золотого миллиарда". Капиталистическим миром правит исключительно жажда наживы общечеловеческие задачи ему чужды, это общество где прибыль и деньги стали единственными ценностями и где важные общечеловеческие проблемы: сохранение природы и ресурсов, освоение космического пространства и расширение человеческого ареала, искоренение бедности и нищеты глубоко безразличны нынешним " правителям " мира. Да у капитализма есть свои исторические заслуги, но для человечества это абсолютно бесперспективный путь. Для настоящего развития планеты требуется совершенно новая система ценностей основанных на иных путях развития человечества. Это даст возможность для нового витка цивилизационного развития свободного от мелочной и корыстной наживы и эфемерных забот основанных на ложных ценностях человеческого существования. То что было прогрессивным на заре индустриального развития человечества теперь стало устаревшим и изжившим себя социально- экономическим укладом.

Автор: Юрий
Дата: 2014-11-17

Александр, не согласен. Социализм уже был и он полностью провалился. Все критики капитализма только критикуют рынок, но ничего не предлагают взамен. Я согласен с автором статьи в том, что все проблемы России в недостроенном капитализме. Нам нужен цивилизованный капитализм, а не нынешний, не пойми какой. В его рамках лучше решать многие проблемы, чем обращать к плановому колхозу.

Автор: Иван
Дата: 2014-11-17

Капитализм начала XX века и капитализм начала XXI века, как говорят в Одессе,- это две большие разницы. Нынешний капитализм давно сросся с государством и стал государственно-монополистичным. 100 лет назад такого не было. Сегодня государство может серьезно наказать крупного предпринимателя, например, за неуплату налогов. 100 лет назад, он бы откупился.

Автор: Александр
Дата: 2014-11-17

Юрий, то что предлагает Вечеслав России и другим таким же странам называется "назад в прошлое" т.е. вернуться во время в котором мы будем играть по чужим правилам и потому будем вечно проигрывать. В Золотом миллиарде все места заняты и нас туда не пустят, если, конечно, мы не поведем игру по своим собственным правилам и этим кардинально не поменяем всю ситуацию в мире. А построение нового общества возможно на путях конвергенции социализма и лучших достижений капитализма, но произойдет это к сожалению не сейчас и не вдруг, для этого требуется длительный путь исторического развития, но даже во многих капиталистических странах такой путь наметился, ведь капитализм в, так называемом, чистом виде это политическое, моральное и экономическое убожество, строй который является бесчеловечным по своей природе и всей внутренней сути.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-11-17

Юрию и Александру: Хотел бы, чтобы меня поняли правильно, я не певец капитализма, будь даже в его цивилизованном евро-американском виде. Я социалист, чего я никогда не скрывал. Другое дело, что зрелый капитализм с социалистическими укладами мне симпатичнее, чем нынешний чиновничье-рыночно-феодальный капитализм с множеством докапиталистических укладов. Такой своеобразный ублюдочный гибрид.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх