О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Политика Петербурга по интеграции восточных окраин в XVIII веке.

Земная ось проходит через центр каждого города и каждого городишки в мире.
Оливер Уэнделл Холмс,
(американский юрист и правовед)

На протяжении всего восемнадцатого столетия Россия вобрала в себя много «востоков». В этом ряду стоят и продвижение России в Великую степь, в калмыцкие и казахские кочевья, на территорию Крымского ханства и Северного Кавказа и т.д.

Помимо присоединения новых восточных территорий решалась задача освоения и интеграции территорий Востока, вошедших в состав страны в XVI – XVII вв., но так и «непереваренных» российской администрацией. Здесь следует упомянуть огромные пространства Поволжья, Урала и Сибири.

Методы, которые использовала Россия при завоевании восточных областей и государственных образований и затем их интеграции, варьировались в зависимости от военной и политической силы противника. Другим обстоятельством, влияющим на царскую политику на восточных окраинах, был тип и характер хозяйства народов: оседлый, или номадический (кочевнический). Понятно, что уровень контроля и власти над кочевниками мог быть совершенно другим, чем в отношении оседлого земледельческого населения.

Но в любом случае имперские власти применяли самый широкий набор средств по установлению контроля и подчинения, начиная от самых мягких, например, так называемого добровольного вхождения в состав России, и кончая наиболее жесткими – путем методичного военного завоевания и жестоких репрессий. Распространенной практикой, так называемого первого шага являлось установление относительного протектората над территорией, народом.

Чаще всего это происходило через посадку на престол лояльного Петербургу ставленника и в принятии им присяги на верность российской короне. Восточные правители российских протекторатов зачастую рассматривали такой вид подданства как номинальный и чувствовали себя довольно свободно. Так было в отношении калмыцких ханов в первой половине XVIII в., и еще более проявлялось в отношении казахской кочевой знати.

Вторым основным принципом гибкой политики освоения и интеграции новых земель было сотрудничество Центра с местными элитами (А. Каппелер). Имперская власть подтверждала их привилегии, а зачастую включала в состав российского наследственного дворянства, но при условии принятия местной элитой православия. За это местные элиты должны были обеспечить лояльность местного населения российской короне. Таким образом, это было взаимовыгодное сотрудничество.

Конечно, формальное подданство и вассалитет отдаленных окраин не являлся главной целью русской имперской власти. Скорее всего, это было вынужденной мерой. Российским властям, управляющим огромными евразийскими территориями Евразии, явно не хватало людей, средств, кадров по управлению присоединенными народами. А если прибавить к этому архаичные коммуникации при общей слабой заселенности территорий (особенно на Востоке), то становится понятно, почему адаптация присоединенных территорий к общегосударственным стандартам подданства и управления происходила так медленно, растягиваясь на целые века (В.В. Трепавлов).

При таком формальном подчинении окраин вопрос об извлечении хозяйственной выгоды и прибыли для центра практически не стоял. На первый план явно выходили соображения безопасности, которые доминировали над соображением экономической эксплуатации окраин. Это хорошо заметно в отношениях России с Великой степью. Степь всегда была для русских постоянным источником угрозы, поскольку вплоть до первой трети XVIII в. многочисленные кочевые воинства – крымские татары, ногайцы и т.д. – постоянно совершали опустошительные набеги на окраинные территории страны.

К тому же государственные образования, создаваемые кочевниками на границах с Россией, были крайне неустойчивы и практически недоговороспособны на длительную перспективу в отличие от оседлых народов. Фактически границы российского государства со степной зоной выглядели очень условно, открыто и не защищено. И поэтому продвижение все более крепнущей России в Великую степь было вызвано в первую очередь стремлением обезопасить свои владения от непрекращающихся набегов кочевников и обезопасить хозяйственную деятельность окраинных территорий.

Ситуация коренным образом изменилась в годы петровских преобразований. Необходимость мобилизации недостающих ресурсов в войнах с очень сильными противниками (Швецией и Османской империей) потребовали от правительства более интенсивного экономического освоения территорий.

А для этого нужны были отказ от формального протектората и внедрение прямого административного управления центра над окраинами. Российская империя в ходе петровской модернизации все больше утрачивала патриархальные средневековые нормы отношений между имперским центром и иноверными подданными (В.В. Алексеев). Они становились все более жесткими и несвободными для последних.

К тому же усиливавшаяся русская переселенческая политика на восточных окраинах вместе с усилением административного нажима на эти территории воспринималась местным населением как несправедливая и нарушающая прежние более свободные договоренности между русскими царями и подданными – татарами, башкирами, ногайцами, калмыками. Именно в этом и состояли корни многих антиправительственных и даже сепаратистских движений и восстаний в XVIII веке, особенно среди башкир. Натиск имперского центра на свои азиатские окраины в XVIII веке приводил, таким образом, к большей конфликтности.

Другим обстоятельством для наступательной политики имперского Центра на восточные окраины явилась их масштабная исламизация. В Поволжье, Приуралье и в Западной Сибири продолжалось приобщение к исламской цивилизации тюркских народов. Это происходило в стране, где официально господствовала православное христианство как государственная религия.

Шел процесс широкого распространения культуры и языка волго-камских татар среди различных по своему происхождению этнических групп Среднего Поволжья и Прикамья, в Нижнем Поволжье, в Башкирии, Оренбуржье и в Западной Сибири, где они синтезировались с местными тюрко-исламскими культурами и языками. Сохранившие свои языки юго-восточные башкиры, казахи, кыргызы, часть ногайцев обогатили их татарской лексикой; исламские термины были освоены в татарском произношении.

Все это вызывало беспокойство и раздражение у православных иерархов и государственных чиновников. По их мнению, власти недостаточно занимались христианским прозелитизмом. Через христианское православие, с их точки, зрения нерусские народы быстрее освоят и русский образ жизни. Рьяным поборником насильственной христианизации и русификации был один из идеологов петровской эпохи, Иван Посошков.

Согласно Посошкову, детей нерусских родителей следовало силой отнимать от их родителей и отдавать на службу русским. Им предполагалось также запретить взрослым говорить на своем родном языке, чтобы «обрусить их всех: пока их язык не выведен совсем, они не станут настоящими христианами, а останутся полуверами» (Р. Вульпиус). Некоторые из предложенных мер Посошкова, легли в основу жесткой правительственной политики христианизации нерусских народов Поволжья и Приуралья в период правления Елизаветы Петровны.

Образование Российской империи, включающей в себя огромные азиатские территории, слабо контролируемые Центром, поставило перед российскими властями трудную задачу – как можно скорее и без особых осложнений интегрировать их.

Этого требовала и сложная внешнеполитическая обстановка в Европе. Россия крайне нуждалась в новых людях и средствах, чтобы проводить великодержавную политику. И в этом отношении практически не освоенная азиатская часть страны, могла предложить необходимые людские и промышленные ресурсы.

Препятствием интеграционной политики здесь служили не только удаленность от российского Центра, малочисленность русского населения и т.д., но и так называемая восточность этих окраин, которые по образу жизни, культуре и религии сильно отличались от европеизирующейся России.

В первой половине XVIII века среди всех азиатских территорий империи на роль российских «востоков» могли претендовать Башкирия и Калмыцкое ханство, а со второй половины этого столетия – Крымское ханство и Младший жуз казахской орды.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2014-10-23     Просмотров: 2448    

Можно также почитать из рубрики: Окраины Империи

Автор: Юрий
Дата: 2014-10-23

Вячеслав, каково этническое происхождение калмыков?

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-10-23

Калмыки, они же ойраты (более древнее название) принадлежат к западно-монгольским племенам, проживавшим на Алтае. Затем они эмигрировали в низовья Волги, после межэтнических войн друг с другом. Здесь осели и создали свою кочевую государственность. Затем приняли российский протекторат в XVII веке. Я готовлю следующие статьи по Окраинам империи и там более подробно о калмыках напишу.

Автор: Юрий
Дата: 2014-10-24

России по примеру европейских стран, следовало бы не пускаться в азиатские сухопутные авантюры, а поучаствовать бы в прибыльном работорговом бизнесе, или образовать пару колоний, где нибудь в Африке, или Азии. Это развивало бы нашу торговлю, флот и т.д.

Автор: Иван
Дата: 2014-10-24

Юрию: А зачем они нам, стране суперконтинентальной? Россия как сухопутная страна не имела выходам к незамерзающим морям, в отличие от Западной Европы. Балтика замерзала, черноморские проливы были в руках турок. Флота коммерческого своего вообще не было-до середины XIX века.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-10-24

Петр I в самом конце своей жизни пытался связаться с мадагаскарскими пиратами, для установления морского пути в Индию. Но ничего из этого не получилось. Корабль в Финском заливе затонул, а пиратов к тому времени уже разогнали. Заморские колонии создавались по нужде: экономической, социальной, демографической, например, чтобы избавиться от лишних и нищих ртов, в своей стране. У нас таких нужд не было. К тому же в самой России была огромная внутренняя колония-Великороссия, которую можно было доить и доить. Русские крестьяне были идеальными туземцами: терпеливыми, патриотичными, работящими. Экономика России до реформ Александра II была самодостаточна и практически не нуждалась в рынках сбыта. И только затем у нас появилась своя колония -Средняя Азии, которая с лихвой заменила многие заморские колонии. Была правда Аляска и форт Росс в Калифорнии-но продали. И правильно сделали, не освоили бы. Затрат было больше. Наконец появился Порт-Артур, но судьба его известна. Короче не было нужды в заморских колониях. Да и погоня за заморскими колониями не всегда способствовала росту метрополии. Яркий пример такой неудачи-Испания. Про нее можно сказать -не в коня корм. Ничего кроме славы ей не дали ее американские богатства, зато озолотили промышленно развитые Англию, Францию. Испанский пример показывает, что колонии тогда служат метрополии, когда сама метрополия промышленно развитая, а колонии для нее играют дополняющую роль сырьевого придатка и места сбыта своих товаров.

Автор: Александр
Дата: 2014-10-25

Российское государство это прекрасный пример того как несмотря на все сложности, из разных территорий и самых разных этносов можно создать вполне жизнеспособное государство в котором из сплава народов, конфессий и культур возникла великая держава имеющая уникальный цивилизационный и этнокультурный опыт. В мире успешных примеров таких государств не так уж и много.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх