О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Остзейские губернии как окраинный Запад Российской империи в XVIII веке.

Ещё неизвестно, что хуже - провинциальный произвол или столичное беззаконие.
Валентин Грудев,
(российский афорист)

Привилегированный Остзейский край в составе России в 1721- 1730 годах

Прибалтийскими или Остзейскими губерниями в период существования Российской империи назывались территории современной Эстонии, Латвии, в то время они назывались Эстляндией, Лифляндией и Курляндией. Эстляндия и Лифляндия были присоединены к России по итогам Северной войны и Ништадского мирного договора в 1721 г., часть Курляндии – Латгалия – вошла в состав России по первому разделу Речи Посполитой в 1772 г., а в 1795 г. по третьему разделу Речи Посполитой к России отошли Курляндское герцогство и Пилтенская область.

К моменту присоединения Латвии к России латышей насчитывало около 269130 чел. В Эстонии эстонцев было 150000 чел. Господствующее меньшинство в остзейских губерниях – немцы – составляли примерно около 10 % от всего населения. Из их числа вся немецкая элита Прибалтики – дворянство, духовенство и городская буржуазия – насчитывали не более 1 % населения региона.

Присоединив в 1721 г. к России Эстляндию и Лифляндию, Петр I, рассчитывая привлечь на свою сторону немецких феодалов, оставил за немецкими дворянами и бюргерами (остзейцами) все старинные привилегии и систему сословного управления, сложившиеся в период существования Ливонского ордена и шведского владычества.

Привилегии остзейцев заключались, прежде всего, во владении землей. Первенство среди разных видов поместий в Прибалтике принадлежало нескольким сотням немецких рыцарских семейств, чьи имена записаны в матрикулу (родословная книга немецких рыцарей), что позволяло им сосредоточить в своих руках всю экономическую и политическую власть в крае. Именно эти несколько сотен семейств и были истинными хозяевами Прибалтийского края.

Сословная организация прибалтийско-немецкого рыцарства выглядела следующим образом. Основное ее звено – ландтаг – собрание дворян губернии. Ландтаг, ключевой и центральный орган, созывался один раз в три года и избирал органы сословного самоуправления и должностных лиц дворянства: дворянские конвенты в Лифляндии и на Эзеле и дворянские комитеты в Эстляндии и Курляндии, губернских и уездных предводителей дворянства, а также ландратов.

Стоит также заметить, что в ландтаг, кроме исключительно немецких дворян и представителей немецкой буржуазии, никто не допускался. Ландраты выполняли административные и судебные функции и выбирались пожизненно. Кроме этого в Эстляндии и Лифляндии ландраты объединялись в ландратские коллегии, которые, в свою очередь, контролировали деятельность судебных и административных органов. Остзейские помещики контролировали также и органы низового (волостного управления): волостную управу, волостной суд и так называемую мызную полицию (Э.П. Федосов).

В свою очередь, все крупные города Прибалтийского края, такие как Рига, Ревель (Таллин), Дерпт, Пернов (Пярну), были независимы от немецкого рыцарства и обладали правом городского самоуправления, основанного на магдебургском праве, а также правом владеть поместьями. Высшими органами городского самоуправления в крупных городах были магистраты во главе с бургомистрами, объединявшие в своем составе законодательные, управленческие, судебные и фискальные функции. В уездных городах судебные функции были представлены выборными органами местного дворянства.

Несмотря на явный перевес в силе и влиянии в пользу рыцарства, между дворянством и немецким бюргерством постоянно протекала острая конкуренция за экономическое и политическое влияние в крае. Совершенно в стороне от этой борьбы находилось подавляющее большинство населения края – латышское и эстонское, лишенное каких-либо признаков национального пробуждения. Фактически, коренные жители, латыши и эстонцы, являясь людьми второго сорта, вообще были исключены из политической жизни края и из всех господствующих сословий, занимая самые нижние этажи прибалтийского общества (преимущественно являясь крестьянами).

Главными принципами российской имперской политики в Прибалтике являлись гарантии сохранения привилегий немецкого рыцарства и бюргерства, а также тесное сотрудничество с местной прибалтийско-немецкой элитой в управлении не только этого края, но и всей территории империи. Помимо всего прочего, остзейцам также гарантировалась свобода вероисповедания, деятельность местной (лютеранской) Церкви, сохранение немецкого остзейского права, немецкой судебной системы, использование немецкого языка в делопроизводстве и судебной практике.

Прибалтийские губернии во главе с назначаемыми российскими царями генерал-губернаторами, выходцами из остзейских баронов, составили автономию практически не интегрированную в состав Российской империи (Г.В. Ибнеева).

Более того, остзейцам на правах «первых среди равных» разрешили кооптироваться в состав российской элиты. Остзейскую элиту, контролировавшую всю жизнь Прибалтийского края и управлявшую этими территориями, российские власти в обмен на их лояльность российской короне стали привлекать на высшие государственные посты в имперской администрации, армии. Чем объяснить такие привилегии немецко-прибалтийской элите со стороны российских властей? Какой-то подчеркнутой любовью к Германии и немецкому народу? Разумеется, нет.

Особое отношение к Остзейскому краю в первой половине XVIII веке определялось главным образом преобразовательными усилиями российской власти по модернизации страны. С точки зрения петербургской власти, экономические и людские ресурсы региона и вся его сформированная по европейскому образцу инфраструктура должны были быть задействованы для последующей вестернизации России, для превращения ее в европейскую державу.

Сложившиеся здесь общественно-политические и экономические структуры должны были послужить своего рода прототипом устройства новой, европеизированной России (Г.В. Ибнеева). В культурном плане Прибалтика занимала особое место в империи, будучи связующим звеном между Россией и немецким Западом, а затем и всей Европой.

Несомненно, на благоприятную политику Центра по отношении к немецкоязычной Прибалтике сыграло появление в Петербурге влиятельной немецкой диаспоры еще в конце правления Петра I (Остерман, Бассевич). Уже тогда к ним присоединились остзейские бароны, служившие в армии и на государственной службе начиная с 1710 года. Последовавшая за смертью Петра эпоха дворцовых переворотов, особенно в период с 1725 по 1741 гг., оказалась еще более благоприятной для господствующего положения остзейского дворянства в Прибалтике.

Например, Екатерина I значительно расширила права немецкого рыцарства за счет прав горожан и крестьян. Именным указом от 24 сентября 1725 г. на все бывшие тогда ленные имения с правом наследования до этого только по мужской линии (манлены) было распространено право наследования по женской линии до пятого колена. Одновременно держатели ленов получили освобождение от неприятной обязанности в начале каждого нового царствования просить подтверждение их прав на имения. В результате указа 24 сентября на практике стали стираться различия в правах между вотчинными и ленными имениями, так как и те и другие стали переходить из рук в руки.

Необычным здесь было то, что в практике Российской империи того времени отчуждение ленов без разрешения верховной власти считалось незаконным актом. Кроме этого, в виде особой милости на прошение рыцарства «об отдаче на аренду шляхетству коронных маетностей» (пустующих земель) последовало царское обещание, что оно «перед гражданами преимущество иметь будет» (Я.Зутис).

По следующему указу Екатерины I от 13 июля 1726 г. в интересах остзейских помещиков отменялась двухгодичная давность возвращения помещикам беглых крестьян, если последние прожили в городе 2 года. Кроме этого город Рига лишился старинного права судить городским судом дворян, совершивших преступления на городской территории. Отныне все жалобы на дворян со стороны горожан приносились в гофгерихт, получивший характер дворянского сословного суда. Таким образом, дворянство окончательно избавилось от бургграфского (городского) суда и контроля со стороны рижского губернатора. Кроме этого, рыцарство и рижский магистрат добились в этот период установление практики содержания в столице своего постоянного представительства.

Чем объяснить подобную щедрость петербургского двора к прибалтийскому рыцарству? Прямым лоббированием остзейцами расширением своих прав среди высших царских сановников, таких как Ягужинский, Шафиров, Меньшиков, Остерман и др. Они быстро определились с правилами игры при царском дворе в то нестабильное время и нередко подкупали российских «олигархов» и добивались своего. Причем наибольшую благосклонность остзейцам оказывал всесильный князь Меньшиков за щедрые вознаграждения с их стороны (Я.Зутис).

Масштабная коррупция при дворе и политическое лоббирование корпоративных и узкосословных интересов в ущерб государственным шли рука об руку. Следует также заметить, что в то время ни одна из политических группировок русского дворянства не обладала такими организационными возможностями, какие имелись в распоряжение немецкого рыцарства в остзейских губерниях. Остзейские сословные привилегии и местная автономия давали право на содержание своеобразного дипломатического представительства в столице, а наличие влиятельной «олигархической касты» в столице позволяло подкупы высших должностных лиц в таких масштабах, которые далеко превосходили платежеспособность отдельных лиц из числа самых богатых русских помещиков.

Время «бироновщины»- апогей могущества и влияния остзейских немцев в России

Время так называемой бироновшины 1730–1740 гг., стало зенитом могущества и влияния прибалтийско-немецкого дворянства в России. Именно в этот период представители остзейцев оказались на высших государственных постах империи. Уже накануне воцарения Анны Иоанновны в 1730 г. 20 % гражданских чиновников, свыше 30 % генералитета и до 70 % высших офицеров во флоте приходилось на долю иностранцев и остзейцев (А. Каппелер).

Чем же переигрывали немецкие дворяне русских «коллег по сословию», кроме своего преимущества в образовании и деловитости? Давно замечено, что национальные меньшинства по отношению к национальному большинству отличаются большей мобильностью, сплоченностью и взаимопомощью. На стороне остзейских немцев, попавших в столицу, оказались такие качества, как организованность и сплоченность, обеспечивавшие за ними целый ряд преимуществ перед русскими дворянами и иностранными выходцами. К тому же немецкие рыцари – лифляндцы и эстляндцы – не порывали с малой родиной, продолжали оставаться членами рыцарской корпорации и оказывали друг другу взаимную поддержку и помощь.

Сплоченность их усиливалась еще и родственными связями между ними. Например, семьи многих знатных фамилий прибалтийских немцев были родственниками фельдмаршала Миниха, Бирона и ряда других высших государственных деятелей имперского центра. Однако было бы неверным раздувать межнациональное противостояние русского дворянства и немецко-прибалтийского в период так называемой бироновщины.

Процессы нациостроительства в российской империи станут происходить лишь в самом конце ее существования. Да и русские дворяне вовсе не тянули на то, чтобы стать выразителями интересов формирующегося русского национального самосознания, как впрочем, и немецкие дворяне тоже. И у тех, и у других присутствовали только сословные интересы. Зато интересы остзейцев полностью совпадали с интересами русского дворянства по главному вопросу – о сохранении самодержавия в целях обеспечения неограниченной власти помещиков над крепостными. Здесь они, скорее всего, были союзниками.

Немецкие дворяне как никто другой были преданы российской короне, подарившей им такие неслыханные права и привилегии, которые они не имели ни при шведах, ни даже при существовании немецкого Ливонского Ордена. Что же разъединяло немецких и русских помещиков? Русских дворян раздражало чрезмерное представительство немцев и их влияние при дворе. Остзейцы же всячески противились возможному разрешению русским дворянам владеть имениями в Прибалтике. К тому же они частенько обвиняли последних в укрывательстве своих беглых крестьян.

Для русских дворян, в свою очередь, остзейские привилегии, были образцом, достойным для подражания. Несомненно, они стремились к реализации таких прав в центральных районах России. Остзейские помещики выступали учителями русских помещиков в организации барщинного хозяйства и в деле усиления крепостного права. Напомним, что таких широких сословных прав и привилегий русские дворяне не обладали. И они с завистью наблюдали их у коллег по «сословному цеху».

Немецкие рыцари по максимуму использовали для себя тот факт, что остзеец Бирон являлся фаворитом императрицы Анны и ее некоронованным супругом. Высочайшим указом императрицы от 15 сентября 1737 года в интересах немецких дворян были снижены вывозные пошлины на ячмень. При содействии высоких покровителей при дворе лифляндская водка, экспортный товар немецких баронов, находила самый широкий сбыт на внутреннем рынке империи, в то время как привоз в Ригу, Таллинн «горячего вина» из Польши и Украины был строго запрещен. Это делалось, чтобы не создавать конкуренции для немецких дворян.

По инициативе лифляндских и эстляндских губернаторов (те фактически являлись ставленниками рыцарей) для возвращение беглых крестьян отряжались целые военные команды в русские губернии и даже соседнюю Курляндию (Я.Зутис). Но, наверное, самой чрезмерной, и с юридической и фактической точки зрения, явилась попытка немецких баронов протолкнуть через Сенат и закрепить общероссийским законодательством, так называемую декларацию ландрата барона Розена в 1739 году, затем дополненную кодексом Будберга-Шрадера.

Суть этой декларации: крепостное право латышских и эстонских крестьян можно приравнять к рабству на том основании, что все имущество крепостного крестьянства (эстонского и латышского) считается полной собственностью помещика (немца), исходя из древнего военного права победителей (рыцарей) над побежденными (эстонцами и латышами). И эта довольно циничная декларация была подтверждена Сенатом. Правда, после 1741 г. эта декларация все же не была подтверждена российским правительством, но ее основные принципы на практике находили свое применение.

Поразительно, что одним из тех, кто активно сопротивлялся расширению привилегий остзейцев, был этнический немец Остерман, который, впрочем, не принадлежал к остзейцам. Этот факт только подтверждает, что в XVIII веке национальных чувств солидарности и в помине не было. Их заменяли только сословные и корпоративные интересы.

Если попытаться ответить на вопрос, было ли засилье немцев в период бироновщины в России, то следует отбросить тезисы о немецком национальном порабощении России и русских, но стоит признать бросающееся в глаза неравное представительство во власти и степень влияния на власть русских и остзейских помещиков, исходя из их процентного соотношения в долях от общей массы населения.

В то же время следует отбросить суждения о немецком засилье в эти годы. Речь может, в крайнем случае, идти о засилье остзейцев, но никак не немцев. Пожалуй, лишь одни Ломоносов, значительно опережая свое время, в стихах писал о немецком засилье немцев в России и пытался разбудить русское национальное самосознание.

Остзейский край во время правления императрицы Елизаветы Петровны

Приход к власти Елизаветы Петровны в ходе очередного дворцового переворота в 1741 году привел к громкой отставке с высших государственных постов видных остзейцев (Бирона, Миниха). Однако при этом все дарованные ранее привилегии и права немецким остзейцам новой императрицей были подтверждены. Неприятной неожиданностью для лифляндского рыцарства явился лишь Указ императрицы от 25 июля 1744 года о пожаловании некоторых земель в Прибалтике ряду высших правительственных сановников, а именно А. Румянцеву, В. Салтыкову, П. Шувалову, М. Воронцову и др. В какой-то степени немецкие рыцари смогли нейтрализовать невыгодный для себя этот указ тем, что выступали арендаторами или покупателями пожалованных земель (Я.Зутис).

К середине XVIII века немецкое рыцарство окончательно превратилось в совершенно замкнутые феодальные корпорации, доступ в которые для всех посторонних (даже для немцев не остзейцев) зависел от постановления местного ландтага, то есть от лиц, занесенных в эстляндскую и лифляндскую матрикулу. И вот казус. Даже русские императоры, обладавшие абсолютной властью, хотя могли любого из своих подданных произвести в российское дворянство, но даже они не могли его сделать лифляндским или эстляндским дворянином, если рыцарство этих губерний отказывалось его имя занести в свою матрикулу. Поэтому вплоть до Екатерины II правительство, за редким исключением, воздерживалось от пожалования прибалтийских имений русским дворянам.

За расширением прав и привилегий дворян пытались поспеть и немецкие бюргеры, и крупные купцы. Характерно, что именно немецких горожан, а не русских дворян больше всего опасались немецко-прибалтийские дворяне. Города и даже немецкие пасторы претендовали на покупку земель, которых рыцарство традиционно рассматривали как свою монополию. И также как и рыцари, прибалтийские города обращались к центральной власти. Рижский магистрат со своей стороны буквально «бомбил» Петербург в 30-40-е гг. XVIII века жалобами и просьбами на предоставление им права покупать рыцарские земли. В то же время в сфере городской торговли разворачивалось соперничество между немцами, латышами и эстонцами.

Одной из особенностей остзейских городов являлась большая прослойка иностранцев (главным образом из Германии, куда также входили голландцы и англичане). Сказывалась близость менталитета и более свободные от произвола чиновников правила торговли в прибалтийских городах. В 80-х гг. в Лифляндии насчитывалось до 10 тыс. иностранных подданных, проживавших преимущественно в Риге, Ревеле, Пернове (Я.Зутис).

Рига уже в середине XVIII века стала ведущей внешней торговой гаванью России. В 1752 г. количество кораблей, посетивших Рижский порт, составляло 542, в 1766 г. – уже 605, а концу XVIII в. их число доходило до 1000. При этом за вторую половину XVIII века население Риги удвоилось, с 13 тыс. чел. в 1750 г. до 28 тыс. чел. к концу века.

В Прибалтике сложились особо тяжелые формы эксплуатации туземного крестьянства: помимо барщины и различного сбора натурой в повинности крестьян входили предоставление подвод для отправки в город помещичьего хлеба, приготовление солода, винокурение; прядение; некоторые денежные выплаты и т.д. Даже покупка соли, железа, табака и хмельная пирушка в кабаке, должны были осуществляться крестьянином у помещика (владельческая монополия).

В то же время в отличие от русских крестьян латышские и эстонские крепостные не платили подушной подати и были освобождены от рекрутской повинности. Однако разорение крестьянских поместий из-за непомерной эксплуатации остзейскими помещиками приводило к постоянному сокращению в бюджет поступлений из Прибалтики. Так, если в 40-х гг. государство получало из лифляндской деревни 135 тыс. талеров или ефимков дохода, то в 1759 г. – только 105 тыс. талеров (Г.В Ибнеева).

Немцы и местное население Прибалтики оказались разделены непреодолимой стеной классовой и национальной вражды. Об этом говорят народные песни и фольклор, в которых сильна ненависть к угнетателям. В первой половине XVIII в. среди латышских и эстонских крестьян распространилось гернгутерство, или движение братских общин, перенесенное в Лифляндию из немецкой Саксонии, куда оно было занесено чешскими эмигрантами, так называемыми чешскими или моравскими братьями.

Гернгутеры считали себя потомками и преемниками гуситов, но при этом выступали противниками революционного насилия. Они проповедовали морально-нравственное перевоспитание людей на основе христианского смирения, трудолюбия, но в среде латышских и эстонских крепостных крестьян. Характерно, что гернгутеры отрицали любое насилие. Эти общины возглавлялись старейшинами (пресвитерами) вне церкви, поскольку пасторы были немцами. Поэтому в определенной мере гернгутерское движение приобрело своеобразную политическую и антинемецкую окраску.

В своих собраниях они обучались грамоте и занимались просветительством. Однако в безобидном на первый взгляд движении немецкие бароны и пасторы усмотрели опасность для себя. Российские власти пошли навстречу пожеланиям и просьбам остзейских помещиков и указом 1743 г. гернгутерские общины были ликвидированы. Вскоре это движение и вовсе прекратило свое существование. Зато его место заняла открытое вооруженная борьба эстляндских и лифляндских крестьян против своих угнетателей.

Имперская политика Екатерины II – по интеграции Остзейского края в состав России

Начало правления Екатерины II и политика просвещенного абсолютизма привело к изменению имперских приоритетов. Новая просветительская модель самодержавия акцентировала внимание на несоответствии остзейских привилегий планам создания единого правового пространства и унификации управления всех частей.

Парадоксально, но факт: именно этническая немка – российская императрица не только замахнулась на вековые привилегии немецких баронов, но и поставила задачу их обрусения. Так, в своем секретном наставлении А.А. Вяземскому Екатерина писала: «Сии провинции… надлежит легчайшими способами привести к тому, чтобы они обрусели и перестали бы глядеть как волки в лесу» (Е.Н. Марасинова).

Однако даже Екатерина, ставившая своей задачей покончить с обособленностью Прибалтики, недооценила всей сложности задачи. Главное, была недооценена твердость намерений остзейских немцев сохранить независимое от имперского центра существование. А эту твердость остзейцы сохраняли и жестко отстаивали свои привилегии вплоть до крушения империи Романовых.

В то же время Петербург не желал смотреть сквозь пальцы на сокращение бюджетных поступлений из Прибалтики. Беспокойство властей вызывал и рост крестьянских выступлений против феодального гнета со стороны остзейских помещиков. Это вызвало наступление на остзейцев со стороны имперской власти.

С 12 ноября 1763 г. разрешалось лицам, имевшим заслуги перед государством, подавать заявления о предоставлении им аренд в Лифляндии. Указом 4 марта 1764 г. в состав лифляндского и эстляндского рыцарства с занесением в матрикулу были включены 15 офицеров и сановников-немцев, но иностранного дворянского и буржуазного происхождения, которые не были остзейцами. Указ вызвал сильное недовольство, так как нарушал сложившуюся монополию прибалтийского рыцарства на получение аренд в Прибалтике. Все это свидетельствовало о намерении императрицы ограничить привилегии остзейского рыцарства исходя из интересов империи.

Кроме этого, власти решили навести порядок и в отношении прибалтийских крестьян. Фискальные интересы государства требовали осуществить переоценку земель и крестьянских повинностей, на что не соглашались остзейские рыцари. Они упорно сопротивлялись точному разграничению земель – податной крестьянской земли и помещичьей, свободной от налогов, – и фиксированию повинностей крестьян, а потому сопротивлялись всякому изменению существующего положения, ссылаясь на свои привилегии, данные предшествующими государями. Они также сопротивлялись проводимой правительством ревизии. Тем не менее Екатерина II приняла к сведению жалобы крестьян на помещиков и убедилась, что эти жалобы во многом справедливы (Г.В Ибнеева).

В конце июня 1764 г. Екатерина совершила путешествие по Прибалтийскому краю. Прибалтийское рыцарство выразило ей свои верноподданные чувства. Но в своей поездке Екатерина II особо подчеркивала свой имидж православной русской императрицы, а не немецкой принцессы на российском троне. И здесь она посещала православные церкви и службы. Посетила она и чужеземную Курляндию, где при поддержке России в 1763 году курляндским герцогом стал Бирон, годом ранее освобожденный с каторги Екатериной II.

Поэтому неудивительно, что Бирон в своей политике открыто, придерживался пророссийской ориентации. Русские войска и корабли могли свободно проходить по территории герцогства и пользоваться его портами, а русские помещики могли арендовать курляндские земли. Православные церкви в Курляндии, в свою очередь, стали защищаться законом. Фактически Курляндия, несмотря на то, что официально считалась польским вассалом, превратилась в русский протекторат. Сам же Бирон встретил путешествующую в июле 1764 г. Екатерину II торжественно, как верный вассал свою благодетельницу(Г.В Ибнеева).

Императрица предложила свой вариант компромисса между туземными крестьянами и остзейскими помещиками. 12 апреля 1765 г. был опубликован патент. Его основные положения: признание права крестьянина на свою личную, движимую собственность, запрещение помещикам продавать своих крестьян на рынке, отказ от увеличения крестьянских повинностей. Крестьянам предоставлялось право жаловаться на своих помещиков, правда, при этом оговаривалось, что подача несправедливой жалобы со стороны крестьян будет караться телесным наказанием.

Данные постановления имели силу вплоть до 1804 года. Несмотря на опубликованный патент, многие его положения остались только на бумаге, поскольку контроля, за его исполнением не было. И поэтому сопротивление крестьян своим угнетателям продолжалось.

Остзейский вопрос вновь всплыл на заседаниях Уложенной комиссии в Москве в 1767 году, где обмен мнениями между представителями русского и немецкого дворянства выявил большие расхождения во взглядах по вопросу о существовании остзейской автономии. На ней немало депутатов от российских губерний выступали противниками остзейских привилегий. Так депутат от Камер-конторы лифляндских, эстляндских и финляндских дел Артемий Шишков на заседании 13 декабря 1767 г. от имени большинства российских депутатов высказал мнение «о необходимости иметь одинаковые законы прибалтийским губерниям с законами Российской империи».

Русских дворян, не имевших «вольностей» остзейцев, стали все больше раздражать прибалтийские привилегии. Остзейцы в свою очередь заняли круговую оборону и кооперировались в работе заседаний Уложенной комиссии с украинскими, смоленскими и выборгскими депутатами, защищая свои права и вольности. При этом они, забыв о своих разногласиях с немецкими бюргерами, выступали в защиту и их интересов, отстаивая особые права всего прибалтийского региона, что вызвало раздражение Екатерины, которая напомнила последним что «они подданные Российской империи» (Я. Зутис).

В 1783 году с целью сближения прибалтийских губерний с остальной Россией царское правительство распространило на эти губернии общегосударственную систему административного и судебного управления. В результате вместо двух губерний были выделены целых три. При этом Рижская губерния была разделена на две области: Рижскую и Ревельскую. Возглавил все три губернии общий генерал-губернатор (наместник), которому подчинялись губернская и уездная администрация, так же как и в других губерниях России. Наместники назначались императрицей и были подотчетны ей и Сенату.

Во главе каждой губернии был губернатор, который возглавлял губернское правление. Отличительной особенностью местного аппарата управления от большинства российских губерний было образование при губернском правлении двух экспедиций, которые вели делопроизводство: одна на русском языке, а другая – на немецком. Так же как и в остальной части страны, в Прибалтике высшими судебными органами стали палаты гражданского и уголовного суда, председатели которых назначались царицей, а их члены – Сенатом.

Еще одним ударом для остзейцев стало ликвидация по указу Екатерины II в 1786 г. рыцарских ландратов и ландратских коллегий. Невиданным прежде явлением для Прибалтики стали заседатели из крепостных крестьян, выступавшие по большей части в качестве пассивных наблюдателей, но иногда принимавшие участие в расследовании дел (Э.П. Федосова). Последнее обстоятельство вызвало особое возмущение у остзейских рыцарей, привыкших рассматривать своих крестьян в качестве бессловесной, живой собственности.

А вот введение подушной подати для крестьян в пользу государства вызвали настоящие крестьянские волнения. Сами крестьяне введение подушной подати для них истолковали так, что они теперь являются государственными крестьянами и не принадлежат больше прибалтийским дворянам, и поэтому они стали отказываться нести феодальные повинности в пользу своих помещиков. В результате вспыхнули восстания в 1784 г. в 130 имениях Лифляндии и Эстляндии, жестоко подавленные властями.

Однако ситуация противостояния между немецкими рыцарями и эстонскими и латышскими крестьянами не только не исчезла, но перешла в состояние тотальной вражды, которая в любой момент могла привести регион к социальному взрыву. Это хорошо понимали Г. Меркель в Риге, И.К. Петри в Таллине, прогрессивно мыслящие немецкие публицисты, которые публиковали статьи, книги, обратившие на себя внимание во всей Европе и в России. В своих работах Меркель и Петри обвиняли остзейских помещиков в бесчеловечной жестокости по отношению к прибалтийским крестьянам, указывая при этом, что их (остзейцев) слепая жадность в дальнейшем может привести к всеобщему восстанию крестьян. «Народ перестал быть рабски преданным псом… Он тигр, который в тихом гневе грызет свои цепи…» писал Г. Меркель (Ю. Кахк, К. Сийливаск).

Неожиданно у латышских и эстонских крестьян объявился еще один союзник в лице немецкой городской буржуазии. Разумеется, дело было не в чистой филантропии, а в сугубо деловом расчете. К тому же немецкая буржуазия противилась любым попыткам уравнения в правах с ней латышской и эстонской буржуазии.

Прибалтийско-немецкая буржуазия нуждалась в свободной дешевой рабочей силе и в скупке крестьянской сельскохозяйственной продукции для последующих оптовых продаж на рынке. Поэтому рижское немецкое купечество требовало улучшение положения крестьян и предоставления им права свободной торговли. Прибалтийский публицист из города Риги И.Г. Эйзен фон Шварценберг обратился к Екатерине с просьбой улучшить положение латышских и эстонских крестьян. Эйзен открыто обличал жестокость остзейских дворян по отношению к своим крестьянам (Ю. Кахк, К. Сийливаск).

Крестьянский вопрос, таким образом, привлекая к себе внимание широких кругов общественности, стал темой для обсуждения в Прибалтике. А это, в свою очередь, все больше приближало час освобождения прибалтийских крестьян от крепостной зависимости от немецких феодалов.

Короткое правление экстравагантного Павла I отмечено сменой политики правительства и в отношении Прибалтийских губерний. Павел решил отойти от начавшегося в период правления Екатерины II курса на упразднение остзейской автономии и попытался вновь заручиться поддержкой остзейцев своему режиму.

Уже в 1796 году он отменил наместническое управление в Прибалтике и вернул все отмененные ранее Екатериной II привилегии рыцарей. Павловскому потворству сословным привилегиям остзейцам активно помогали петербургские остзейцы, т.е. выходцы из прибалтийских губерний: Палены, Ливены, Берги, Бенкендорфы и др. (Э.П. Федосова). Как уже говорилось ранее, налаженные связи с Петербургом являлись большой поддержкой в сохранении и обеспечении господства остзейцев в прибалтийских губерниях.

Но ставка на прибалтийских немцев не помогла удержать Павлу I российский престол. Короткая эпоха павловского «просвещенного деспотизма» закончилась для него трагически в Михайловском замке в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. С коротким правлением Павла I покончено было с эпохой безоглядной поддержки Петербурга остзейских привилегий. XIX век начался с нового наступления имперской власти на ставшие анахронизмом привилегии остзейцев и курса на интеграцию Прибалтийского края в общеимперское пространство.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2014-10-20     Просмотров: 7221    

Можно также почитать из рубрики: Окраины Империи

Автор: Андрей
Дата: 2014-10-20

Одна из самых хороших статей за последнее время. Про Павла I известна теория заговора: что его убрали по заказу англичан.

Автор: Андрей
Дата: 2014-10-20

Как ни странно,впервые более близко узнал о Прибалтике позапрошлого века из романа Жюля Верна "Драма в Лифляндии".

Автор: Иван
Дата: 2014-10-20

Статья хорошо высвечивает негативную роль полуиностранного лобби и неблаговидную роль «птенцов гнезда Петрова». Меншиков, Ягужинский, Шафиров и т.д. в открытую подкупались немцами-остзейцами и торговали национальными интересами в ущерб стране, в интересах прибалтийского немецкого клана. Такое в истории нашей страны часто происходило. Вспомним, лихие 90-е гг., с их всесильными временщиками и подкупом высших государственных чиновников.

Автор: Семен
Дата: 2014-10-20

А может быть, не стоило присоединять эту немецкую Прибалтику, если в ней командовали не русские? Раньше татары господствовали, потом немцы, затем евреи при большевиках. Сейчас кто? Кавказ?

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-10-20

Семену: Господствуют НАШИ кремлевские чиновники и их коммерческие «друзья». Они не просто хозяева страны, но главные «Патриоты России» и поэтому им позволено все: отнимать, делить и перераспределять кому надо. Пока есть что делить и перераспределять. Но вот скоро США и саудиты опустят цены на нефть, вот тогда возникнет настоящая проблема для всех. Ведь уровень воровского потребления высок, НАШИ делиться с туземцами не станут, факт. Значит, опустят потребление для туземцев. Уже сегодня цены скачут. Это лишь начало.

Автор: П
Дата: 2014-10-21

Семен, в какие годы при большевиках господствовали евреи? Вспомните дело-врачей, борьбу с космополитами, судьбу Михоэлса и т.д.

Автор: Семен
Дата: 2014-10-21

Да вы я вижу вовсе не в курсе. При Ленине и Троцком во власти были одни евреи. Даже при Сталине их было много в правительстве и в аппарате. В науке, литературе и т.д. Там одни еврейские фамилии. А Троцкий, Каменев, Зиновьев и т.д. кто? Евреи, поменявшие фамилии на русские. Сталин их поприжал. Это правильно, в России не должны господствовать нацменьшинства.

Автор: Лоб
Дата: 2014-10-21

Триста лет Россия находилась под татаро-монгольским игом. С 1917 года Россия оказалась в руках «пламенных революционеров» -евреев. Имея доступ к большевистским архивам, я понял давно, что наш народ не восстал в 1917 г. и не требовал большевистской революции, что она была сделана на деньги крупнейших капиталистов-жидов, в первую очередь из США, когда Ленин, «обожавший евреев», получил 20 млн. долларов от Якова Шиффа, 1 млн. долларов от группы Рокфеллеров через президента международных банкиров Макса Варбурга, помогавшего Ленину пересечь в бронепоезде воюющую с Россией Германию для получения в шведском банке хранившихся для него 22 млн. марок. Так Ленин с 32 евреями вернулся в столицу делать непрошеную рабочими и крестьянами революцию,Троцкий с 275 евреями – на пароходе «Кристина» из Нью-Йорка и Сталин – из Сибири без миллионов и без евреев, чтобы перестрелять «интернационалистов» как врагов народа и создать мощную современную экономику". Даже «Таймс» в номере от 20 марта 1919г. призналась, что среди лидеров большевистского движения 75% процентов составляли евреи. Официальные же сообщения из России в 1920 г. отмечали, что из 545 членов большевистской «головки» евреями оказались 447 человек. Придя к власти, евреи первыми стали создавать концлагеря (а не немцы). Евреи превратили Россию в громадный концлагерь, массовые расстрелы шли ежедневно. В1918 году они добились того, о чем мечтали еще будучи в эмиграции - им удалось развязать гражданскую войну между русскими, русские сами себя уничтожали. Евреи-большевики (это надо знать и всегда подчеркивать) создавали не коммунистический строй, а новую буржуазно-алчную, не производительную, а спекулятивную и наглую власть. Ленин и Троцкий были создателями этой религии мировой ненависти, создателем системы невиданного террора, провокации и лжи, и величайшим учеником еврея Карла Маркса. Только Сталину удалось сбросить кровавое еврейское иго (спасибо ему за это) и по его приказу убит Троцкий.

Автор: Андрей
Дата: 2014-10-22

Лоб, первыми концентрационные лагеря создавали англичане во время англо-бурской войны.

Автор: Андрей
Дата: 2014-10-22

Вячеслав, кстати, интересен опыт Британии по формированию идентичности. Недавно прочитал в речах Ллойд-Джороджа: один мусульманин сказал, что "самая величайшая в мире магометанская империя - это Британская империя". И как англичанам, при участии Лоуренса Аравийского, удалось отколоть от Османской империи Аравийский полуостров в годы Первой мировой войны.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-10-22

Лобу:В революции 1917 г. еврейский этнический элемент сыграл выдающуюся роль, непропорционально своей численности от основной массы населения. Это верно. Но революция давно назревала и ее причины были объективны. И революция решала насущные проблемы общерусской жизни, это факт. Например, аграрный вопрос, выход из войны и т.д. Отсюда, ваши выводы и обобщения в корне неверны. Они мифологизированы и предвзяты, а также публицистичны, без всякого научного анализа.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-10-22

Андрею: Согласен. После войны 1914-1918 гг. Британская империя, наряду с советской Россией, была крупнейшей империей по числу проживавших в ней мусульман. Но надо учитывать, что Египет не был официально колонией Британии, а был лишь полуколонией.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-10-22

Меня всегда поражала нездоровая атмосфера истеричного антисемитизма и антизападничества. И то и другое делает нас, русских, какими-то ущербными.

Автор: Александр
Дата: 2014-10-25

Вячеслав ущербными нас пытаются сделать труды многих (хотя и не всех) европейских и американских историков, а также некоторых их российских коллег, в которых вместо объективного анализа исторических процессов авторы скатываются к откровенной русофобии и не приятии всего русского, отрицание общего вклада российской цивилизации в мировую историю и культуру.

Автор: Алексей
Дата: 2014-10-25

Иноземные образования на территории России были давно. Сначала это Хазарский каганат, затем татары и Орда. Князья становятся союзниками ханов, правда, вынужденными. Но выбор в пользу Востока, сделанный Александром Невским был оправданным, чтобы спасти веру. Позже такими образованиями выступили- петровская иноземная гвардия и немецкая бироновщина в XVIII в. Русские по отношению к иностранцам выступали в качестве второсортных европейцев. Но здоровый русско-славянский организм безболезненно справлялся с этими чужеродностями, или химерами (по Гумилеву). Но вот масоны, выращенные в лоне западного общества, были занесены к нам и начали процесс разложения русского общества. Русское дворянство, интеллигенция сама согрешила, поддавшись апостасийным (антихристианским) процессам и масонизации. Февраль 1917 г. был подготовлен мировым масонством, он и привел лишь к хаосу и логичному продолжению в виде Октября. О марксизме-ленинизме. Марксизм, как выразился известный большевик Луначарский, есть: "пятая великая религия, сформулированная иудейством". В стране стали господствовать большевики-интернационалисты, больше половина из которых была евреями. И русские и еврейские большевики ненавидели России. Русский Бухарин не меньше ненавидел Православную Россию, чем еврей Троцкий. Это была антирусское иудейско-космополитическое иго, свергнутое Сталиным в конце 30-х гг.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-10-25

Алексею: Что же, ваша консервативно-православная трактовка не лишена некоторой логики. Но она насквозь идеологична, а значит, ее даже с натяжкой сложно отнести к исследовательской исторической концепции. В историческом процессе всегда присутствует многофакторность и многогранность. Отсюда любое упрощение его истолкования, как минимум приводит к заблуждениям.

Автор: игорь
Дата: 2018-02-28

Петр 1- двойник царя (настоящего убили в Голландии) Россией через своего подложного царя стала править Великобритания а целью ставленика Великобритании было собрание бывших осколков Великой Тратарии и их друзей и переподчинение Великобритании через Россию. Одновременно надо было ослабить Россию (убить в войнах как можно больше русских) Поэтому постоянные неудачные войны с Швецией и Турцией. И понятно почему Россию поддерживали многие западные страны - те кто работали на британскую королевскую семью- мафию. То есть они поддерживали не Россию а Великобританию зная что Россия уже пала и стала вассалом Великобритании. А потом начали чморить чмошника. Нечто подобное происходило и после развала СССР и сейчас с Путиным (двойником его)

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх