О силе и бессилии путинизма.

Автор: Вячеслав Бакланов

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Буржуазные революции и капиталистическая модернизация стран «первого эшелона» на Западе в XIX веке.

Французская революция - одно из тех событий, которые определяют судьбы людей на много последующих веков. Новая эпоха начинается: я ее вижу.
Николай Карамзин,
(русский историк)

Несмотря на благоприятные социально-экономические и культурно-мировоззренческие процессы, переходный этап от феодализма к капитализму в странах Запада был очень долог и занял несколько столетий и был бы еще дольше по времени, если бы в дело не вмешался главный ускоритель — буржуазная революция. Особенностью буржуазных революций являлось то, что до Нового времени революций не было нигде за пределами Европы.

Большинство историков считают революции одним из самых радикальных способов перехода от традиционного общества к модернизированному — индустриальному. Но в то же время, как показывает исторический опыт, революция невозможна в традиционном обществе, какие бы противоречия ни были в нем. Поскольку в них нет силы пробуждения общественного интереса, общественного мнения, целиком поглощенного властью, традиционализмом, религией, родоплеменной структурой общества.

Революция может возникнуть в обществах, уже подвергающихся модернизации, какими и были европейские общества того времени. В то время как в традиционных обществах это будут стихийные восстания низов, или конфессионально-клановые конфликты. Именно в таких государство-обществах (переходного типа) ярко проявляется активность широких масс под руководством новой элиты — буржуазии, преследующей свои интересы, и которым мешает традиционная государственно-правовая оболочка.

Немало историков называют первой буржуазной революцией в Европе войну за независимость в Голландии против испанской короны, которая в итоге привела к созданию первого в истории капиталистического государства. Очень скоро Голландия превратилась в образцовую капиталистическую страну, во главе которой стояла не феодальная знать, а торговая буржуазия и городской патрициат. Неслучайно XVII век стал зенитом могущества буржуазной Голландии и ее политическим и экономическим превосходством над частично буржуазными, но в основном феодально-абсолютистскими государствами Европы.

Голландцы в XVII веке оказались самыми первыми и наиболее удачливыми в экспансии на Восток. Именно здесь возникла первая фондовая биржа, а голландский флот в XVII в. составлял 60% мирового торгового флота! Но главной особенностью голландского капитализма было то, что в нем решающую роль играл не промышленный, а торговый капитализм. Преобладание торгово-финансовой посреднической деятельности над производительной вызвал отток капиталов.

Амстердамская фондовая биржа в XVIII веке, по словам Джованни Арриги, превратилась «в мощную машину, перекачивавшую голландский избыточный капитал в английские предприятия». Все это обусловило стагнацию хозяйственной системы Голландии, и с ростом промышленности в Англии и Франции она быстро уступила свое лидирующее место в Европе. Уже с 80-х годов XVIII века Лондон становится новым центром мировых финансов, что символизирует наступление британской капиталистической гегемонии.

С победой буржуазной революции (которая носила ярко выраженный протестантский характер) в Англии во второй половине (она произошла в два этапа: первый в 1649 г., второй в 1689 г.) XVII века власть в стране перешла к выборному парламенту, в котором господствует промышленная буржуазия и обуржуазившиеся дворяне.

В результате революции в XVIII веке промышленная Англия становится более передовой капиталистической страной, чем Голландия, и превращается в крупнейшую колониальную державу и лидера экономического развития Европы. Но, несмотря на наличие уже двух европейских капиталистических стран, на европейском континенте продолжают сохраняться абсолютистская монархия и сословное законодательство, которое, впрочем, не мешает буржуазному развитию этих стран. Но это развитие в условиях абсолютизма идет более замедленными темпами.

Третьей страной за пределами Старого Света, в которой победил капитализм, были североамериканские колонии, которые в ходе войны за независимость в начале 80-х гг. XVIII в. обрели государственный суверенитет и образовали новое государство — США. Вряд ли кто в то время в Европе и в США всерьез думал о том, какое историческое будущее ждет эту периферийную страну Запада, находящуюся за океаном от европейского центра. А тогда, в силу своей военной, экономической и демографической слабости, а также географической удаленности от европейского континента, эта страна не могла сильно повлиять на исторические судьбы Европы.

Только Великая Французская революция 1789 г. и последовавшие за ней наполеоновские войны окончательно разрушили последние бастионы средневекового традиционализма и европейского абсолютизма и феодализма. Эту революцию от предыдущих отличало в наивысшей степени обращение к насилию, демократизм, разрыв с прошлым и тотальность перемен.

Именно французская буржуазная революция и последовавшие за ней завоевательные войны сначала революционной, а затем и наполеоновской Франции сломали абсолютистско-феодальные политические и социальные системы континентальной Европы и дали возможность тем самым утвердиться в Европе новой капиталистической системе. Как справедливо указывал А. Уткин: «Это была не только французская революция, то была в полной мере западная революция». Неудивительно, что французы даже после проигранных наполеоновских войн ощущали себя творцами новой европейской цивилизации.

И это неслучайно, политическое развитие Европы весь XIX век носило в себе принципы и идеи французской буржуазной революции, а Франция была экспериментальной площадкой, где апробировались новые политические технологии. Как пишет англичанин Кристофер Коукер: «После 1789 года французы больше не извлекали свой гуманизм из того, что они французы; они чувствовали себя высшими существами, считая универсализм наследием Французской революции, провозгласившей Декларацию прав человека».

В подтверждение этих слов можно привести ряд высказываний современников — известных французов. Так, по образному выражению известного в то время французского историка Жюля Мишле, роль Франции состояла в том, что: «Ее устами говорит Глагол Европы…». Другой писатель-гуманист Виктор Гюго высокопарно заявлял: «Для всего мира Франция — это мысль, ум, гласность, книги, пресса, слово; наконец, это язык… Вена, Берлин, Санкт-Петербург, Лондон суть просто города: Париж — это мозг». Достаточно выразительные и красноречивые слова, свидетельствующие о полном переходе французов к гражданской нации и буржуазному национализму значительно раньше, чем это смогли сделать другие европейские народы.

Однако платой за «передовой» национализм всегда является шовинизм. Национал-шовинизм вскоре затронул не только французов, но и другие быстро «национализирующие» европейские сообщества. В то же время французское лидерство и влияние проявлялись довольно необычным образом для сравнительно передовой буржуазной нации. Во Франции, в силу еще незрелости экономического и политического господства буржуазии, сразу же «свили» гнездо силы, выступающие против установленияи самой республики и всего буржуазного строя в целом. Сторонников монархии и «сильной руки» не устраивала буржуазная республика. А пролетарские низы, мелкая буржуазия тяготились колоссальным имущественным неравенством и жесткими формами капиталистической эксплуатации. Франция явилась на то время неисчерпаемым источником революционных потрясений как буржуазно-демократичного, так и антибуржуазного характера: в 1830 г., 1848 г., 1851 г., 1870 г. (только во время Парижской Коммуны в 1870 г. погибло не менее 20 тысяч человек).

И эта французская революционная «болезнь» непосредственным образом заражала Европу. «Когда Париж чихает, замечал австрийский канцлер Меттерних, — Европа хватает простуду». Но это была болезнь роста капитализма в Европе, который устанавливался в тяжелой борьбе с докапиталистическими укладами и зачастую за счет резкого понижения жизни трудящихся, что неизбежно вызывало революционное насилие и радикализм масс. Зато когда капиталистические отношения укрепляются, неизбежно наступает экономический рост, а вместе с ним растут доходы трудящихся.

Лишь авторитарный режим императора Наполеона III (1851-1870), смог установить некий социальный компромисс. Этот по классовой сути буржуазный режим, в тоже время опирался и на крестьян- мелких собственников и пользовался поддержкой крупного капитала. Режим Наполеона III эклектично сочетал в себе и экономический либерализм, популизм, жесткие меры административно-полицейского характера (Черкасов П.П.). Но главное, этот режим способствовал экономическому росту во Франции. В течение 1852-1870 гг. общий объем промышленного производства в стране почти удвоился, а внешнеторговый оборот даже утроился.

Далеко неслучайным является тот факт, что в самой революционной стране – Франции после 70-х гг. XIX века был исчерпан «лимит» на революции и «баррикады». Интересное объяснение этого французского перелома дает Е. Вебер. Первое, на что он обращает внимание, это принципиально новое состояние экономики после 1850г. «Железные дороги и единый развитой рынок прервали традицию французских хлебных бунтов. Все реже в стране можно было обнаружить столь откровенную, пронзительную нищету, как та, которая бросалась в глаза при старом экономическом режиме» (Травин Дмитрий, Маргания Отар).

Так экономический рост и относительное для того века наступившее процветание после проведенной модернизации «отменило» радикализм французскую революционной традиции и вывела ее в цивилизованные рамки буржуазной парламентской борьбы. Буржуазная трансформация Франции в целом завершилась. И уже республиканская Франция продолжила захватывать колонии, с не меньшим пылом, чем она занималась во время своих воинственных монархов: Наполеона I и Наполеона III.

Окончание наполеоновских войн в Европе, несмотря на краткосрочное укрепление абсолютистских режимов, привело к еще большему, чем ранее, росту политического и особенно экономического могущества Великобритании. XIX век несмотря на безусловное политическое влияние Франции, в полной мере следует назвать «британским веком».

Именно туманный Альбион, а не Франция, являлся безусловным лидером капиталистической мир-системы (фритредерский империализм, по выражению Д. Арриги) и ее защитником от любых военных и экономических угроз. К тому же промышленной, торговой и колониальной гегемонии Великобритании теперь никто не угрожал. Франция, став капиталистической державой, в очередной раз, проиграв в борьбе за гегемонию Великобритании, устанавливает в Европе и в колониях стратегическое партнерство со своим ранее смертельным соперником.

Стратегическое партнерство двух самых сильных капиталистических держав помогает им еще шире проводить трансконтинентальную экспансию на Востоке, в ходе которой обе державы сначала устанавливают полуколониальный контроль над Османской империей и Египтом, затем в ходе второй опиумной войны (1856–1860) над Китаем. Англо-французский альянс не только помогает «сдерживать» экспансию России, но и сокрушает ее континентальную гегемонию в Европе в ходе Крымской войны. Взаимовыгодный альянс основан на компромиссе, устраивающем обе стороны. Не претендуя на промышленное лидерство, французский капитал развивается в симбиотической связке с английским, заполняя в первую очередь те ниши и сферы, которые оставляет свободными британская буржуазия.

Получается, по словам Кагарлицкого, своеобразное разделение труда, когда находящийся на пике роста французский финансовый капитал активно взаимодействует с британской промышленностью. Но на этот раз Францию Великобритания нисколько не боится, поскольку силы неравны. Более того, именно Англия, как промышленный и торговый гигант, выступает главным сторонником свободы торговли и открытых рынков, поскольку уверена в собственном индустриальном и торговом превосходстве. Это подтверждают многие исследователи.

По словам Джованни Арриги, «британский односторонний режим свободной торговли соединял с Британией весь мир. Британия стала наиболее подходящим и действенным «рынком» для получения средств платежа и средств производства и для продажи сырья». Это подтверждает и отечественный экономист В. Васильев. По его словам, стимулирование в Великобритании свободной торговли «в этот период рассматривалось прежде всего как средство и инструмент поддержания ее «экономического превосходства», поскольку международная торговля того времени являлась своего рода монополией, находившейся в руках англичан». Что, впрочем, было характерно для всех капиталистических лидеров, пока они пребывали в силе.

Режим свободной торговли в XVII веке весьма активно поддерживала Голландия, позже Великобритания, а в XX веке США заменили Великобританию в качестве проводника либеральной экономической политики. Зато в конце XIX века, на фоне промышленного роста Германии и США, которые вовсю использовали протекционистские меры, принципы свободной торговли для самой Британии являлись уже разорительным бременем. Но в середине века Британия процветала именно благодаря свободной торговле, техническим новациям и своему могучему флоту.

Для поддержания мира и стабильности в мировой экономической системе господствующий на морях британский флот берет на себя роль международного полицейского (Артур Герман). Британский флот, исходя из глобальных геополитических и экономических интересов Великобритании, то борется с работорговлей, «то громит турок вместе с русскими под Наварином, то защищает интересы Турции от русских под Севастополем» (Б. Кагарлицкий).

Арриги идет дальше и утверждает, что Великобритания до Первой мировой войны довольно успешно выполняла функции мирового правительства. По его мнению, капиталистическая мир-экономика, воссозданная при британской гегемонии XIX века, была не просто «миром-экономикой», но и «мировой империей», которая отвечала не только британским национальным интересам, но и соответствовала «общим интересам».

Длительный процесс переходного периода от феодализма к капитализму в развитых странах Западной Европы и США в основном завершился к середине XIX века. Здесь он впервые в истории привел к возникновению новой политико-общественной системы, основанной на принципах парламентаризма, юридического равенства людей, единого всесословного гражданства, законодательно закрепленных свобод и прав граждан. При этом капитализм и стал той социально-экономической формой, в которой и сформировалось западноевропейское индустриальное общество.

Автор: Вячеслав Бакланов.     Дата: 2014-09-12     Просмотров: 15733    

Можно также почитать из рубрики: Традиции и Модерн

Модернизация в теории и практике.

Автор: Вячеслав Бакланов

Автор: Иван
Дата: 2014-09-11

Очень хорошая статья. Ее следует развить, особенно про вторую половину XIX века. От себя добавлю: Франция в первой половине XIX века, особенно при Наполеоне III, все время стремилась угнаться за Англией в захвате колоний. Но получалось намного хуже. Здесь англичанам и в правду не было равным. За ними были: флот в несколько раз превосходящий флоты ближайших соперников и передовая промышленность. Французы также все время пытались играть в Европе роль главной великой державы. Частично им это удалось, после победы в Крымской войне над Россией. Но потом они потерпели полный разгром от Германии в 1871 г. Началось резкое усиление Германии. В культуре и искусстве французы продолжали лидировать в Европе.

Автор: Андрей
Дата: 2014-09-12

Иван, скорее в области имеперской политики французы пытались угнаться за Англией при Наполеоне I. Наполеон III был скорее пособником Англии и его внешняя политика шла в фарватере британской, достаточно указать на ненужную именно Франции Крымскую войну или мексиканскую авантюру. Образ Наполеона III наглядно показан у К. Маркса. А последний раз Франция пыталась захватить лидерство в континентельной Европе после Первой мировой войны и вынужденного ослабления Германии.

Автор: Андрей
Дата: 2014-09-12

Что касается революций во Франции, то еще долго после 1871 г. французы считали свою страну мессианской в плане социализма. Но еще Маркс и Энгельс указывали на нарождавшуюся в тот момент революционную ситуацию в России, предрекая именно туда перенесения бури.

Автор: Иван
Дата: 2014-09-12

Андрею: Я имел в виду, что Франция при Наполеоне III по примеру Англии стремилась захапать себе больше колоний. В то время как Франция при Наполеоне I воевала с Англией на морях и за колонии. Это несколько разные вещи. Я с вами не согласен в том, что Франция во времена Наполеона III была страной поддающейся англискому влиянию. Франция всегда стремилась играть свою роль, отличную от всех. Она стремилась к доминированию в Европе. Здесь ей мешала Россия. Вот почему Франция оказалась вместе с Англией, воюющей против России.

Автор: Александр
Дата: 2014-09-14

Да, на фоне всего этого жалкое зрелище представляют собой бывшие "законодатели мод" Британия и Франция, Британия по сути стала 51 штатом США, потеряв всякие признаки национальной независимости, пятая республика также превратилась в полуколонию и сателлита Вашингтона - лидера всемирного постиндустриального тоталитаризма, пытаясь всячески втереться в клуб его англо-саксонских доминионов. Воистину: от великого до смешного один шаг.

Автор: Андрей
Дата: 2014-09-14

Иван, Наполеон III, возможно, и хотел бы играть самостоятельную роль,но не мог. Вспомните его биографию, особенно период британского констебля. В любом случае,все его внешнеполитические авантюры были выгодны Англии.

Автор: Андрей
Дата: 2014-09-14

Александр, не знаю насчет 51 штата (кто-то, кстати,называет им Пуэрто-Рико), а вот Британское Содружество-мощная структура, с чем вряд ли кто будет спорить.

Автор: Иван
Дата: 2014-09-14

Андрею: Экономически и в заморских колониях Франция Наполеона III соперничать с Англией не могла, это правда. Как верно подмечено в статье Вячеслава Бакланова, Франция выгодно сотрудничает с Англией в колониальной экспансии и урывает свой кусок. В Китае Франция получает свои льготы, наряду с Англией. Например, в 1860 г. взятием Пекина успешно завершается англо-французская колониальная война против Китая, которую с января 1858 г. Франция вела совместно с Англией. В 1860 г. Наполеон III направляет военную экспедицию в Сирию, и французы захватывают на время территорию нынешнего Ливана. В результате Франция устанавливает контроль над значительной частью южного и восточного Средиземноморья. Затем была и мексиканская авантюра. Зато на европейском континенте Англия не пыталась соперничать с Францией. Здесь сильны были позиции Франции. Франция долго пыталась играть роль первой державы, пока ее не разбила Пруссия.

Автор: Иван
Дата: 2014-09-14

Александру: Речь идет о середине XIX века, когда США была много слабее не только Англии и Франции, но и Пруссии и Австро-Венгрии. Все течет, все меняется. Неизвестно что будет с США через 100 лет. Может быть, даже объединится с Англией, или с Мексикой?

Автор: Юрий
Дата: 2014-09-14

Мы не можем признать факта, что мощь англо-саксов сокрушивших много империй и держав покоится на свободе торговли, частной собственности, личности. Нам многому надо у них учиться. А мы наоборот, все только о государстве печемся.

Автор: Юрий
Дата: 2014-09-14

Англия в XIX в. была подлинным островом свободы. Туда приезжали все кого выгнали со своих стран. Здесь все, включая и врагов капитализма-марксистов могли проповедовать идею свободы и революции. И никого за это не отправляли в полицейский участок. Для этого уже тогда существовал открытый Гайд-парк-место для политических митингов. На страже всех свобод стоял также и английский суд. Избиратели уже тогда выбирали кого хотели.

Автор: Юрий
Дата: 2014-09-14

А вот Франция при Наполеоне III была государством намного менее свободным чем Англия. Цензура, подконтрольность императору парламента, аферы и коррупция. Неслучайно что она проиграла войну немцам, а затем вспыхнуло восстание в Париже-коммуна.

Автор: Александр
Дата: 2014-09-14

Андрею - Британское содружество это просто декоративная структура призванная прикрыть фиговым листком развалившуюся империю. Но все понимают, что король (вернее королева) голый. Страны входящие в нее практически ничего не связывает. Многим из них таким как например Индии и Пакистану нет никакого дела не только до бывшей метрополии, но даже друг до друга. Кроме, что разве, что желания как следует раздолбать коллегу по Содружеству. А тут глядишь и сама метрополия скоро окончательно развалиться (если Шотландия) отсоединиться. Туда ей и дорога. Конечно, у англо-саксов есть работающие объединяющие структуры, но они скорее неформальные и преследуют совершенно иные цели, в отличие от этой культурно-гуманитарной не работающей шарашки. А Пуэрто-Рико по американской конституции - это сводно присоединившееся к США государство, а вовсе никакой не штат. Кстати интересная форма присоединения нужных территорий, я думаю России стоит взять ее на вооружение.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-09-14

Юрию: Но те же англичане устроили ирландцам голодный холокост, кровью заливали земли Африки и Азии, выстраивая свою необъятную империю. Они, а не немцы в XIX в. явились «первооткрывателями» нацизма и расовой теории о неполноценности «цветных» народов. Англичанин, сэр Чарльз Дилке объявил: «Постепенное уничтожение низших рас -это не только закон природы, но и благословение для человечества». Да и еще социал-дарвинизм, то же английское «изобретение». Великий британский мыслитель Герберт Спенсер, утверждал: избавление от слабых является «благоприятной, хотя и жесткой дисциплиной».

Автор: Александр
Дата: 2014-09-14

Что я вижу, Вечеслав, наконец-то я читаю здравые мысли. Браво! Вот так и торжествует историческая истина! Неплохо бы написать о том, сколько эти гуманисты и парламентаристы изничтожили собственного населения во времена Огораживания! Более чудовищных законов принятых в Англии в это время мне еще читать не приходилось. Индейцы Майя со своими человеческими жертвоприношениями просто жалкие дилетанты по сравнению с английскими просвещенными гуманистами.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-09-14

Я никогда не скрывал наряду с потрясающей эффективностью, жестокостей становления капитализма, как в странах его ядра (Англии и США), так и на его периферии. Но сверхэксплуатация и жестокость всегда были спутниками прогресса. Но мы живем в традиционно левой стране, вот почему нам так присуще антикапиталистическая риторика.

Автор: Юрий
Дата: 2014-09-14

Вячеславу и Александру:В нашем менталитете завидовать, а не стремится к успеху. Лучше у соседа все сгорит и пропадет, чем я достигну такого же благополучия. Вот так мы думаем. И костерим проклятых капиталистов и более успешных конкурентов-американцев и англичан, вместо того чтобы самим стремится к успеху.

Автор: Александр
Дата: 2014-09-14

Один из главный наших успехов был в том, что мы спасли и себя и заодно все человечество от коричневой чумы. Да и вообще много чего сделали, чего нашим англо саксонским друзьям и не снилось. У них тоже были свои достижения. Ну и флаг и как говориться в руки. Это не повод для подражания им или безмерного восхищения. Давайте смотреть здраво и беспристрастно и видеть так сказать и светлую и темную стороны медали. А то мы все должны в чем то каяться и сомневаться. Никакой зависти тут нет просто объективный исторический взгляд на вещи.

Автор: Юрий
Дата: 2014-09-15

Александру: Иногда не мешает публично признать не только свои ошибки, но и преступления перед своим народом. Ни американцы, ни англичане в XX веке не устраивали свой ГУЛАГ, с множеством невинных гражданских жертв. Во время Второй мировой войны, они не презирали своих людей до того чтобы отправлять их на бойню и их телами забрасывали окопы врага и трупами таким образом остановили наступление немцев. Англичане и американцы делали ставку на умную войну и на военное искусство, а не на бессмысленные миллионные потери во время Второй Мировой войны, когда мы буквально человеческими трупами останавливали наступление немцев.

Автор: Александр
Дата: 2014-09-16

Вообще-то концлагеря-изобретение англо-саксов...

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-09-16

Юрию: Юрий, красный террор и Гулаг-это все следствие антинациональной классово-идеологической политики коммунистического режима в СССР. Сейчас в РФ, когда впервые за много веков начинает усиленно формироваться русская нация, подобные кровавые эксцессы XX века невозможны. В Великобритании и США гражданские нации сформировались раньше, вот почему там своих людей берегли, зато с чужими народами поступали как с врагами.

Автор: Иван
Дата: 2014-09-16

Интересно, а как вообще сегодня обстоит дело с буржуазными революциями? Могут ли они открыть дорогу к построению нормального буржуазного и национального государства? Ведь ясно что не все революции, а украинская 2014 г. из их числа, способны привести страну к процветанию.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-09-16

Ивану: Поставленные вами вопросы требуют как минимум специального исследования. Думаю что страны с устойчивой демократической традицией, экономически развитые давно прошли этот этап, и все вопросы своего развития решают в рамках буржуазного реформизма. Буржуазный реформизм сегодня выглядит предпочтительнее революционных катаклизмов и для стран недостаточно буржуазных, таких как Россия, и стран Востока. Многое зависит от политических элит и их способности договариваться между собой. Часто революции происходят от их раскола и неуступчивости друг другу. Революция опасна тем, что всегда идет не по плану и часто наступает срыв, за которым следует пучина анархии и гражданской войны, как сегодня на Украине. Следует отличать революцию от политического переворота, сопровождаемого сменой разных политических кланов. Революция полностью сменяет политический режим и приводит к власти контрэлиту, не пребывавшую до этого во власти. На Украине как раз и не было революции, поскольку к власти пришли люди уже пребывавшие на высших властных должностях. Многое зависит от культуры компромисса, наличия среднего класса, уровня урбанизации и образования масс. Ясно одно, сегодня революция не решает проблемы развития общества, она их наоборот, создает. Не дай бог для нашей страны революций подобно украинской. Мы нуждаемся в мирном конституционном и буржуазном развитии. Это развитие больше работает на формирование единой гражданской нации в России, чем желание ускориться в революционном рывке.

Автор: Иван
Дата: 2014-09-17

Вячеславу: Хороший ответ. Но революции в наши дни все больше подготавливаются и совершаются извне, из-за бугра. Украина, не раз становилась таким объектом для экспериментов. В этом феномен так называемых цветных революций. Впрочем, и в истории России это было. Достаточно вспомнить 1917 г., Октябрь:-экспорт революции-германские деньги-вагон с Лениным.

Автор: Вячеслав Бакланов
Дата: 2014-09-17

Ивану: Особенность цветных революций помимо их внешнего фактора заключается в том, чтобы свергать авторитарно-олигархические псевдодемократические режимы, пришедшие на смену тоталитарным. Важно отметить и слабость таких режимов, их политическую неукорененность, наряду с обнищанием большинства масс. Кроме этого существует податливость части элиты на обещания «помощи» из-за бугра. Они на это ведутся в надежде самим занять место, которое до них занимали другие. Украина, как раз пример тому. Я не сторонник абсолютизации внешнего фактора в событиях Октября 1917 г. Хотя он, безусловно, был. Лодку можно потопить в том случае, если шторм и днище уже дырявое. Это как раз про Россию того времени. Тогда была война и поражения на фронтах, а также дестабилизирующая роль революционных организаций и рабочих забастовок. Сегодня внешний фактор может сыграть свою главную роль, если есть резкое имущественное расслоение и отсутствует массовая поддержка режиму; существует острый конфликт между элитами; этноконфессиональный раскол и т.д. Но все это в России (слава богу) пока не наблюдается. Поэтому такая революция, пока не просматривается. На Украине и в Киргизии все это было, вот почему там это и произошло.

Автор: Иван
Дата: 2014-09-21

Уточнение по Франции XIX в. Авторитарный режим Второй империи (1852-1870 гг.) Наполеона 3 опирался на армию, чиновничество, крестьянство, крупную буржуазию. Именно в его правление парижская биржа стала общеевропейским финансовым центром. В Мексике Франция сначала действовала вместе с Англией и Испанией. Но вскоре те вывели свои войска (1862), а французы остались. Франция выдвинула на мексиканский трон своего марионетку австрийского эрцгерцога Максимилиана Габсбурга, который держался на французских штыках. Но все закончилось поражением, и Максимилиана расстреляли. Катастрофа в войне с Пруссией привела к падению монархии. В 1877 г. монархисты еще раз попытались ее восстановить, но потерпели поражение. А лидер монархистов маршал Мак-Магон был вынужден в 1879 г. уйти в отставку. Пятимиллиардная контрибуция в пользу немцев и потеря Эльзаса и Лотарингии подорвали экономику Франции. В то же время, установившаяся третья республика провела ряд прогрессивных реформ: амнистия коммунаров, обязательное светское начальное обучение для детей обоих полов, легализация профсоюзов. Следует отметить, что к концу XIX в. городское население Франции не превосходило долю сельского.

Поделись с друзьями:

Добавить комментарии:

сумма


; Наверх