О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

О западноевропейском национальном государстве и национализме в XIX веке.

Политическое понятие нации, новое самосознание в целом, родились в 1789 году — в год Французской революции.
Эрик Хобсбаум,
(британский историк)

Факторы и условия подъема буржуазного национализма в Европе

Французская буржуазная революция и Наполеоновские войны дали мощный импульс пробуждению национального самосознания народов Европы. По словам Чарльза Тилли, именно наполеоновская «имперская администрация заложила на большей части Европы основы нового национализма обоих типов: российского, прусского и британского, но также и польского, немецкого и итальянского». Силу национализма, скрытого в слове «патриотизм», уже ощутили на себе наполеоновские армии в Испании, России и Германии. В результате ранее победоносная французская армия стала терпеть поражения.

Так в большинстве стран Центральной и Восточной Европы национализм возник как реакция на французскую оккупацию и поначалу носил выраженный культурно-этнический характер. Но по мере развития капиталистического рынка, буржуазного конституционализма и демократии, национализм все больше приобретает политическую форму.

Помимо буржуазии, довольно слабой в странах Центральной и Восточной Европы, национализм быстро охватывает военные круги, чиновничество и интеллигенцию и становится все более опасным по своим результатам. Здесь национализм превращается в орудие крушения еще сохранившихся полуфеодально-абсолютистских режимов в Европе и объединения на новой правовой и политической интеграции всех граждан в единое национальное государство.

Буржуазно-демократические революции XIX вв. в Европе, все больше подрывали сложные сословно-династийные государства с неравными правами для всех сословий и подталкивали к созданию национальных государств, с принципом единого гражданского национализма и единой национальной культуры для всех слоев и классов. Здесь, буржуазная Франция, как всегда подавала пример новой национально-культурной интеграции. Где, в ее общефранцузском плавильном котле подверглись социальной и этнокультурной ассимиляции - бывшие сословия крестьян, феодальной аристократии, а также и народы, и этнические меньшинства: бретонцы, эльзасцы, фламандцы, корсиканцы, баски и т.д.

Процесс осознания себя принадлежащими к единой общей политической общности- нации происходит постепенно. В ходе национального пробуждения простолюдины и представители ранее бесправных сословий все больше проникаются своей личной значимостью, самоуважением и требуют от властей такого же к ним отношения, какое недавно было привилегией очень немногих, уделом высокородной элиты. Элиты всячески сопротивляются этому, но под влиянием все более массовых и радикальных требований идут на вынужденные уступки: широкое избирательное право; общеклассовый демократический суд; равный для всех классов доступ к просвещению и образованию и т.д.

В этот период переосмысливается и понятие суверенитета. Господствующей становится идея общественного, народного суверенитета. В результате во всех западных странах устанавливается конституционный строй с законодательным парламентом в виде ограниченной монархии или республики. Партии, профсоюзы и другие общественные организации все вместе образуют сферу «гражданского общества», относительно независимого от государства. Со временем западное общество все более и более влияет на государство и на проведение государственной политики.

Индустриальная революция и унифицирующие европейские общества, буржуазные социально-политические преобразования стали мощным фактором национальной консолидации западных государств. В Западной Европе на смену многоэтничным, династийным объединениям людей пришли единые политические общности – нации, которые возникли в ходе глубоких социальных, экономических и политических изменений западной модели модернизации. В условиях кризиса религиозного сознания и идентичности, под влиянием развития светской культуры, «…идея «нации», по выражению Эрика Хобсбаума, «стала новой религией государств».

Хобсбаум, рассматривая эпоху европейского индустриального капитализма, вводит понятие «государственный национализм», который включал в себя систему мер (единый национальный язык, национально-государственные символы), направленную на укрепление национального патриотизма. Так, вместе с европейскими нациями появился и национализм – чувство лояльности к политической общности – нации-государству, а не монарху, или церкви как раньше. Теперь внешняя политика любого европейского государства строилась не в соответствии с династическим или узко сословным интересом, а выражало интересы всего сообщества в государстве-нации. Нация, национальная идентичность, национальный интерес с этого времени прочно входят в западный политический лексикон.

Западноевропейский национализм в Европе в XIX веке

Как показал исторический опыт XIX века - война и насилие были обычными средствами формирования национальных государств в Европе. Касалась ли это большей интеграции различных этносов в более однородное (гомогенное) национальное государство, или выхода различных этносов из состава других государств (империй), с целью присоединения к другому государству, или образования уже своего национального государства. Государственное принуждение к культурно-языковой гомогенизации французской нации, по факту стояла в программе французской революции 1789 года, когда на самом французском языке говорила тогда лишь малая часть «новых «свободных и равных» граждан» (по Дитер Лангевише).

Эрнест Ренан- французский писатель и философ, знаменитый своим высказыванием - «нация есть ежедневный плебисцит», в тоже врем откровенно указывал на присутствие насилия в жизни любой европейской нации. И конечно- французской. В своем знаменитом докладе «Что есть нация» в 1882 году Ренан напишет: «Объединение происходит всегда самым жестоким образом. Север и юг Франции объединились в результате почти столетие продолжавшегося истребления и террора». С уверенностью можно сказать, что французский опыт строительства единой нации применим практически к любой европейской стране.

При этом по-разному проявлял себя национализм в Западной Европе. Зависело это от многих факторов: от этнонационального до многоэтнического типов государства; этно-демографического баланса в стране; урбанизации и капиталистического рынка; развития политической культуры и просвещения и т.д. В той же Франции, национализм приобрел ярко выраженный интегративный характер. Здесь, все этносы и этнические меньшинства на территории страны (бретонцы, фламандцы, корсиканцы и т.д.) французским государством- через унифицированную систему образования, армии, государственных учреждений, объединялся в единую политическую нацию- французов. А вот бельгийцы наоборот, вышли из объединенного королевства Нидерландов и создали свое бельгийское национальное королевство в 1831 г. Национализм в других странах, нередко приобретал радикальные и негосударственные формы, особенно там, где вставал вопрос об освобождении чужеземного гнета. Как это было, к примеру, в Ирландии и в Польше.

Франция, которая и была первой страной создавшей буржуазную нацию, с середины XIX веке руководствовалась во внешней политике «принципом национальности». Луи Наполеон Бонапарт, избранный президентом Франции в декабре 1848 г. (с 1852 г.- император Франции) замыслил крупномасштабную перестройку европейской системы. «В Европе, заявлял он, насчитывается 30 млн французов, 15 млн испанцев, столько же итальянцев, 30 млн немцев и 20 млн поляков. Я хотел превратить каждый из этих народов в отдельную нацию». Разумеется, Луи Наполеон (с 1852 г. Наполеон III) поставив в качестве своей внешнеполитической повестки- «принцип национальности»- руководствовался геополитическими интересами Франции. Однако его внешняя политика, исходящая из принципа национальности, неизбежно подрывала все европейские границы после 1815 года и привела к целой череде кровопролитных войн в Европе.

Французские идеи, о том, что каждый европейский народ должен стремиться стать «нацией» приобрели широкую популярность в Европе. Джузеппе Мадзини в Италии боролся за национальную и общенародную революцию. В 1830-х гг. он создал конспиративную организацию «Молодая Италия» и сформулировал ставший знаменитым лозунг «Каждой нации-государство» (Э. Хобсбаум). Мадзини был сторонником унитарной итальянской национальной республики со столицей в Риме. Но для этого надо было осуществить всеобщую социальную и национальную революцию, сбросить австрийское господство и папское правление.

Если Мадзини был сторонником революционно-демократической национальной республики, то сардинский аристократ К. Кавур, ставший государственным деятелем Пьемонта стремился объединить Италию буржуазно-либеральным путем и исключительно через внешнюю политику и войны. И надо сказать этот во многом консервативный путь удался. Сардинское королевство (Пьемонт) используя противоречия Австрии с Францией и Пруссией, в союзе с Парижем и Берлином сумело освободить большую часть полуострова от австрийского господства.

В то же время премьер-министр Кавур и король Сардинии Виктор Эммануил II не стеснялись в борьбе за объединение Италии и изгнанию иностранных оккупантов прибегать к помощи таких истовых национальных революционеров, как Гарибальди. Но дело было сделано. Единая государственность была создана. Но предстояло еще, и сконструировать единую нацию. Как говорил К. Кавур: «Мы создали Италию, теперь нам предстоит создать итальянцев». Точно такая же проблема стояла и в Германии.

Накануне революции 1848-1849 гг. германская национальная идея стала идеей объединения всех немцев на основе всеобщей гражданской свободы в единую Германию. Но поражение революции в Германии способствовало тому, что идею единого национального немецкого государства взял на вооружение прусский правящий класс во главе с Бисмарком, который встал на путь вооруженных конфликтов и войн и передела европейских границ. «Железом и кровью» немецкий прусский милитаризм объединил Германию и ее этничности (баварцев, саксонцев, пруссаков и т.д.) в единое национальное государство и создал условия для формирования немецкой нации. Но объединение Германии Бисмарком, а также аннексия французских территорий Эльзаса-Лотарингии, были осуществлены в русле великодержавного пангерманизма, ставшего основой для шовинизма, ксенофобии и расизма.

Так в 1891 г. возник Всегерманский союз, в 1893 г. переименованный во «Всенемецкий Союз». Он ставил своей целью «национальное объединение всей совокупности немецкого народа проживавшего в России (Прибалтика), Венгрии, Чехии т.е. в конечном счете- создание Великой Германии» (Отто Данн). Это неизбежно приводило экспансионистскими устремлениям за пределы государственных границ Германского рейха и требованию к расширению «жизненного пространства для Германии». Именно этот великогерманский и государственно-шовинистический национализм, жестко противостоящий европейскому либерализму, англо-французскому национализму и славянству явился главным провокатором «Великой европейской бойни» 1914-1918 гг.

Многоообразные формы национализма на периферии Европы

Несколько по иному складывались национальные государства, национализм- как идеология, среди более отсталых в области буржуазной модернизации европейских народов. К тому же пребывавших под чужим имперским и национальным гнетом. Но революционная "весна народов" многое изменила в их жизни. На революционной волне 1848 г. возник панславизм-движение за объединение всех центрально-европейских славян в единую конфедерацию. На первом Панславянском конгрессе в Праге в 1848 г. был даже предложен общий славянский флаг. Панславянские идеи все больше получают свое распространение и в России. В то же время панславизм говорил скорее о слабости национального пробуждения славянских народов, чем об их силе. Многие славянские народы лишенные своей государственной самостоятельности, например, славяне в Австрийской империи, проживали не компактно, а чересполосно. Это в свою очередь, препятствовало у них национальному пробуждению и стремлению к созданию собственного национального государства.

Если в монокультурном государстве построить единое национальное государство оказывалось проще, то совсем по-другому обстояли дела в многокультурных и многоэтничных государствах. Здесь национализм наиболее крупного народа развивался за счет подавления более мелких национальностей. Это создавало питательную среду для шовинизма и экстремизма.

Во второй половине XIX века национализм начал подрывать целостность многонародных империй - Австро-Венгерской, Российской и Османской империй. Остро стоял национальный вопрос в Австрийской империи, неслучайно называвшейся «лоскутным одеялом». Первоначально пытаясь спасти многоэтничную империю от усиливающегося мадьярского (венгерского) национального движения, Вена пошла на австро-венгерскую национально-политическую унию. Эта уния, своеобразный компромисс предусматривал предоставление венгерской части государства полной самостоятельности во внутренних делах. Венгерскому языку наряду с австро-немецким языком давался статус государственного языка.

Венгры заявляли о себе как нация, причем мадьярство объявлялось националистами как самая ценная и одаренная часть Австро-Венгерской монархии (О.В. Хованова, С.А. Романенко, З.С. Ненашева). Вскоре венгры на территории своей автономии стали подвергать дискриминации и усиленной мадьяризации все немадьярские народы: словаков, сербов, румын, русинов, евреев и т.д. Неудивительно, что венгров в империи ненавидели больше всех.

Особенно были недовольны австро-венгерской унией, немецким культурным засильем, многочисленные славянские народы в Дунайской империи. Они, в первую очередь- чехи, добивались от Вены такой же уступки и выступали за национальное самоопределение в рамках единой империи.

Но основной проблемой сохранения единства этой империи было в малочисленности самого государствообразующего народа- австрийцев, которые составляли 23-24 % от всего населения державы. По сути, здесь не было цементирующего империю ведущего национализма как в Германской или Российской империи (немецкого или русского). Как это не парадоксально звучит, но именно, династия Габсбургов являлась единственным фактором удерживающим империю от распада. Чехи, словаки, венгры, австрийцы и т.д., сохраняли верность именно императорской династии, а не австро-венгерскому государству.

В конце XIX в. этнонационализм расцвел на Балканах, особенно после русско-турецкой войны в 1877-1878 гг., подарившей многим балканским народам свою национальную государственность. Сербия, Черногория, Румыния, Болгария (официально с 1886 г.), а также и Греция стали строить и укреплять свои «национальными дома», и даже грезить националистическими мифами о «Великой Румынии», «Великой Сербии», «Великой Болгарии», «Великой Греции». Ситуацию усугубляло то обстоятельство, что этнические границы на Балканах не совпадали с политическими образованными территориями после раздела Османской империи.

В результате чего на Балканах наблюдалась этническая чересполосица, а многочисленные этнические группы сербов, болгар, греков, румын проживали за пределами своих национальных государств. Политические элиты этих государств использовали националистические устремления своих народов для разжигания милитаризма и национал-шовинизма, готовясь к войнам с соседями за «свои территории», в свою очередь, притесняли этнические меньшинства. Собственно подобные великодержавные и шовинистические настроения и идеи и превратили регион в пороховой погреб Европы, который «рванул» сначала в Первой мировой войне.

Рубеж веков XIX - XX, время общеевропейской националистической лихорадки. К этому времени численность городского населения во многих европейских странах достигла половины и даже больше половины населения. Стремительно формирующийся городской средний класс стал главной движущей силой западноевропейского национализма. Рупором национализма становилась национальная интеллигенция, политизированная молодежь и СМИ, порой разжигавшие шовинистические настроения в массах. Последнее было явно негативным явлением, наряду, безусловно, положительными демократическими процессами единой общенациональной интеграции людей, из разных классов, сословий и этносов.

То, что национализм сумел не только объединять и мобилизовать общества для решения назревших задач, но и разъединять и провоцировать европейские народы на смертельную борьбу друг с другом, хорошо продемонстрировал XIX век. Но еще в большей степени век - XX. Национализм и производный от него национальный интерес стал новым жупелом Запада, который спровоцировал немало кровопролитных конфликтов между европейскими странами и впоследствии привел к самой масштабной бойне внутри западного сообщества – Первой мировой войне.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2014-11-05     Просмотров: 9358    

Можно также почитать из рубрики: Национальный Вопрос

Автор: Эдуард
Дата: 2014-11-05

Не помню, кто сказал: национализм нелеп как физика для брюнетов. Национализм препятствует свободному гражданскому обществу. Это пережиток первобытно-племенного общества. Вчера прошел марш ррруских нациков, в котором отвратительно зигущий молодняк кричал примерно тоже, что кричат бандеровские нацики на Украине. Там,-Слава Украине! Здесь, Слава России!И те и другие-национал-фашисты. Показывали еще и первобытных православных хоругвеносцев, для которых либералы и Запад-враги России. Это такие же мракобесы, которые тянут страну в средневековье. Им дай власть, они бы всех ученых и образованных казнили бы. Вот они и есть главные враги России. Но Кремлю они нужны, их наускивают на мыслящий креативный класс, который для Кремля поперек горла. Страна все больше наводняется зоологическими антисемитами, антизападниками и антилибералами, то есть верными путинистами. Страна на глазах скатывается к 37 году.

Автор: Иван
Дата: 2014-11-05

Эдуарду: Мы сейчас переживаем тот самый национализм, который пережили западноевропейцы в 19 веке и в начале 20 века.

Автор: Иван
Дата: 2014-11-06

Национализм в то время был только в Европе. В Азии национализма в то время не было, впрочем как и самих наций. Для национальной основы требуется слом сословных различий и равенство в правах, о чем справедливо пишет автор. Но даже в Европе тогда были империи, которые мешали возникновению наций.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-11-06

Важно подчеркнуть, что нации формируются в постсословном обществе, обществе мобильном горизонтально и вертикально, то есть обществе межклассовом. Такое общество формируется в городах, горожанах среднего достатка. Огромную роль в формировании национализма играет интеллигенция, иногда офицерство-там где интеллигенция слаба (Испания). Но еще должен быть единый рынок и сформироваться национальная буржуазия. Кстати, либерализм ближе к формированию национализма, чем консерватизм. Последний тяготеет к аристократическому и сословному неравенству, а это препятствует национализму. Главное понять, что любой национализм (а их много) это чувство привязанности к общности. Если чувство привязанности очень сильное, то национализм перерастает любые идеологические формы, будь то либерализм, социализм. Национализм это универсальная идеология, в виде матрешки, которая в свою очередь может включать в себя другие идеологии, например либерализм. Многие этого не понимают и валят все в одну кучу. И получается как в стихах Заболоцкого: «Все смешалось в общем танце, и летят во все концы гамадрилы и британцы, ведьмы, блохи, мертвецы».

Автор: Ин
Дата: 2014-11-20

Один исследователь как-то заметил, что на Балканах национальные государства в принципе невозможны. Нечто подобное имеет место и в других регионах.

Автор: света
Дата: 2016-02-29

это какая то фегня

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх